Полноценность

      Погода словно издевалась над городом и его жителями, которым уже изрядно надоело в один день доставать самую тëплую куртку из закромов шкафа, а в другой чуть ли не вновь надевать осенне-весенние ботинки, потому что в меховых жарко. Не зима, а издевательство какое-то, одним словом. Приблизительно таким же резким переменам подвергались эмоции Нур, которая могла улыбаться, а потом в один момент начать сильно плакать. Девушку это достаточно сильно раздражало, но она словно не могла с этим совладать, не получалось ничего сделать, только поддаться. Феттахоглу правда изо всех сил пыталась сдерживаться, но потом от этого всë стало только хуже, контроль над бушующими чувствами был почти утерян. Она ненавидела себя. Ненавидела за то, что не может справиться с собой. Ненавидела за то, что ничего не видит. Ненавидела за то, что теперь "неполноценна"... По правую руку беспомощность, по левую стыд. Это отвратительно.       Темноволосой казалось, что она проплакала всю долгую ночь, хотя это было не совсем так. Стены, на которых были обои сероватого оттенка с интересным цветовым орнаментом, скрывали от посторонних приглушëнные крики в подушку примерно до полтретьего ночи. Затем были только тихие всхлипывания и застывшие на щеках слëзы, пока всë не завершилось окончательно в тот момент, когда девушка просто крепко уснула от переутомления. В то время еë мысли начали сильно путаться, превращаясь в какой-то сплошной клубок боли, нити в котором становились всë толще и чернее. Лишь одно голубоглазая тогда точно понимала, она не хочет вновь проснуться. Нур думала об этом и чуть раньше, когда с утра открывала глаза и снова видела темноту, которая теперь всегда была с ней. Утро или ночь, ярко или тускло, грустно или радостно, без разницы, мрак всегда является спутником девушки. Разумеется, Феттахоглу могла наглотаться таблеток, перерезать себе вены, выпрыгнуть из окна, сделать то, что обычно делают, когда сильно хотят умереть. Но она, видимо, не так уж и хотела, ведь до сих пор не совершала свой план. Когда всë должно было случиться, что-то внутри громко кричало "Остановись!", и темноволосая каждый раз останавливалась. Каждый раз горсть снотворного рассыпалась по полу на кухне, лезвие стремительно улетало куда-то в противоположный угол ванной, дверь балкона плотно закрывалась.       Любовь. Нежность. Забота. Нур очень хотелось ощутить это всë на себе. Девушка часто мечтала о том, чтобы в жизни появился хоть маленький, но яркий лучик, который сможет подсветить еë мрачное существование. Но Феттахоглу боялась, что это будет вовсе не любовь, а простая жалость, которая только всë разрушит. Человек окружит девушку ложными надеждами, будет рядом, может быть, даст возможность ощутить что-то похожее на то самое чувство. Но это будет не оно.. Всë это будет продолжаться до тех пор, пока не надоест жалеть. Этот страх стремительно затмил собой желание, и темноволосая начала отгораживаться от всего подобного. Хотя это уже сделали за неë. Слепота стала хорошей проверкой для дружбы, после которой выяснилось, что настоящих друзей у голубоглазой нет и не было. Теперь она ещë и оттолкнула единственного человека, который хотя бы попытался сделать шаг навстречу. А главное, что Мерьем не хотела всë решать за Нур, развивая зависимость от других людей. Узерли была так внимательна.. Феттахоглу впервые пожалела о том, что так повела себя с человеком. Девушка знала, что рыжеволосой должны были платить за это сидение, и даже догадывалась, кто это собирался делать, но почему-то хотела верить в искренность еë желания помочь. Не хотелось думать, что этот мир до конца сгнил, и люди будут так стараться, помогать только из-за жалких бумажек. Может, ещë не всë потеряно...       Как бы сильно темноволосой не хотелось просто умереть ночью во сне, ничего каждый раз не получалось, превращаясь в очередное утреннее пробуждение. Этот раз не был исключением. Голубоглазая с трудом раскрыла слипающиеся от сна глаза, на которых застыли прямые доказательства событий неудавшегося вечера и последующих часов, то бишь слëзы. Пробуждение и так не из приятных, так оно ещë было вызвано непрекращающимися звонками в дверь, которые привели Феттахоглу в небольшое замешательство. Она вся растрëпанная, потерявшая счëт времени, так ещë и заплаканная. Ну прям самый презентабельный вид для неожиданных встреч. Да вообще сразу на подиум можно.       