Полноценность

      Время медленно близилось к утру, но коридоры лечебного заведения по-прежнему оставались безмолвными и пустыми. Такая редкость для больницы, где вечно кто-то торопится, кто-то кому-то что-то говорит, медсëстры шуршат какими-то бумагами на своëм посту. Если прислушаться, то сейчас можно уловить только совсем тихие звуки тяжëлого дыхания из какой-то близкой палаты, чей-то храп, который точно не давал кому-нибудь спать и отдалëнный пищащий шум аппаратов, который слегка давит на слух.       Нур не спала и даже, на удивление, не плакала. Она ждала. Не засыпала, так сильно хотела увидеться с Мерьем. Думать ни о чëм не хотелось. Только об Узерли. Она же обещала... Обещала! Обещала! Обещала, что придëт! Феттахоглу постаралась успокоиться и вспомнить, что рыжеволосая тоже скорее всего сильно устала от всей этой истории и хочет прийти в себя. "Она не может всë время быть рядом с тобой, ей тоже нужен перерыв, это нормально", — в мыслях делала заключения темноволосая. И в один момент Нур стало так жаль зеленоглазую. Мерьем приходит к Феттахоглу, когда той требуется забота, помощь и поддержка. Но сама взамен не требует этого же. Узерли ни разу ничего не попросила... Темноволосая только сейчас начала осознавать, что со времени той неудачной операции она постепенно начала беспокоиться ещё и о девушке, а не только о себе. До этого зеленоглазая вызывала только раздражение и желание закрыть дверь, но теперь, когда Нур лежит одна в палате, и появилось время подумать, она осознала, что тех чувств отстранения больше нет. Даже наоборот... Почему теперь хочется больше знать? Нормально ли это? Из клубка мыслей Феттахоглу резко вернулась в реальность, не сразу понимая, что вообще произошло. Грохот — Мисс Узерли!       В коридоре послышался взволнованный голос одной из медсестëр, которая в ту ночь сидела на посту, когда девушки приехали на скорой. Было слышно, что прибежали ещë несколько медработников, началась суета. Сердце в груди темноволосой волнительно забилось с такой силой, что ей казалось, будто страх вместе с кровью по венам с бешеной скоростью наполнял тело. Голубоглазая в ту же минуту вскочила с кровати, полностью забыв о том, что до этого чувствовала себя не особо хорошо. Передвигаясь на ощупь и спотыкаясь, девушка выбежала из палаты и направилась в сторону источника звука. В какой-то момент еë перехватили за руку и остановили. — Где Мерьем?! Что с ней?! — Нур начала паниковать, вырывая запястье из хватки незнакомого ей человека. Резкое прикосновение. Она так их боялась, но даже в такой ситуации беспокойство о рыжеволосой стояло выше. — Мисс Узерли потеряла сознание. Скорее всего, от переутомления, — крепче сжимая руку Феттахоглу, не сильно доброжелательным тоном ответил медбрат и потянул девушку за собой. — Отпустите меня! Я хочу быть рядом с ней! — крикнула темноволосая, не обращая внимания на то, что от собственного сопротивления запястья начали побаливать. Лишь на пару секунд голубоглазая задумалась над тем, что сказала. Если бы она находилась в других обстоятельствах, то начала бы вновь думать о сказанном и о том, почему именно эти слова она произнесла. Но было совсем не до размышлений, ведь с каждым мгновением хватка на еë руке усиливалась, собственные слëзы становились обильнее, а беспокойство, казалось, сейчас перельëтся через край. Мужчина оттащил девушку куда-то за угол коридора, где их уже мало кто слышал. Ещë пару шагов и они оказались в какой-то каморке, дверь в которую моментально оказалась закрытой. — Да успокойся уже! Довела человека, а теперь и тут крик поднимает! Замолчи, пока хуже не стало! — очень тихо, но достаточно гневно говорил медработник, прижимая Нур к стенке. Феттахоглу резко почувствовала, что руки этого человека переместились с запястий на грудь, начиная сильно сжимать еë. Это было отвратительно. Крайне отвратительно. В этот момент темноволосой показалось, что она ещë сильнее возненавидела прикосновения. Девушка пыталась всеми силами оттолкнуть медбрата, но за сопротивление лишь получила пощёчину. Кожу сразу же словно обожгло пламенем, от чего слëзы новыми потоками полились из глаз. — Какая неспокойная. Не думал, что с тобой будет настолько тяжело. Но ничего, так даже веселее, — мужчину забавлял страх Нур, а ещë сильнее ему нравилась еë потерянность из-за слепоты. Феттахоглу звала на помощь, но еë словно никто не слышал. Было чувство, будто все сразу пропали из больницы, оставив темноволосую один на один с этим уродом. А тем временем руки стремительно забирались под больничную сорочку, блуждая по всему телу. Каждое касание было подобно ожогу, который останется клеймом до конца жизни. — Ну хоть какой-то от тебя прок будет. Всë равно со своей слепотой ничего не можешь, хоть мне приятно сделаешь, — продолжал самодовольно говорить медработник, наклоняясь прямо к уху темноволосой и обдавая его своим горячим дыханием. В один миг чьи-то шаги в коридоре, постепенно приближающиеся к двери, стали самым настоящим спасением. — Скажешь кому-нибудь, я тебя найду и закончу начатое, поняла? — мужчина грубо дëрнул руку голубоглазой, заставляя еë оказаться почти вплотную к нему. Нур ничего не говорила, а только плакала не в силах остановиться даже на секунду. Всë еë тело горело и сотрясалось от сильной дрожи. Казалось, будто она сейчас упадëт в обморок. — Поняла?! — более гневно прошептал медбрат и сильнее сжал без того уже больное запястье, на что наконец-то получил долгожданный кивок головы. Что было дальше, Феттахоглу помнит лишь маленькими отрывками. Вроде бы мужчина дотащил еë до палаты и оставил там так, будто ничего не произошло. А потом темноволосая то ли потеряла сознание, то ли просто заснула. Последнее, что осталось в памяти - боль на запястьях.

