Полноценность

Мы вместе ходим в темноте, И ты совсем не знаешь путь. Я, не сдаваясь пустоте, Стремлюсь к живым тебя вернуть. Мы знаем игры темноты, И нам приходится играть. Не видя мрака широты, Я всë иду тебя искать. Мы чëтко слышим в темноте. И ты идëшь на звуки сердца, Что бьëтся даже в черноте, К тебе чтоб отыскалась дверца...

      Впервые за всë это время Нур не чувствует себя одиноко. Она знает, что в темноте она теперь гуляет не одна, рядом с ней идëт Мерьем. Она ощущает тепло еë рук, которые осторожно ведут по запутанным дорогам этого сложного мира. Узерли сама идëт с завязанными глазами, не зная, что будет дальше, но ей, в отличие от Феттахоглу, позволено иногда снимать повязку с глаз. И она ищет путь, ведëт по нему темноволосую, стараясь обходить стороной то, что может помешать. Не всегда им удаëтся пройти мимо препятствий, и тогда мрак начинает играть с ними. Забавы его вовсе не веселы. Он оттаскивает девушек друг от друга, смеясь над тем, как им трудно вновь найтись. Раньше голубоглазая не искала и не сильно-то хотела, чтоб еë саму находили. Но теперь ищут обе. Рыжеволосая мечется, не зная, какими тропинками бежать. Ступает наугад, падает, встаëт и бежит дальше. Темноте больше нравится наблюдать за и хрупкой Нур и мешать ей. Без Узерли девушка теряет равновесие, ей не подняться на ноги. Но она ищет, она ползëт из последних сил, чтобы снова ухватиться за тëплую ладонь своими холодными, как лëд, пальцами. Мрак любит пугать девушек, когда они одни. Феттахоглу вновь и вновь настигают воспоминания из прошлого и мысли о том, что она не сможет жить дальше. Рыжеволосую же преследуют тревога и сомнения, точно ли она всë делает правильно, и стоит ли продолжать. И каждый раз им удаëтся найти друг друга. Путь продолжается...       Прошло примерно недели две, а темноволосая до сих пор вспоминает, что ей сказала Мерьем в тот вечер. Они обе молчали, пока голубоглазой не стало совсем беспокойно и она начала звать девушку, которая сидела в нескольких сантиметрах от неë. Узерли аккуратно взяла еë за руку и сказала, что боль от чего-то в прошлом можно попробовать преодолеть в настоящем. Зеленоглазая не до конца была уверена в своих словах, ведь она совсем не знает прошлого Нур. Вдруг там действительно то, что нельзя залечить... На поддержку рыжеволосой Феттахоглу лишь грустно улыбнулась и сказала, что ей очень хочется в это верить. Ей правда хотелось. На этом разговор был окончен, так как стрелка часов показывала уже двенадцать часов ночи.       За эти две недели появились совсем небольшие, но всë же изменения. Темноволосая по- прежнему периодически срывалась и долго плакала, не желая никого ни видеть, ни слышать. Но теперь это стало происходить немного реже, чем прежде. Мерьем научилась быстро считывать и понимать эмоции голубоглазой, даже если казалось, что на еë лице ничего не видно. Девушки часто разговаривали по вечерам на абсолютно разные темы. Если речь заходила о прошлом, то Нур обычно отмалчивалась, внимательно слушая собеседницу или просто говорила, что не особо хочет говорить про это. Феттахоглу действительно нравилось слушать рассказы Узерли, но она просто не была готова рассказывать про себя слишком много. Рыжеволосая всë понимала и никогда не настаивала.