Наконец подойдя к входной двери, от которой до сих пор разлетался по всей квартире раздражающий писк звонка, темноволосая резко осознала, что открывать дверь в таком состоянии явно не лучшая идея. Говорить из-за стены голубоглазой было уже привычно, так что она решила сделать это ещë раз. — Кто там? — не самым довольным тоном девушка задала вопрос, приближаясь к преграде между ней и незваной гостьей. — Нур, прости меня, пожалуйста.. — негромко послышался голос Мерьем из-за двери. Она специально не начала с приветствия и всего подобного. Узерли было важно сказать именно эти четыре слова, которые прокручивались в голове очень много раз до того, как оказались произнесëнными вслух. Феттахоглу моментально поняла, кому принадлежит фраза, сказанная по ту сторону стены. Темноволосая просто молчала. Рой мыслей, не переставая, крутился в еë голове, не давая сконцентрироваться на какой-то одной. Сердце колотилось так сильно, что будто сейчас не выдержит и остановится. Именно сейчас голубоглазая этого не хотела от слова "совсем". — Ты всë тогда сказала правильно... Я ничего не могу.. — с трудом выдавила из себя Нур, невесомо прикасаясь кончиками пальцев к двери. Ей очень тяжело далось такое признание. Темноволосой было невозможно выдать хоть звук то ли из-за кома, застрявшего в горле, то ли от клубка мыслей, не покидающего голову. — Нет, ты всë сможешь, тебе просто нужна хоть какая-то поддержка. Помнишь, мы поднимались по лестнице, ты начинала делать шаги уверенней, когда я подбадривала тебя. Пожалуйста, открой, — с нежностью начала говорить Узерли, словно боясь спугнуть девушку, которая потихоньку начала открываться ей. Феттахоглу совершенно не знала, как поступить. С одной стороны, голубоглазая уже начала разговор, и отступать будет глупо, с другой — она не совсем ко всему готова. Воздух почему-то стал казаться каким-то странным, он словно обжигал всë внутри при вдохе. Нур почти перестала чувствовать подогнувшиеся ноги, и это еë сильно испугало. Паника подступала к девушке, которая, кажется, окончательно потеряла ориентацию в пространстве. Темноволосая с трудом нащупала небольшую защëлку, и, открыв входную дверь, начала падать. — Нур, что с тобой? Плохо? Голова закружилась? — задавала вопрос за вопросом встревоженная зеленоглазая, подхватывая Феттахоглу и медленно заводя еë обратно в квартиру. — Да. Мерьем, мне страшно, ноги.. Я их не чувствую, — темноволосая и не заметила, как крепко вцепилась в Узерли, прижимаясь к ней. По щекам маленькими дорожками покатились слëзы, которые голубоглазая даже не думала прятать. Было совершенно не до этого. — Тише, тише. Я держу тебя, не бойся. Сейчас присядем, должно стать полегче. Я осторожно поведу, не переживай, — начала успокаивающим голосом говорить рыжеволосая, делая небольшие шаги в сторону комнаты, которая, по еë мнению, могла быть гостиной или спальней. Чем бы она не оказалась, расположение было достаточно близким, так что девушки направились туда. Войдя в просторную комнату, зеленоглазая пробежалась по ней глазами и, увидев диван серого цвета, моментально поняла, куда надо идти — Ну как ты? Может, воды принести? — Мерьем осторожно усадила Нур на мягкую поверхность, а сама опустилась на корточки напротив неë — Нет, спасибо, не хочу пить. Мне вроде получше, уже, кажется, даже ноги начинаю чувствовать, — чуть лëгкая улыбка засияла на лице, которое всегда словно отражало в себе все людские беды и несчастья. Оно выглядело так, будто каждый раз Феттахоглу запечатывала там свои печали, разочарования и обиды. — Вот и хорошо. У тебя вообще часто такое случается? А то, может, к врачу сходить стоит, — Узерли заметила, что на слове "Врачу" темноволосая резко изменилась в лице, еë уголки губ обратно опустились вниз, как было до этого. Зеленоглазую это ввело в задумчивость. Что такого произошло в еë жизни, что она так реагирует на это слово?.. А может, это как-то связано с еë потерянным зрением.. — Иногда бывает похожее состояние, но так плохо ещë не было. Я об этом не задумывалась, всë время думала, что потом само пройдëт, — отмахнулась Нур, стараясь придать себе абсолютно спокойный вид, хоть и получалось это не очень хорошо, — Давай не будем об этом, ладно? Надеюсь, что такого больше не произойдëт, — добавила Феттахоглу, явно желая скорее перевести тему или даже просто помолчать. — Без проблем, но если вдруг снова почувствуешь себя нехорошо, сразу скажи мне. Договорились? — Мерьем не хотелось полагаться на удачу, когда дело касалось здоровья, но давить на девушку она совершенно не хотела. Именно поэтому согласилась. Им нужно немного больше времени, чтобы можно было вновь об этом поговорить. — Договорились, — с уверенностью ответила темноволосая. Доверять людям непросто, а Нур это делать ещë сложнее. Она даже элементарно может не увидеть опасности, даже если та будет прям перед носом. Человек спокойно при ней же может насыпать в чай яда. Раньше, когда глаза Феттахоглу видели, она всë равно не смогла защитить себя от гнилых людей этого мира...