***

      Нур проснулась и совершенно не понимала, сколько времени прошло, и что сейчас стрелки показывают на часах. Феттахоглу была полностью растеряна и не знала, в безопасности ли вообще находится. Постепенно в голову начали прорываться воспоминания о случившимся до того, как она уснула. Темноволосая словно снова почувствовала эти мерзкие ощущения на запястьях, на груди, на щеке - везде. Будто они въелись в кожу, как какой-нибудь едкий запах, который не стирается даже после частых попыток его отмыть. Хочется вырвать его с корнем. Эти ощущения словно крепкие, железные цепи опутывают тело голубоглазой и тянут куда-то вниз. Туда, где ещë темнее и страшнее. Девушка резко начала задыхаться и отчаянно пытаться ухватиться за что-нибудь. — Нур, что случилось? Я тут, я рядом с тобой, ты в безопасности, — Феттахоглу почувствовала, как Мерьем бережно взяла еë за руки. Она узнала этот голос сразу же. Он всегда такой ласковый и мягкий. Темноволосая приподнялась с больничных простыней и буквально вцепились в Узерли, тяжело дыша. Ей было необходимо почувствовать безопасность. А в этих стенах это удавалось только рядом с рыжеволосой. — Не отпускай. Не отпускай меня, пожалуйста. Не отталкивай, не оставляй тут одну, — голубоглазая почти в истерике начала умолять Мерьем, не в силах удержать себя в руках. — Нур, милая, я не собираюсь тебя оставлять тут. Я здесь, рядом с тобой. И уйду отсюда только с тобой. Расскажешь, что тебя так напугало? Хочешь об этом поговорить? — Узерли была бесконечно нежна с дрожащей в еë тëплых объятиях девушкой.       Рыжеволосой хотелось уберечь Феттахоглу от всего зла, которое может с ней случиться в этом большом мире. Зеленоглазая осторожными движениями поглаживала волосы Нур, словно пытаясь создать этими движениями невидимый защитный барьер. — Потом... Пожалуйста, потом, — темноволосая уткнулась в плечо Мерьем, пытаясь остановить, казалось, бесконечный поток слëз. Голубоглазая чувствовала, как тонкие пальцы Узерли приятно перебирали прядки еë волос. Другой рукой рыжеволосая осторожно придерживала девушку за талию. — Хорошо, Нур, как скажешь. Просто знай, что ты в полной безопасности. И что бы там не было раньше, сейчас я никому не дам к тебе даже прикоснуться без твоего разрешения. Совсем скоро мы уедем домой, обещаю, — в голосе зеленоглазой смешивались нотки нежности, смелости и уверенности, которые не давали Феттахоглу сомневаться в правдивости сказанного. Темноволосая продолжала плакать уже не из-за мерзких воспоминаний, а из-за того, что перестала понимать себя, свои ощущения и чувства. С каких пор она стала безоговорочно верить словам Мерьем? Особенно после той ситуации, которая случилась совсем недавно, нормальный человек совсем бы перестал проявлять какое-то доверие. Но что же не так с голубоглазой? Она никак не могла понять и от этой неопределëнности становилось ещë страшнее. Она боялась саму себя и своих чувств. Почему в этих руках так тепло? Почему этот голос так успокаивает? Почему я ей верю? Почему я так переживаю за еë жизнь? Почему? Почему? Почему?!       Нур резко оттолкнула от себя Узерли и сама отодвинулась как можно дальше, в самый угол больничной койки. Ей было невыносимо от самой себя и от того, что всë так сложно и непонятно. Рыжеволосая этого не заслужила. Феттахоглу считала себя ужасной и отвратительной от того, что своими действиями может задеть Мерьем. — Нур, что с тобой? — голос полный сочувствия и потерянности слабо прозвучал в тишине палаты. Мерьем просто не понимала, что происходит с темноволосой и не знала, как ей помочь. Чувство полной беспомощности в борьбе с ситуацией. Узерли не знала, что ей делать. Можно ли вообще сейчас что-то делать, когда только что рыжеволосую оттолкнули. Девушка даже и не думала обижаться, она видела, что Феттахоглу напугана. Но неужели голубоглазая испугалась еë? Зеленоглазая пыталась еë защитить, но что делать, если защищать придëтся от самой себя? От полной потерянности в горле Узерли встал ком и слëзы навернулись на глаза. Она шмыгнула носом, и уже тогда Нур всë поняла. Мерьем этого не заслужила! — Прости меня... Когда-нибудь я избавлю тебя от мучений со мной, обещаю.