Полноценность

      Время незаметно, но очень стремительно летело вперëд, как это обычно и бывает в жизни. Не успеваешь опомниться, а на улице уже вовсю цветëт ароматная сирень, хотя, кажется, совсем недавно за окном были гигантские снежные сугробы, на которые часто забирались дети, устраивая какую-нибудь очередную увлекательную игру. Месяца два назад почти в каждом дворе гордо стоял снеговик, а иногда их было даже по несколько на одной площадке. Нур до безумия любила в детстве катать снежные комья во дворе с другими ребятами, чтобы потом собрать всë в одну большую фигуру, которой потом приделывали руки-палки. Бывало, что кто-то даже приносил морковку из дома, чтобы сделать нос. Ну а если никому родители не разрешали позаимствовать из холодильника ценный овощь, то в ход шло всë, что плюс-минус может подойти, будь то небольшой камушек или маленькая веточка. Жаль, что это было так давно... На самом деле, может, Феттахоглу и не отказалась бы вновь слепить снеговика в эту зиму, но, к сожалению, она даже элементарно не желала выходить на улицу. Девушка не хотела жить, не говоря уже о каких-то там прогулках.       Сейчас же уже наконец распустились молодые ярко-зелёные листочки на высоких деревьях. Город глубоко вдыхал нотки аромата такой долгожданной весны, наслаждаясь тëплыми солнечными лучами после сильных морозов. И, кажется, сама Нур расцветала всë сильнее с каждым новым днëм вместе с природой, которая активно пробуждалась и тянулась вверх, к чистому небу. Феттахоглу старалась реже отдавать себя нехорошим и пугающим мыслям, предпочитая думать о чëм-то более приятном. А ещë у них с Мерьем появился маленький уговор. Если вдруг девушке становится совсем плохо наедине с собой и своими размышлениями, она может попросить Узерли почитать стихи. Нур действительно это до безумия нравилась, она старалась вникнуть в абсолютно каждое слово, которое таким волшебным голосом произносила Мерьем. Этот ритуал был для обеих каким-то сокровенным и даже, наверное, правильнее сказать, интимным. Да, именно так. Между девушками в эти моменты проскальзывала некая необычная, но такая приятная энергия, которая, кажется, соединяла их, давая душам потеряться где-то между строчек и слиться в одну, общую. Каждая проваливалась в историю, скрытую под рифмами и строфами, и пыталась представить себя на месте лирической героини. Иногда Узерли начинала мягко выводить подушечками пальцев плавные узоры на щеках Нур, даже не задумываясь зачем. Просто внезапный порыв, который не хочется контролировать. Разумеется, Мерьем прекрасно знала отношение Феттахоглу к прикосновениями, поэтому каждое движение начинала осторожно и неуверенно, словно спрашивая разрешения. И девушка всегда ей разрешала. Редко, но бывало Нур сама инициировала эту связь, неуверенно беря Узерли за руку. Она не до конца понимала, что ей движет, но даже под гнëтом сомнений всë равно решалась окунуться в новые ощущения с головой. