Презренная месть

НЕРЕЗЗА

      Прохладная вода окончательно прогнала остатки сна. Я только вышла из душа после утренней тренировки, когда замерла на пороге, увидев Этторе, сидящего в кожаном кресле у окна моей спальни. Он листал книгу, которую я ранее оставила раскрытой на кровати. «Триумфальная арка». Одно из моих самых любимых произведений Ремарка. — Любишь читать про войну? — Этторе оторвался от изучения книжных страниц и посмотрел на меня. Его глаза медленно прошлись от моих мокрых волос до босых ног. Он оставил книгу и грациозно поднялся с кресла. Сегодня на нём не было привычного серого пиджака. Мускулистую грудь обтягивала чёрная водолазка. Несмотря на то, что Этторе был довольно смуглым, этот цвет ему невероятно шёл. Он всегда был таким… безукоризненным. Ни одной складки и пушинки на одежде. Ничего лишнего, даже волос к волосу аккуратно уложен. Весь такой безупречный, идеальный, и этот шрам на лице — словно дополнение к этому образу. Это раздражало. Он раздражал. И почему-то я была рада его видеть. — Не про войну. Про страдания, — ответила я на его вопрос. Мафиози едва заметно улыбнулся и подошёл ко мне. Его ладонь вскользь коснулась моей щеки. Как и всегда, ледяная и жёсткая. Я невольно содрогнулась. — Зачем ты здесь? — Хотел увидеть тебя, — он наклонился и поцеловал меня. Озадаченная, я оторопело застыла на месте. Этторе обвил мою шею руками и наклонился ниже. Запах его тела заполнил всё пространство. Словно меня оторвали от земли и рывком переместили в сердце зимы. Губы Этторе казались ядом. Жгли мне кожу, но я оставалась неподвижной, чересчур удивлённая и напряжённая. Разве он не казался таким недостижимым и безразличным? Откуда в нём столько страсти и желания по отношению ко мне? Разве это не он желал, чтобы я улетела из Пантеллерии как можно скорее, как только увидел меня? Подобная резкая перемена в его поведении слегка настораживала. Впрочем, это было мне лишь на руку. Если добыча сама прыгает в подготовленные сети… Чего же тогда тревожиться? Хотя... я лишь обманывалась. Как только меня коснулись его губы — я перестала думать. Помедлив, я положила руки на его плечи и прильнула к нему, приоткрывая губы. Язык Этторе мгновенно проник в мой рот. Горечь кофе и виски. Я была готова поклясться, что лучше вкуса не существует. Ещё не придумали. Можно перепробовать все сорта алкоголя и десертов, но чтобы хотя бы один из них сравнился с этим обжигающим нёбо вкусом… Никогда. Мафиози сжал мою талию и подхватил под бёдра, вынуждая обвить ногами его пояс. Я погрузила пальцы в густые волосы, напористее припадая к его горячим губам. Тот самый фейерверк, который взрывается ярче и красивее всех. Затмевает своим сиянием все предыдущие искры, что разукрашивали небо. Этторе был этим фейерверком. И не только. Он был всем. Живым и мёртвым. Тем, что находится над и под землёй. И тем, что возносит на самые небеса. И может, ещё выше. Поцелуй рот в рот — лишь частица того, что заставляло меня разрываться изнутри от ощущений, что он вызывал. Желаний, что он пробуждал. Я издала сдавленный стон, когда мужчина приподнял меня ещё выше, чтобы наши лица оказались на одном уровне. Рот Этторе переместился ниже, покрывая обжигающими поцелуями мою шею и плечи. Он делал это так терпеливо, неторопливо… так нежно. Я прикрыла веки, безоговорочно отдаваясь в его власть. Бесконечная пытка и смерть. Его губы. Сладкие и нежные. Горячие и требовательные. Очень горькие. Невероятно жёсткие. Во мне вновь разгорелось пламя, которое в тот раз едва не спалило меня дотла. Его длинные пальцы впились в мои бёдра. И стало… так легко. Этторе отодвинул вырез моей спортивной майки, целуя кожу на ключицах. Я улыбнулась, не открывая глаз. Теперь его нетерпение чувствовалось в каждом движении. В каждом лёгком укусе. — Так соскучился? Этторе остановился. Я медленно открыла глаза, почувствовав его пронизывающий взгляд на моём лице. Он смотрел на меня как опьяненный, околдованный, совсем одурманенный. Сквозь тёмные полуопущенные ресницы. И, клянусь, на свете не было мужчины красивее, чем он в это мгновение. Зачарованная выражением его лица, я замерла, блуждая глазами по изгибу этих губ, глубокому следу от шрама и острых линий челюсти. Лёгкая щетина