Полноценность

      Нур. Это имя стало так много значить для Мерьем за последние два месяца. Оно буквально отпечаталось в сознании, оставаясь там навсегда. При одном его упоминании в голове мгновенно появлялся портрет прекрасной девушки с тëмными волосами и глубокими голубыми глазами, такими красивыми. В них по всем канонам отражались и бескрайние небеса, и бесконечные моря, которые сама Феттахоглу увидеть уже, увы, не сможет. Но Узерли была готова на всë ради того, чтобы Нур смогла это ощутить без помощи зрения. К сожалению, пока что такие вещи являлись невозможными, ведь Феттахоглу, кажется, снова начала отстраняться и запираться в себе. Это время стало тяжëлым для них обеих. Только вроде всë стало чуточку улучшаться, а затем снова полетело по наклонной на на очень стремительной скорости. Рыжеволосая боялась будущего, боялась подумать, что же будет дальше... А вдруг в какой-то момент голубоглазая выполнит обещанное. И было чувство, будто всë действительно постепенно идëт к этому. Мерьем не знала, как это остановить, и от этого было ещë страшнее. Мысль о том, что она может потерять Нур была невыносимой. Кто угодно, но не Феттахоглу. Остальные бы даже не заметили никаких изменений в состояние темноволосой, но Узерли помнит всë. Она помнит, как голубоглазая переходила через себя и пыталась вернуться к прежней жизни. Теперь рыжеволосая не допустит, чтобы девушка вернулась в своë изначальное состояние. Пускай всë и идëт к такому исходу, она не позволит этому свершиться. Мерьем готова бороться до самой последней возможности. Я тебя отвоюю у всех земель, у всех небес

