Полноценность

      Стрелка часов показывала приблизительно одиннадцать утра. Нур лежала уже минут пять, совсем не двигаясь и не подавая виду, что проснулась. Она очень старалась вспомнить события этой ночи во всех возможных подробностях, а потом начинала снова и снова прокручивать их в голове, параллельно задавая самой себе разные вопросы. Феттахоглу помнит, что не могла уснуть, копалась в себе, пошла к Мерьем поговорить на какие-нибудь отстранённые темы, услышала всхлипывания, мучилась в сомнениях, решила зайти в комнату, попробовала узнать о причине слëз, получила ответ "Всë нормально" и... О нет... Сорвалась. Темноволосая с ужасом вспомнила, как начала кричать на Узерли и сильно плакать. Вспомнила, как обида переполняла еë с ног до головы так, что невозможно было остановиться. Хотелось всë говорить и говорить, а потом ещё сильнее хотелось убежать. Очень-очень далеко. Может, доверять рыжеволосой было ошибкой? Может, не стоило верить в то, что она сможет помочь и не сделает больно? Но голубоглазая не могла ответить самой себе на ещë один вопрос, почему же она осталась, когда Мерьем попросила об этом. Нур ведь без проблем могла выдернуть руку и убежать, закрыться в комнате, но не стала. Девушка подумала, что просто не могла здраво мыслить в том состоянии, в котором прибывала ночью. Глупо было отрицать, что она действительно хотела, чтобы кто-то был рядом и успокоил еë. Когда у Феттахоглу начинаются истерики, она теряется в пространстве, от этого появляется паника, становится ещë хуже. И что же все-таки помешало убежать? Личный страх? Нужда в поддержке? Или же просьба Мерьем. А зачем она вообще попросила, чтоб Узерли взяла еë за руки? Какой ужас, столько непрекращающихся вопросов и ни одного толкового ответа. Захотелось снова уснуть и желательно навсегда, чтоб голову не разрывали все эти потоки мыслей. К тому же темноволосая понимала, что от разговора с зеленоглазой, кажется, теперь ей никуда не деться.       Стоп. А где вообще сама Мерьем? Нур моментально протянула руку в сторону и, наткнувшись на чужое тело, поняла, что девушка, чëрт возьми, лежит рядом! Она даже не помнит, как уснула в одной комнате, на одном диване с Узерли. Какой кошмар... Надо же было так наплакаться. Феттахоглу решила, что пора побыстрее уносить ноги, пока рыжеволосая не проснулась. Голубоглазая как можно аккуратнее перелезла через лежащую на пути особу и на носочках поспешила к выходу. — Прекрасная леди, а вы далеко собрались? — с явной усмешкой звонко раздался в комнате голос той самой "спящей", — Долго план побега продумывали? Нур моментально замерла в той позе, в которой кралась к двери и, немного подумав, с наигранным возмущением ответила: — Это вовсе не побег. Мне уже по собственной квартире передвигаться запрещено? Я, может, умыться захотела! И вообще, сбегать больше по вашей части. — То был не побег, то были дела, — уточняюще произнесла зеленоглазая, понимая, на какую ситуацию ей намекает Феттахоглу.