на его скулах. Этторе. Забавно. Его имя означало «Защищающий, стойкий, вседержитель». Ему подобрали наиболее подходящее имя из всех возможных. Словно вместе с именем ему была дарована именно такая судьба. С ним я действительно чувствовала себя в безопасности, как среди каменных стен в ветреную ночь. Он был моим врагом, и я предугадывала трагичный финал для наших отношений, однако сейчас казалось, что Этторе и вправду защитит, укроет и спасёт. Так наивно и безрассудно верить в это. Я медленно прошлась кончиками пальцев по его лицу, поглаживая. Даже почувствовала жалость вперемешку с ненавистью. Жалость, что мне, вероятно, придётся отнять его жизнь. После смерти он станет лишь трупом. Это казалось неправильным. Ему не идёт мертвенная бледность. Не идут погасшие глаза и запах смерти. Он был создан, чтобы… Я поспешно одернула себя. Мне часто говорили, что женщин губит сострадание. Они прощают многое, забывают многое и… сжаливаются, когда наступает решающий момент. Но когда придёт время, то моя рука не должна дрогнуть, когда я отомщу Этторе. А для этого пора перестать заигрываться и сделать то, ради чего я здесь. К чёрты игры и слабость. Никакой пощады. Никакого милосердия. Я не прощу. И я не забуду. Мафиози нахмурился. — О чём ты думаешь? — М? — я тут же вырвалась из мрачных размышлений. — Ты часто смотришь на меня так. Идиотка. Выдаю себя. — Как? — я быстро коснулась губами уголка его рта. — Как я смотрю на тебя, Этторе? — Неважно, — бросил он, прижимая меня к себе. Его тело горело в моих объятиях. Мафиози прошагал к креслу и опустился на него, продолжая сжимать моё тело. Я судорожно приподняла руки, когда он без колебаний стянул с меня майку. Обнажённая по пояс, выгнулась в пояснице, прижимаясь голой грудью к нему. Этторе поцеловал моё плечо и провёл костяшками пальцев по изгибу моей спины. Я уткнулась лицом в его шею, вдыхая запах его одежды и тела. Ткань чёрной водолазки покалывала мою обнажённую кожу, почти щекотала мне соски. И всё же, мне было невыносимо приятно. Никаких тех самых бабочек в животе. Скорее напротив. Словно меж рёбер засунули раскалённый тесак и теперь конечности скручивало. Мышцы сокращались, как при сильном холоде. Но было жарко. Необъяснимые ощущения. Этторе чувственно погладил меня по спине. Его широкие ладони словно сдирали с меня кожу. Убивали. Очень нежно. И очень спокойно. Я закрыла глаза. Губы мафиози коснулись мочки моего уха. — Нерезза. Моих губ коснулась улыбка. Как же пугающе тихо и вкрадчиво он произносил моё имя. Словно проклинал. И от этого по телу разливалось странное тепло. — Этторе? Он замолчал. Затем схватил меня за подбородок и, отодвинув от себя, изучающе заглянул в мои глаза. Я видела по его взгляду, что он хочет мне что-то сказать. Что-то важное, значимое для него. Но мужчина лишь слегка скривил губы. — Сыграем? — Что? Мафиози лишь кивнул на прикроватную тумбочку. Мои глаза проследили за его взглядом. Там, куда он указывал головой, лежала шахматная доска. Минуту я молчала, переваривая увиденное, а затем изумлённо уставилась на него. — Ты принёс с собой… — В больнице ты говорила, что умеешь играть в шахматы. Разве нет? — Да, но совсем скверно и… — Отлично. Сыграем партию, — он поднялся, увлекая меня за собой. Усадил на край кровати и накрыл мне плечи моим же кардиганом, который ранее висел на спинке стула. Я растерянно застегнула пару пуговиц, прикрывая наготу, всё ещё ошеломленная. У него была эрекция, пока я сидела на его коленях, и было очевидно, что он хочет большего… хочет продолжения, но Этторе пожелал сыграть со мной в шахматы? Прямо сейчас? Пока мой пульс скачет, а тело горит? — Белыми? — он умело расставил фигуры на доске и бросил на меня вопросительный взгляд. — Чёрными, — я повернула доску, пытаясь сосредоточиться и взять себя в руки. Этторе улыбнулся, но без возражений сделал ход первым. Я не лгала ему. Я действительно была плоха в интеллектуальных играх. Для меня были куда интереснее и легче физические соревнования, где я запросто могла доказать своё превосходство. В этом я была хороша. Передвигая фигуры и напряжённо хрустя пальцами, я старалась принимать решения как можно дольше и обдуманнее. Этторе думал не так долго, но когда делал ход, который