***

      Нур сидела в своей спальне, когда услышала тихий стук в дверь. Сил не было даже, чтобы элементарно встать и самостоятельно открыть. Феттахоглу в последнее время снова доводила себя разными мыслями, которые роились в еë голове, не прекращаясь. Они словно уничтожали темноволосую изнутри, не давая переключиться на что-либо другое. Собравшись с остатками сил голубоглазая выдавила из себя тихое: — Войди Дверь открылась и на пороге появилась Узерли, выражение лица которой изменилось, как только она окинула взглядом уставшую и истощëнную девушку. — Нур, нужно поесть, — осторожно начала рыжеволосая, вспоминая, что прошлый такой раз не увенчался успехом, — Я переживаю за тебя. — Не волнуйся, я не голодная, — Феттахоглу попыталась выдавить улыбку, но, казалось, что сил не хватит даже на это. — Ты мне это уже не первый раз говоришь. Так не пойдëт, — Мерьем старалась говорить спокойным голосом, не показывая бурю переживаний, которая бушует внутри. — Я не хочу, правда, — опустив голову, слабо проговорила голубоглазая. И она действительно не врала. Тошнило от всего. Даже от простых запахов, просачивающихся в комнату через окно с улицы. А сильнее всего всë же от самой себя. — Нур, дорогая, почему ты отказываешься от еды? Что-то случилось? — мягко спрашивает Узерли, присаживаясь на кровать рядом с девушкой, не оставляя попытки добиться правды. Этот вопрос уже не в первый раз звучит в этих стенах. И каждый раз хочется получить ответ, но вновь слышно только: — Всë в порядке, просто не хочу. — Нет, не всë в порядке. Ты очень уставшая, не выходишь из комнаты и отказываешься есть. Просто так такое не происходит, — более громко и жëстко произносит рыжеволосая, начиная терять контроль над ситуацией. — Ты злишься на меня? — виновато спрашивает Феттахоглу, у которой нету сил вступать в конфликт и защищаться. Да и это было бесполезно. — Нет. Просто я очень сильно переживаю за тебя. Не спишь, не ешь и говоришь, что всë нормально. Думаю, нам стоит поговорить, — уже более мягко продолжает Мерьем, осторожно касаясь холодной руки темноволосой. — Тебе не понравится то, что я скажу, — с грустной улыбкой ответила Нур, поднимая голову и поворачивая еë к собеседнице, — Мне не хочется с тобой ссориться... Она старалась изо всех сил увидеть лицо Узерли, посмотреть ей в глаза, но как и всегда получалось разглядеть лишь одну сплошную темноту. — Я не собиралась с тобой ссориться, мы спокойно поговорим. Мне хочется помочь тебе, но я не смогу этого сделать, пока не пойму причину такого состояния. Я не справлюсь одна, мне нужны твои подсказки, — рыжеволосая пыталась направить Феттахоглу в нужную сторону и показать, что ей нечего бояться. Было важно, чтобы голубоглазая поняла, что Мерьем играет на еë стороне и является союзником, а не врагом. Нур попыталась сосредоточиться на словах Узерли и найти подходящий ответ. Но ничего не получалось. Мысли как и обычно путались в голове, не давая свободно размышлять. Всë было слишком сложно. Феттахоглу не может сказать. Нет! Всего этого быть не может! Не должно! Не с ней! Темноволосая ушла в себя, уже не слушая, что ей говорит девушка. Зеленоглазая очень старалась достучаться до Нур, но после семи или восьми минут полного молчания и нулевой реакции сдалась.       Феттахоглу очнулась, выходя из какого-то своего транса, и поняла, что уже находится в комнате одна. Она снова всë испортила, не смогла даже элементарно придумать какую-то глупую отмазку. Да и нужны ли они вообще, эти отмазки? Мерьем же не дурочка, всë понимает и понимала, просто делала вид, что верит и терееливо выжидала момент, когда Нур осмелиться выдать хоть что-то правдивое. Но так и не дождалась. Феттахоглу подумала по себя, какая же она жалкая и трусливая. Сама в себе разобраться не может и при этом портит этим жизнь другому человеку. К горлу подступила тошнота. Мерзко. Девушка была так зла на себя, что уже и не помнила, как в порыве отвращения начала ногтями раздирать себе кожу на руках. Раны словно обжигало огнëм, но даже этого не было достаточно, чтобы хоть как-то успокоиться. Нур вскочила, несмотря на то, что совсем недавно сил почти не было, и начала хаотично скидывать и ронять всë, что попадалось ей под руки. Первыми под удар попали вещи на тумбочке, среди которых был стакан с водой, принесëнный Узерли. По комнате разлетелся грохот разбивающейся ëмкости, а вслед за звуком сразу последовали осколки, но Феттахоглу даже не обратила на это особого внимание. Она уже принялась выкидывать из шкафа на пол все вещи, которые там были: одежда, книги, шкатулочки с украшениями. При этом из глаз не переставали бесконечными потоками течь слëзы.       Девушка бросала очередную кофту, когда еë резко схватили и начали тащить куда-то. — Нур! Что происходит?! Что ты творишь? — немного повышая голос, спросила Мерьем, параллельно пытаясь вытащить Феттахоглу из комнаты. Узерли быстро окинула взглядом комнату. Зрелище не из приятных, особенно для любителей чистоты. Такое чувство, будто там пронëсся нехилый ураган или чья-то злая мать устраивала обыск, пытаясь найти что-то запрещëнное. Девушка переключила своë внимание на Нур, которая ничего не говорила в ответ, а только лишь сопротивлялась, пытаясь выбраться из достаточно крепкой хватки. Только сейчас Мерьем заметила, что на руках у Феттахоглу кровь и какие-то царапины, которых буквально минут пятнадцать или двадцать назад не было. Дело явно было плохо. С девушкой происходит что-то очень нехорошее, и Узерли никак не могла понять, что именно. И если ей не удастся выяснить это в ближайшее время, всë может кончится плачевно. Ситуация уже сейчас была не из лучших. — Отпусти меня! Брось меня здесь одну! Я не должна была появляться в твоей жизни! Я только всë порчу, — в истерике начала кричала Феттахоглу, не переставая сопротивляться. — Что же ты такое говоришь... Нур, послушай меня, пожалуйста, — Узерли с горем пополам усадила девушку на диван и осторожно обхватила еë щëки руками, — Ты не портишь мою жизнь. Мерьем аккуратно стирала большими пальцами слëзы с кожи девушки. Феттахоглу замерла. Эти прикосновения вызвали в ней какие-то странные чувства. Нет! Нет! Нет! Это не может быть то, от чего Нур так стремительно и старательно пыталась убежать. То, что она пыталась заглушать в себе, отрицать, не подпускать это к себе. И сейчас вся эта защита идëт трещинами только из-за каких-то прикосновений. Всë вмиг стало ещë сложнее и страшнее. Сейчас вот-вот то, что Феттахоглу пыталась отгонять от себя на протяжении долгого времени, сломает еë защитную стену разума и жëстким ударом ворвëтся в еë мысли. Осознание наполнит Нур полностью, проникая в каждую клеточку тела девушки, начиная уничтожать еë изнутри. Феттахоглу очень хотела противостоять этому, но сил на это почти не оставалось. Пора сдаваться. — Я запуталась в себе... Я так устала бояться, доводить себя своими же мыслями. Я так устала, — Нур уже не кричала и не сопротивлялась. Наоборот, она говорила тихо и отчаянно, так, будто выхода больше нет. Но, возможно, его действительно не было. — Хочешь рассказать мне о своих мыслях? — Мерьем говорила мягко, боясь спугнуть Феттахоглу, которая, кажется, начала наконец-то открываться. — Я боюсь даже думать про всë это, не то что говорить, — девушка по-прежнему плакала, сомневаясь, правильно ли она сделала, что честно во всëм призналась. — Давай тогда сейчас ты умоешься, мы обработаем твои раны на руках, а потом попробуешь поспать, хорошо? Позволь мне в это время побыть рядом с тобой, — Мерьем не собиралась требовать рассказать всë сразу. Она знала, что сил у девушки почти не было. Поэтому Узерли в знак понимания лишь совсем немного приобняла Нур, словно спрашивая разрешение на это действие. На еë удивление, в последнее время крайне отстранëнная Феттахоглу прижалась сильнее и почти шëпотом произнесла: — Прошу, обними крепче...