***

      Был тихий и спокойный вечер. После сытного ужина девушки договорились, что посуду на этот раз помоет темноволосая. У неë это уже получалось очень даже хорошо. Конечно, не без небольших помарок в виде обрызганной домашней футболки или столкнутой с края вымытой чашки. В любом случае это лучше, чем ничего. Мерьем же отправилась в уже привычную комнату, в которой чувствовала себя очень комфортно, как дома. Туда Узерли с разрешения Нур перевезла некоторые свои вещи, так как не хотелось постоянно бегать за ними в свою квартиру. Рыжеволосая вообще стала всë реже появляться на своëм месте проживания. После всех дел она стремилась поскорее приехать к Феттахоглу, даже если свой дом был ближе.       Темноволосая домыла последнюю тарелку и, ополоснув руки от остатков моющего средства, выключила воду. До еë ушей начали доноситься приглушëнные звуки со стороны коридора. Почти сразу девушка поняла, что это голос зеленоглазой. Только он не был спокойным и нежным, как это было обычно... Он звучал напряжëнно и раздражëнно. Видимо, девушка стала прямым свидетелем какого-то телефонного конфликта. Нур знала, что подслушивать нехорошо, но еë мучали мысли о том, что же всë таки случилось у Мерьем. Она очень тихо подкралась к закрытой двери. Даже можно было не прислоняться, Узерли говорила достаточно громко — Сколько раз мне ещё повторить, что я передумала! — резко прозвучал недовольный голос рыжеволосой, после чего последовал нервный выдох, — Мне плевать, я никуда не поеду, разговор окончен! Феттахоглу услышала, как девушка отбросила свой телефон на диван, а через мгновение почувствовала удар дверью в грудную клетку. Темноволосая отшатнулась назад и упëрлась спиной в стену, прикрывая лицо руками. Она сжалась, думая, что сейчас получит ещë и за то, что подслушивала. — Нур, прости пожалуйста! Надо было мне осторожнее открывать, не сильно ударилась? — злость голубоглазой словно испарилась, когда она начала говорить с Феттахоглу. Ярость быстро сменилась беспокойством. Мерьем подошла к девушке и осторожно обхватила запястья еë рук, медленно убирая их от лица: — Всë нормально, отделалась лишь лëгким испугом, — расслабившись и слегка улыбнувшись, ответила темноволосая. — Фух, ну хорошо, — быстро проговорила Узерли, отстраняясь от девушки и собираясь как можно скорее покинуть место "преступления". — Стой. У тебя всë в порядке? — опомнившись, спросила голубоглазая, рефлекторно вытягивая свою руку в сторону собеседницы. — Да, всë хорошо, — совершенно спокойно ответила рыжеволосая, даже не думая смотреть на Нур. Мерьем понимала, что Феттахоглу всë равно не сможет прочитать по еë глазам то, что всë это простая и глупая ложь. Но стыд не давал зеленоглазой взглянуть на девушку. Узерли поспешила удалиться, оставляя темноволосую одну в коридоре. "Как я могу быть с тобой честной, если ты сама мне врëшь? " — стремительно пронеслось в мыслях у голубоглазой.