заставлял меня возмущаться, то его лицо оставалось каменным. Ни одной эмоции. Никакого ликования. Я выдвинула пешку вперёд, поджимая губы. Этторе задумался, поглаживая королеву. Очень медленными движениями. Моё дыхание участилось. Я заставила себя уставиться на доску с напускной сосредоточенностью, но мысли мои уже были совсем далеки от игры. В голове судорожно всплывали воспоминания о той ночи, когда эти длинные пальцы, сейчас поглаживающие королеву, тогда ласкали всё моё тело. Низ живота заныл и налился жаром. Я сжала пальцы в кулак, чтобы скрыть их дрожь. Этторе отобрал моего поверженного коня и приподнял бровь. — Думаешь о следующем ходе? — тихо спросил он. Я подняла на него угрюмый взгляд. — Верно. И я настроена выиграть. Он усмехнулся. А затем ещё одна моя фигура оказалась в его власти. Я подавила стон. — Проклятие… Может, откроешь секрет, как тебя одолеть? Что мне сделать, чтобы… — Думать, — бросил он. Я скорчила ему рожицу, передвигая пешку на ещё один квадратик. — Ха-ха, умный, талантливый и способный малыш, очень остроумно. Его брови презрительно изогнулись: — Малыш.. ? — Мне нравится, как это обращение звучит. Лучше, чем «Этторе-ледяное сердце-Дей-каменное лицо-Катанези». — Всякое лучше, чем «малыш», — проронил он, постепенно отбирая мои уже немногочисленные фигурки. Я знала, что он одержит победу. Это было очевидно ещё на первых минутах игры. Разумеется я пыталась спастись и проиграть не с таким позорным счётом, но все мои усилия были тщетны. Он разбил мою армию на доске также легко и равнодушно, как и всегда. Я угрюмо повертела в руках поверженную королеву. — Просто чудесно. Этторе протянул мне руку, и, фыркнув, я всё же сжала его ладонь, следуя правилам игры. — Признайся, тебе доставляет удовольствие уничтожать всех вокруг себя с невозмутимым лицом? Его губы исказила тёмная улыбка. Мафиози сжал моё запястье и без особых усилий потянул к себе. Я почти упала на него. Фигуры со стуком разлетелись по полу и покатились в разные стороны. Этторе отшвырнул коленом шахматную доску с кровати, освобождая для нас место. Я оперлась ладонями на его крепкую грудь и улыбнулась. — Так шахматы были лишь предлогом для того, чтобы затащить меня в постель? Он без слов накрыл мой рот поцелуем. Прижал к себе, раздвинул мои губы языком и проник в рот, наполняя запахом алкоголя и кофе. Я полностью расслабилась в его руках. Вскоре череда жарких поцелуев переросли в страстные засосы. Этторе резко перевернулся, подмял меня под собой и, взглянув на моё раскрасневшее лицо, вновь с исступлением впился в мой рот. Я с большим трудом успевала дышать, хотя он целовал меня неспешно, чередуя движения языка и губ. Мой кардиган повторил судьбу майки. Я вцепилась в воротник его водолазки, требуя снять её. Этторе без слов стянул с себя верхнюю одежду. Его мускулы, твёрдые и горячие, чувствовались как нечто чужеродное под моими пальцами. Я без стеснения провела ладонями по его широким плечам, повторила линию ключиц и скользнула ниже, считая кубики его пресса. Этторе тихо рассмеялся, когда я удивлённо приподняла брови, медленно исследуя его тело. Оно было совершенным. Смуглая кожа, без единой татуировки. Только под рёбрами чувствовался кривой шрам от ножевого ранения. Больше никакого изъяна. Словно статуя, вышедшая из руки лучшего скульптора. Я откинулась назад, на подушку, и замерла от искреннего восхищения, чуть приоткрыв рот. Мафиози вновь зашёлся тихим смехом. Этот звук вновь задел что-то внутри меня. Мне только оставалось надеяться, что это не моё чёртово сердце. — Нерезза? Он наблюдал за моим лицом, а затем потянул к себе одним резким движением, обнимая за бёдра и зарываясь лицом в мои волосы. — От тебя так пахнет… — В последнее время от меня за версту несло лекарствами и мазью, — ухмыльнулась я. — Спустя столько дней, аромат духов и кокосового крема теперь кажется глотком свежего воздуха, не так ли? Он убрал пряди волос с моего лица, глядя на моё усмехающееся лицо. — Да, действительно запах кокоса. Тропический рай. — На вкус ещё лучше. — Знаю. Его губы тут же впились в мою шею. Этторе стащил с меня одежду так быстро, что я не сразу осознала, что лежу под ним полуголая. Шорты повторили судьбу верхней одежды. Этторе провёл