***

      Время близилось к восьми вечера. Весь почти прошедший день Мерьем думала о том, стоит ли им сегодня поговорить о вчерашнем или лучше перенести разговор на потом. А вдруг темноволосая вообще не захочет с ней разговаривать на эту тему. Весь день девушка вела себя так, будто и вовсе ничего не было. Узерли знала, что такое поведение голубоглазой может гласить о том, что она либо боится, либо действительно не имеет желания снова касаться определëнной темы. Но рыжеволосая решила, что лучше попробовать начать, а потом уже как пойдëт. Мерьем придëтся рассказать о том, что еë жизнь, к сожалению, тоже имеет периодические тëмные пятна на, казалось бы, крайне ярком полотне. Нур была полностью права, сколько ни отрицай, проблемы от этого не испарятся. Но даже принятие не гарантирует успешного решения.       Узерли наконец-то собралась с силами и отправилась к Феттахоглу, то есть на кухню, где та вроде собиралась протирать стол. И да, рыжеволосая не ошиблась, входя в помещение, она сразу заметила девушку, которая усердно водила влажной тряпкой по всему периметру столешницы. — Не отвлекаю? Ты не против поговорить? — зеленоглазая старалась сказать это максимально уверенно, но получилось как-то так себе. — Нет, не отвлекаешь. Хорошо, о чëм ты хочешь поговорить? — конечно Нур догадывалась, какой темы коснëтся предстоящая беседа, но для достоверности решила спросить. Она чëтко чувствовала волнение Мерьем и была уверена, что если сейчас взять еë за руку, то прежде всегда тëплая ладонь окажется жутко ледяной. Такой, что можно будет заморозиться самой от одного только прикосновения. — Я хотела обсудить то, что произошло ночью... А вернее рассказать о том, что со мной происходит, — сказала Узерли, начиная сомневаться в правильности своего решения, но в любом случае отступать было уже поздно, — Понимаешь, я собиралась уехать в другой город, где было бы больше перспектив в работе. Мне нужна была подработка здесь, чтобы накопить деньги, поэтому я начала искать разные объявления и наткнулась на тебя... Ну вернее на того, кто разместил просьбу присмотреть за тобой. Изначально мне казалось, что это всë займëт совсем мало времени. Я даже представить не могла, что меня ждëт по написанному адресу! Мне вообще никто не рассказал, какая у тебя ситуация. Я думала, что всë это временно! Она что-то встревоженно говорила и дальше, но собеседница уже ничего не слышала, кроме своих мыслей. Временно?       Феттахоглу почувствовала укол где-то в районе груди. Она была способом заработать деньги? Неужели рыжеволосая никогда не хотела помочь ей по-настоящему? Неужели всë это было одной сплошной ложью и грязной игрой с чувствами? Темноволосая знала про объявление ещë с их первой встречи, даже догадывалась, кем оно было написано, но ведь зеленоглазая так искренне пыталась ей помочь! Вся помощь держалась на оплате за работу? К горлу подкатил комок, а к глазам прилили слëзы. Нур ничего не понимала, она не хотела верить в свои догадки. Жизнь ведь не может быть настолько жестокой? Хотя, чего можно было ожидать. Феттахоглу ведь ещë с самого начала для себя решила, что, будучи незрячей, она никому не будет нужна. Даже самой себе. В первое время девушка испытывала отвращение к самой себе от беспомощности и слабости. А может оно и правильно? У Мерьем может быть прекрасная жизнь, работа, друзья, а она теряет своë время в этой чëртовой квартире на пятом этаже рядом со сломанной слепой, над которой жестоко подшутила судьба. Но от всего этого боль не становилась меньше. — Нур, ты слышишь меня? — девушка почувствовала на своëм запястье непривычно холодную ладонь, которая заставила еë вернуться в реальность из своих пожирающих изнутри мыслей. — Не трогай меня! Больше никогда даже не думай приближаться ко мне! Уходи! — голубоглазая выскочила из-за стола и сделала пару шагов назад. Остатки последнего слова до сих пор были на кончиках губ. Ей не хотелось, чтобы Узерли исчезла, как и всë остальное в мире до этого. Нур не запечатлела девушку в своëм взгляде, и не сделает это уже никогда, но эти две недели точно останутся где-то на обратной стороне еë сердца. В конце концов, рыжеволосая была единственной, кому Феттахоглу позволила знать о себе немного больше, чем другим. Она искренне надеялась на Мерьем. Надеялась, что та не оставит еë одну, как это сделали другие. Почему? Почему?! — Послушай меня... — Мне уже хватит, — почти срываясь на отчаянный крик, сказала темноволосая и, услышав осторожные шаги Узерли в еë сторону, на ощупь нашла стакан и с силой швырнула его на пол между ними, — Не подходи! Голубоглазая схватила один из крупных осколков, который остался от изделия и, поднимая свободную руку, поднесла его к запястью. — Нур, милая, пожалуйста, не надо... Я уйду, только ничего не делай, — в голосе рыжеволосой явно слышалась сильная паника, которую девушка пыталась скрыть, чтобы ничего не усугубить. Вид Феттахоглу убивал еë. Зеленоглазая никогда не видела еë в таком состоянии, даже истерики никогда до такого не доходили. — Ты сама только призналась в том, что я не была тебе нужна, ты не хотела мне помочь, ты лгала! Временная! Я была временной! Я думала, что тебе не всë равно на меня, а, как оказалось, тебя интересовали только мелкие деньги моих родителей, которым тоже плевать на меня! Зачем помогать самим, если можно отправить кого-то, конечно! Кому нужен беспомощный и сломленный инвалид, который ничего теперь не сможет добиться?! Никому, Мерьем, ни-ко-му! Я лишилась зрения, а вместе с ним и статуса "Нормальный человек". Я поверила тебе, доверилась, надеялась, что возможно что-то ещë можно исправить. Но видимо уже ничего. Мне уже нечего терять, я лишилась всего... — Нур! Нечего терять...