***

      Нур лежала в постели, если то, что она делала, вообще можно было так назвать, и пыталась уснуть. Феттахоглу вертелась с одного бока на другой, скидывала с себя одеяло, а потом снова укрывалась, переворачивала подушку на другую сторону, открывала окно и через несколько минут закрывала, понимая, что и свежий воздух ей не сильно помогает, а точнее вообще не помогает. Из всех этих действий меньше всего темноволосая лежала. Девушка не знала, куда себя деть. Разве беспокойство за чужие конфликты и проблемы должно быть таким? Две-три недели назад, да в принципе и до этого голубоглазая не испытывала такого странного чувства. С каких пор еë вообще начали занимать чужие эмоции? После потери зрения Нур только и делала, что уходила в себя и свои переживания, которых было слишком много. Никто другой еë вообще не интересовал. Феттахоглу предположила, что может быть это волнение и отвлечение от себя вызвано лишь тем, что Мерьем является новым человеком, который первым появился после долгой изоляции от общества. Или может ей передалось это беспокойство от Узерли? Темноволосая строила теории и пыталась хоть что-нибудь понять в себе. Ей было страшно, она запуталась.       Голубоглазая решила пойти к рыжеволосой, и если та не спит, поговорить хоть о чëм-нибудь, чтобы отвлечься. Разумеется, она не собиралась делиться своими переживаниями, для этого нужно больше смелости и уверенности, а их, увы, не имелось в нужном количестве. Может когда-нибудь потом: завтра, на следующей неделе, в следующем месяце или году, в предсмертной записке — но точно не сейчас.       Нур тихими шагами приближалась к нужной комнате, аккуратно нащупывая руками путь. Вдруг до слуха донëсся звук, который обычно девушка могла наблюдать в собственной спальне по ночам. Тихие, почти не слышные всхлипывания. Мерьем плачет? На Феттахоглу напала паника. Что делать? Пойти туда? А что сказать? Может лучше просто уйти? Целый рой перебивающих друг друга мыслей и ничего действительно дельного и нужного. Темноволосой не приходилось ранее проявлять заботу и нежность к кому-либо, поэтому не знала, что ей делать сейчас, когда за дверью плачет Узерли. "Нур, ты будешь последней тварью, если сбежишь и ничего не попытаешься сделать" — эта мысль заставила девушку наконец-то выйти из ступора и начать действовать.       Феттахоглу нерешительно зашла в комнату и тихим шагом двинулась к дивану, прижавшись к спинке которого сидела рыжеволосая. Девушка забралась на мягкую поверхность, усаживаясь прямо перед зеленоглазой, которая спрятала лицо в поджатые к груди колени. — Мерьем... Пожалуйста, расскажи мне, что случилось. Я постараюсь помочь. Только не молчи, — Нур сама хотела расплакаться, но держалась из последних сил. Ей казалось, что всë не так, как надо, что она бесполезна в этой ситуации. — Ничего, всë нормально, — как можно спокойнее отозвалась Узерли, старательно делая вид, будто вообще ничего не произошло и не о чем беспокоиться. — Ты врëшь! Ты снова мне врëшь! Ты не представляешь, насколько тяжело мне далось решение прийти сюда! Когда бы я не спросила, у тебя всегда всë замечательно. Так не бывает, Мерьем! Так не бывает, и ты это знаешь! Не хочешь говорить о самих проблемах - не надо! Но хотя бы признайся, что они есть. Хочешь от меня правды, а сама лжëшь, — расшатанные нервы Феттахоглу, как и предполагалось, не выдержали. Из глаз хлынули слëзы, дыхание стало прерывистым, и голос сорвался на крик. Она хотела встать с кровати и уйти, но еë остановила рыжеволосая, которая слушала всë вышесказанное с распахнутыми глазами. Девушка даже частично забыла о том, почему сама плакала. Всë внимание резко переключилось на темноволосую. — Тшш, постой. Нур, прости меня, пожалуйста. Присядь обратно, — осторожно схватив Феттахоглу за руку и усадив еë рядом с собой, говорила Узерли. Но было уже поздно, голубоглазая плакала всë сильнее. Видимо, она снова копила все переживания, и теперь они выливаются в виде этого разрушительного урагана эмоций. — Тише, пожалуйста, не убегай. Как только ты придëшь в себя, я всë объясню и расскажу, — рыжеволосая поглаживала дрожащие плечи девушки, которая, казалось, вообще ни на что не реагирует, — Нур, умоляю, обрати на меня внимание. Кивни или подай любой другой знак, что слышишь меня. Я рядом с тобой. — Возьми меня за руки, — отрывисто и почти задыхаясь, проговорила Феттахоглу, стараясь наощупь найти собеседницу. Она выглядела напуганной. — Конечно. Только дыши, со всем остальным мы обязательно разберëмся, ты только дыши. Сейчас тебе станет полегче, и я принесу воды, — сжимая в своих ладонях чужие трясущиеся руки, Мерьем пыталась говорить очень спокойно и мягко, чтобы не усугубить ситуацию. Это и так была грань, ведь темноволосая сама попросила о физическом контакте, хотя всегда старалась избегать его. Или же это новый уровень доверия?       Вскоре у голубоглазой просто не осталось сил и она провалилась в глубокий, крепкий сон практически на руках у Узерли. Рыжеволосая в мыслях поблагодарила себя за то, что с вечера разложила диван, и теперь на нëм было достаточно места. Она осторожно уложила спящую Нур на подушку и укрыла тëплым пледом. — Бедняжка, вся измучилась. Прости меня, — с сочувствием прошептала зеленоглазая, смотря на бледное, изнемождëнное лицо девушки. Мерьем сама была достаточно уставшая, поэтому прилегла на соседнюю подушку, но, стараясь отодвинуться подальше от Нур, чтобы она не почувствовала себя некомфортно, проснувшись с утра. Да, конечно Узерли могла уйти в спальню Феттахоглу, но она боялась, что с девушкой ещë может что-нибудь случиться этой ночью. Поэтому было решено оставить всë как есть. — Спокойной ночи. С тобой обязательно будет всë хорошо, обещаю, — слабо прошептала рыжеволосая перед тем, как закрыть глаза, погружаясь в такое приятное и долгожданное состояние, как сон.