ладонями по моим икрам и коленям, пробуждая небывалый трепет. Я задрожала в его стальных объятиях. Жёсткие пальцы поднялись выше, огибая мою грудь. Руки мафиози сомкнулись вокруг моей шеи. Я вопросительно взглянула в его глаза. — Что ты делаешь? В какой-то момент мне показалось, что он меня удавит. Задушит этими же руками. И ничего не почувствует. Ни сожаления, ни страха. Раздавит мой кадык и с таким же невозмутимым лицом поднимется с постели и отправится по своим делам. Я лежала неподвижно, стараясь прочесть его мысли. Мы смотрели друг на друга. Так долго, молча и напряжённо, что у меня перехватило дыхание, а желудок сжался. Казалось, я не выберусь из этой комнаты живой. Казалось, всё это было напрасно. И я впервые почувствовала страх по отношению к Консильери клана, находясь в его руках, обнажённая и расслабленная. Лежащая под телом врага, добровольно и так глупо. Доступная. Как никогда подходящая для роли жертвы. Мои волосы беспорядочно разметались по подушке. Мне с большим трудом удавалось сохранять хладнокровие. Я знала, что он слышит моё бешеное сердцебиение. Этторе разжал руки лишь спустя мгновение. Он скользнул пальцем по моей щеке и грациозно выпрямился. Я последовала за ним и села на постели. Всё внутри меня шумело и кипело от смешанных чувств. — Ты в порядке? Мафиози кивнул, но от меня не укрылось его беглое движение: он коснулся своих висков, чуть поморщившись. У него словно раскалывалась голова. Или же я это лишь придумывала? — Этторе? Он потянулся к своей водолазке, но я перехватила его руку на полпути. Сжала длинные смуглые пальцы и поднесла к своей щеке, согревая. Растерянно пробормотала: — Что такое? — Ничего, — его голос казался резким порывом зимнего ветра. — Мне пора. — Куда? Этторе бросил на меня короткий небрежный взгляд. — Это тебя не касается. Меня не задели его слова. Я мягко улыбнулась, отпуская руку мужчины. — Так правильнее, да? Он приподнял брови, и я продолжила: — Меня беспокоило, что ты подпустил меня к себе немного ближе. Совсем на тебя не похоже. Этторе, которого я успела узнать — гораздо сложнее и недоступнее. А теперь это кажется правильным. То, что ты хочешь поскорее убежать от меня. Разве это не так? Этторе остановился. Его грудь вздымалась от неровного дыхания. — Чего ты от меня хочешь, Нерезза? Правду. Мои губы поджались. Ха. Правду? — От тебя? Ничего. Я уже не раз говорила, что ты мне не должен. Можешь уйти прямо сейчас и больше никогда не возвращаться. Разумеется это была старая и ни разу не подводящая тактика. Излюбленный способ, часто оказывающий противоположный эффект. Чем сильнее отталкиваешь — тем сильнее притягиваешь. Подобный способ работает не со всеми, но с такими мужчинами, как Этторе — в самый раз. Если я проявлю настойчивость и окажу давление — то очень быстро его упущу. Нельзя этого допустить. Когда он уже совсем близко… Когда я так близка к цели… Он смотрел на меня немигающими глазами. Как же я ненавидела этот надменный и холодный взгляд. Так и тянуло заставить его посмотреть на меня иначе, увидеть в его глазах хоть какие-нибудь эмоции. Но я знала, что Этторе скорее умрёт с таким же мертвенным лицом, нежели изменится. Безнадёжный убийца и мафиози. — Зачем ты помогла мне? — Я уже говорила… — Ты так и не дала ясный ответ. Всё было рассчитано, взвешено, обдумано. Я бы не спасла тебя, если бы не надеялась на то, что это поможет нам сблизиться. Он действительно наивно полагал, что я так отважна, что брошусь его защищать просто потому что не могла поступить иначе? Если бы я уже получила ответы, то не стала бы вмешиваться. Позволила бы его убить. И ничего при этом не почувствовала бы. — Я не знаю, зачем я это сделала. Но ты заставляешь меня жалеть об этом, допрашивая и бесконечно подозревая. Хватит. С меня достаточно, — я выдохнула. — Мне это осточертело. Ты пришёл сюда сам. Зачем теперь ведёшь себя так, будто я твой враг? Ты действительно так думаешь? Этторе покачал головой. — Нет. Торжество. Часть меня вздохнула от облегчения и удовлетворения, но на моём лице не дрогнул ни единый мускул. — Тогда в чём кроется проблема? Ты ведь хочешь меня. А я хочу тебя. Что мешает нам быть вместе? Он втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Этот низкий звук заставил меня замереть. Его челюсти очертились, делая лицо ещё грубее, острее и выразительнее. — Твоё имя. — Что? — я недоуменно нахмурилась. — Нерезза. Всегда. Каждую ночь. Здесь, — он постучал пальцем по своему виску. — Раз за разом, каждый час. Невыносимо часто. Громко и шёпотом, болезненно и приятно. Твоё имя, всё время… всё время Нерезза. Я растерянно уставилась на его руки. Тихо прошептала: — Почему? Он дёрнул скулой, будто и сам не понимал, по какой же причине его разум повторяет моё имя. Солнце на мгновение скрылось за облаками, и в спальне стало темнее. Я обняла себя за плечи, глядя на его бесстрастное лицо. В тени он казался ещё более далёким. — Мне жаль. Этторе почти усмехнулся. — Жаль? Пауза затянулась. — Да. Мне жаль, что моё имя не даёт тебе покоя. И мне жаль, что и твоё не даёт покоя мне. Это было правдой, но я имела в виду другое. Его имя стало для меня проклятием. Катанези… На протяжении всех месяцев траура. Долгожданное возмездие. Его имя оглушает болью и сейчас. И злобой. И всем, что ещё осталось от той слепой ненависти в груди. Катанези. Цель. Конец моего пути. Его взгляд изменился. Дыхание стало тяжёлым, будто ему не хватало воздуха. Как и мне. Кончики пальцев покалывало. Я подняла горящие от непролитых слёз глаза на Этторе. Его кожа будто светилась изнутри. Или это солнце вновь выглянуло из-за туч, а мы и не заметили, занятые друг другом? Долгое время мы оба молчали, а затем Этторе порывисто обхватил рукой меня за шею и вновь притянул к себе. Кожа к коже, дыхание к дыханию, обнажённые по пояс и совсем отчаявшиеся. Я горячо выдохнула в его ключицы, целуя мышцы. Поочерёдно, жадно, будто изголодавшись по нему. Разум улетучился. Вновь появилась прежняя слабость. Вновь всё вокруг исчезло, кроме него. Я забылась. Сама едва осознала, что Этторе уже сидит на кровати, опустив ноги на пол, а мои губы… уже так низко. Мафиози опёрся на локти, внимательно и сосредоточенно следя за выражением моего лица. Я сдула с щеки прядь волос и потянулась к ширинке его брюк. Дрожащими пальцами едва поборола молнию, и он молча приподнял бёдра, помогая приспустить ткань. В какой-то степени мне хотелось видеть его таким же уязвимым, таким же слабым в моей власти, как и он видел меня в ту снежную ночь в больнице. В какой-то степени мне хотелось наконец-то подчинить Этторе, затуманить ему взор и слух, отобрать бразды правления в свои руки. Вожделение заглушает голос рассудка, душит гордость и подчиняет каждого смертного. В какой-то степени мне хотелось сделать ему приятное. Но эту мысль я быстро отогнала из сознания. Я вновь дула на прядку своих волос, подаваясь вперёд, немного ближе к его бёдрам. Этторе протянул ко мне левую руку и собрал мои растрёпанные волосы в свой кулак, фиксируя их на затылке. Несколько прядей он натянул у корней так сильно, что голову стрельнула раздражающая боль. Но мне уже было не до этого. Я во все глаза смотрела на его эрекцию, которая и раньше чувствовалась пугающе под слоями тканей, а сейчас и вовсе… В горле пересохло. Я оперлась на его колени, не решаясь даже коснуться, не говоря уже о том, чтобы взять его в рот. Этторе не давил. Только беззвучно ждал, медленно поглаживая меня по щеке, и чем сильнее и отчаяннее я краснела, мучаясь от сомнений, тем сильнее он возбуждался. Я смутилась, осознав, что одно лишь лицезрение моего лица делает его таким твёрдым. И что от этого желание охватывает и моё тело. В конце концов кто-то из нас должен был решиться. Это сделала я, когда коснулась его члена. Осторожно, пробуя на ощупь, всё также краснея, хотя мне было неловко от мысли, что я показываю свою нерешительность. Мне не стоило казаться такой испуганной и ошарашенной, но действительность побеждала. Всё происходило впервые. После нашего первого поцелуя моё тело словно бил электрический ток, а колени дрожали. В этот раз всё было куда более… впечатляюще? Сердце билось в горле. Он стал ещё твёрже в моих руках. Горячий, приятный и бархатный на ощупь. Даже сейчас я чувствовала тот самый запах зимы и талого снега. Я неумело обхватила его член обеими руками и придвинулась ближе. Его едва коснулось моё сбитое дыхание, а затем и кончик моего языка, когда Этторе застонал. Низко, сдавленно, и отчего-то это прибавило мне невероятной решительности. Я медленно опустила голову, беря его в рот. Лишь часть, лишь чёртов дюйм, но этого хватило, чтобы моё сердце едва не разорвалось от напряжения. Этторе издал ещё один стон. Втянув щёки, я бросила быстрый взгляд на его лицо. Веки мафиози были прикрыты, густые ресницы дрожали на фоне лица. Он был так красив и так искажен в сладостной муке, что моя грудь сжалась от потребности сделать ему ещё приятнее. И в то же время — снова противоречие. Что-то во мне кричало от возмущения, гнева, от того, что я так низко пала. Уязвленная гордость и ярость наполнили грудную клетку. И вновь его стон. И всё опять исчезло, провалилось, скрылось за дымкой наваждения. Осторожно, неспешно, дюйм за дюймом, я взяла немного глубже, ещё не зная свой предел. Когда я кашляла и давилась, Этторе слегка отстранялся. Моя неопытность сильно мешала сделать всё так, как я рассчитывала. Разумеется я знала, что в его жизни было множество женщин, искушённых и более опытных в этих делах, которые умудрялись ставить его на колени. И я смертельно желала стать одной из них. По щелчку пальцев усмирять Этторе. Сделать его своим. Чтобы он стал преданным. И впоследствии был мной предан. Пробуя свои возможности, я позволила ему скользнуть ещё глубже, всецело завладеть моим ртом. А затем он сделал первое движение. Качнул бёдрами вперёд, слегка нетерпеливо. Сжал мои щёки и начал двигаться мне навстречу, сначала так плавно и медленно, что это казалось правильным. Таким естественным и неизбежным. Постепенно его движения ускорились. И это продолжало казаться правильным, хотя дышать становилось всё сложнее. Страсть затмила мне рассудок и ослепила на короткое мгновение. Этторе хрипло зарычал, когда мои ногти глубоко впились в его предплечья, оставляя кровавые лунки на разгоряченной коже. Я подняла глаза, и его взгляд изменился, когда он увидел, как же сильно я его хочу. Мафиози схватил меня за шею и рывком поднял с колен. Ошеломлённая, с по-прежнему открытым ртом я оказалась в его пламенных объятиях. Его влажные мягкие губы потянулись к моим. Мы целовались с исступлением, с невероятной жаждой, покусывая друг друга, словно голодные и одичавшие звери. Будто погружённые в воду и задыхающиеся от нехватки воздуха, впивались в уста друг друга, осушая до дна. Его горячий язык… Его неровное дыхание… И жёсткая ладонь, вдруг оказавшаяся между моих бёдер. Я застонала, громко и несдержанно, забыв, где нахожусь. Что на первом этаже находится Ренато со своей женой и они, возможно, уже услышали мои стоны. Этторе укусил меня за шею, двигая пальцами. Безошибочно нашёл самую чувствительную точку и чуть надавил кончиками пальцев. Моё тело дёрнулось в ответ. Я уткнулась лицом в его плечо, со сдавленными стонами встречая его грубую ласку. Стиснула бёдра, сжимая его руку между своих ног. Невероятно приятно. Горячо. И сладко. Мафиози задвигал пальцами, наращивая темп, вознося меня на самые вершины. Я дрожала на его коленях, впивалась зубами в его плечо и царапала ему спину. Моя светлая кожа на фоне его такой загорелой. Напряжённые мышцы и кубики его пресса, обжигающие мне живот. Я прижалась к нему вплотную, потерянная и умирающая от ощущений, что он вызывал. Простыни смялись под нами. — Я близко… — шепнула я, сотрясаясь от спазмов удовольствия. Этторе зарылся носом в моё ухо. Его хриплый голос, казалось, разодрал ему горло, а мне – слух: — Знаю. И стало так темно. Позже. А сначала словно вспышка молнии, которая ударила в моё тело. И всё вокруг рухнуло. Разрушение пришло. И ничего не оставило. Ничего не пощадило. Никого. Я потеряла контроль над своим телом. Этторе опустил меня на подушку, поглаживая по влажной от пота щеке. Как странно. Всё это было затеяно мной чтобы свести его с ума и подчинить. А получалось так, что рассудка лишалась я одна. И подчинялась ему тоже только я. Этторе опустился на подушку рядом со мной. Я с трудом подняла тяжёлые веки. Приоткрыла губы, чтобы сказать ему… но он покачал головой и приобнял меня, отправляя в небытие. Туда я и провалилась, когда надолго забылась в его объятиях. Не было луны и звёзд. Сияло солнце. Глаза слепил яркий свет. А казалось, уже наступила глубокая снежная ночь. И Этторе вновь рядом.

***

— Уверена, что действительно хочешь посмотреть на это? — Этторе открыл тяжёлую дверь, придерживая её, чтобы я зашла внутрь. — На бой Марко? Сомневаешься в этом? Я думала, что ты узнал меня достаточно хорошо, чтобы не считать мягкотелой и ранимой, — я огляделась по сторонам и присвистнула. В воздухе висел тяжёлый смрад табака, алкоголя, пота и крови. Совершенное сочетание. Я с удовольствием вдохнула этот презренный аромат и ухмыльнулась. — Мне здесь уже нравится. К тому же, Марко сам пригласил меня посмотреть на его бой. Как я могу отказаться от такого соблазнительного приглашения? Приличной девушке нечасто делают такие предложения. Стоял невообразимый шум. Сотни громких голосов слились в хаотичный хор. Звенело стекло, раздавались взрывы хохота. И ругань. Сочная и грубая, резанувшая мне слух. Этторе кивнул вперёд, шагая рядом со мной. Увидев его, некоторые мужчины поспешили подойти и поздороваться, а остальные посетители расступились, пропуская нас. Я знала, что увижу ринг в главном зале. Но не ожидала подобного размаха и грязной роскоши. Высокие потолки и минимум мебели. Только ринг и широкая барная стойка у восточной стены, которая была вся забита разными бутылками. В углу находился железный стол, утопающий в тени, за которым восседал мужчина. Букмекер. Ставки. Ну конечно. Мафиози наживались на всём. На наркотиках, проституции, боях, алкоголе, табаке. Всё, что разрушает человека — их бизнес. И всё, что так любит человек. Вот почему их бизнес процветает, а клиенты находятся всегда. Кто же не одержим саморазрушением? Официантка, проходящая мимо с подносом в руках, остановилась, увидев Этторе. Её глаза заблестели при виде него. Золотистые волосы упали ей на лоб и щёки, а пьяный клиент что-то бормотал ей на ухо, но девушка продолжала смотреть на Этторе и радостно улыбаться. Я красноречиво приподняла брови, трогая мафиози за плечо. — Кажется, она очень рада тебя видеть. Этторе проследил за моим взглядом. Тут же равнодушно отвернулся. — Идём. Встанем немного ближе. Скоро начнётся второй бой. Я молча последовала за ним, осторожно касаясь его рукава. Мы дошли до самого центра. Мафиози отгородил меня от толпы. — Вы занимаетесь сексом? — спросила я, понимая, что выражение «заниматься любовью» для него невозможно и недопустимо. — Что? — Этторе наклонился ко мне, не расслышав мой голос среди шума. Я прильнула к его уху. — С той официанткой. Вы занимались сексом? Он отстранился и нахмурился, глядя в мои глаза, но не успел ответить. Перед нами появился Марко. Он был в одних чёрных бойцовских шортах. Потный, с взлохмаченными волосами. Его угольные глаза горели, как и всегда. Казалось, буйная энергия уже не помещается в нём и вырывается наружу. Пальцы мужчины были унизаны серебряными кольцами. — Пришла, — младший Катанези расплылся в ухмылке и слегка притянул меня к себе. И вновь я подумала о том, что Марко стал бы более лёгкой добычей, чем Этторе. — Выглядишь как приз для победителя. Я бы боролся куда более ожесточённее, если бы ты обещала заветную награду для чемпиона. Его глаза живьём съедали моё тело. На мне были облегающие кожаные брюки и полупрозрачная рубашка, так что одежда мало что оставляла воображению. Не сдержавшись, я улыбнулась. — Я подумаю. Марко подмигнул мне напоследок, прежде чем исчезнуть в толпе. Мужская ладонь заметно напряглась на моей пояснице. Я украдкой взглянула на Этторе, с удивлением заметив желваки на его скулах. — «Я подумаю». Ты подумаешь? — Что… — Это не тот человек, с которым можно невинно пофлиртовать, Нерезза, — предупредил он меня. — Почему ты злишься? — Я не зол. — В самом деле? Ты ревнуешь меня, так? Вот почему ты зол. Тебе так сложно в этом признаться? — Нет. Мне не сложно признать, что ты права. Но я злюсь не из-за этого. Я внимательно посмотрела в его глаза. — Мы ничем не обязаны друг другу. И ничего не обещали. Ни верности, ни доверия. Верно? Этторе медленно кивнул. — Так кто же мы друг другу? Я улыбнулась, опуская глаза. — Мне бы и самой хотелось найти ответ на этот вопрос. И мне бы очень хотелось, чтобы ты научился мне доверять. Он промолчал. Я прижалась к нему на мгновение, припадая ухом к его груди. Сердце мафиози билось ровно и спокойно, тогда как моё грохотало меж рёбер. Я прикрыла веки, почувствовав, что мне становится душно и тесно в этом огромном холодном зале. Этторе без слов понял меня и увлёк за собой, направляясь к выходу. Его пальцы крепко держали мои. Я не смотрела по сторонам. Только на его руку, сжимающую мою. Отчего-то в груди сильно закололо от боли. Появилось неприятное предчувствие. Уже снаружи, оказавшись на воздухе, я оперлась спиной на стену здания, поднимая глаза на темнеющее небо. Скудное количество звёзд поблёскивали то тут, то там. Этторе встал слева от меня, укрывая от пронизывающего до костей ветра. Мне действительно хотелось, чтобы он научился мне доверять. Даже зная, что позже я предам его доверие. Мне хотелось хотя бы раз увидеть его открытым, не таким чужим и холодным. Высокий и отчуждённый, он безмолвно разглядывал небо. Моё сердце заколотилось с удвоенной скоростью. Я удрученно, почти с досадой покачала головой, недовольная реакцией своего тела, но ещё хуже: своего внутреннего состояния. — Марко не из тех, кого стоит выбирать такой, как ты, — вдруг проронил Этторе, доставая сигарету. Я искоса взглянула на него. — Такой, как я? А какая я? Какой ты меня видишь? Он затянулся. Я наблюдала за тем, как мужчина неспешно выдыхал табачный дым. За тем, как пальцы сжимают фильтр сигареты, почти нервно, хотя весь его равнодушный вид отрицал все признаки жизни и эмоций. — Ты мне нравишься, поэтому я вижу тебя безупречной. Моё сердце остановилось. От удивления я даже оттолкнулась от стены. Медленно пробормотала: — Нравлюсь? Тебе? Он отбросил щелчком сигарету и повернулся ко мне, спрятав руки в карманы. — Это так удивительно? — Конечно! Я и не думала, что тебе может кто-то нравиться… Этторе сделал ко мне шаг. Теперь его дыхание шевелило прядки моих волос на лбу. — Я не всегда показываю то, что испытываю, но это не значит, что я бесчувственный камень, Нерезза. — Ты не просто не показывал этого. Ты не доверял мне и испытывал полное презрение, вот почему я так удивлена, — прошептала я, судорожно дёргая верхнюю пуговицу на своей рубашке. — Я нравлюсь тебе только в плане секса? Он слегка улыбнулся. — Я ещё не занимался с тобой сексом, чтобы делать выводы на основании лишь своего воображения, mia bella. Я покраснела. — Но… Мужская рука схватила меня за щеку и грубо сжала. — Конечно же ты возбуждаешь меня, Нерезза, — его голос сел, став хриплым и вкрадчивым. — Я часто ловлю себя на том, что по ночам думаю о тебе. — Если добрым словом поминаешь, то я не против, — с ухмылкой ответила я, смущённая его словами. Он впервые говорил так… откровенно. Вопрос был только в том, искренне ли? Этторе улыбнулся и коснулся моей щеки холодными губами. Я закрыла глаза. Его запах окутал меня. Рот Этторе оказался у моего уха, сжигая шёпотом. — Я бы мог… научиться доверять тебе. Но сейчас я рад, что даже не пытался сделать это, иначе меня в очередной раз встретило бы разочарование. — Что? Он шумно вдохнул аромат моей кожи. — Действительно… пахнешь тропическим раем. Даже жаль, что ты прилетела сюда лишь с целью убить меня. Я вздрогнула и широко открыла глаза, не в силах вымолвить и слова. Мафиози провёл ладонью по моему лицу и холодно отстранился. Теперь он действительно был очень далеко. И теперь действительно стал чужим. Между нами вмиг вознеслась стена. — Нерезза Дей Корлеонези, единственная дочь Капитана Якопо, убитого нашим кланом. Отправленная сюда Паскуале Конделло с целью убить меня или же моих братьев. А может, и всех нас… — он озвучил моё полное и настоящее имя и цель моей миссии с таким хладнокровием и пренебрежением, что меня затошнило. Моё тело похолодело от ужаса. Я стояла словно статуя, не понимая, как он узнал… как же добрался до правды. Я была так… осторожна. Я была так близка к своей цели… Внутри заклокотал гнев. И страх. И… сожаление. Этторе кивнул, когда чьи-то руки сомкнулись вокруг моих плеч стальным кольцом. Только сейчас я услышала, как пугающе шумит кровь в моих ушах. И тут же сделала яростную попытку вырваться, стоило чужим рукам сжать мои плечи сильнее. Мышцы заныли от боли. — Тише, тише, — услышала я успокаивающий голос Марко за своей спиной. — Тебе же хуже, детка. Не шевелись. Звон и скрежет металла показались мне лишь плодом моего воображения, но когда холод наручников обжёг мне запястья, я вся заледенела, шокированная происходящим. Всё было слишком быстро... так внезапно. Дёрнув скрученными руками, я резко повернулась к Этторе, едва видя его лицо из-за горячих слёз, застилающих мне глаза. — Этторе… Что такое..? — Я застал тебя врасплох, да? Он смотрел на меня немигающими серыми глазами. Мне не должно было быть больно от того, что случилось. Должно быть досадно, но никак не больно. Я заморгала, почувствовав, как слёзы скатились по моему лицу. Сердце словно придавило камнем. Мафиози слегка приподнял брови. — В нашем мире месть неизбежна, и в некоторых моментах даже… уместна и справедлива. Но предательство — порочное преступление, которое Катанези никогда не прощают. Надеюсь, ты не станешь рассчитывать на пощаду и милость, Нерезза. Ты не дождёшься её ни от моих братьев, ни от меня, — он помолчал, а затем резко добавил: — Особенно от меня. Казалось, луна погасла. Или же этот вечер наконец обратился ночью? Стало холодно. И вновь — больно. А затем пришло осознание, что всё кончено. И от этого ещё больнее. Всё кончено. Я проиграла.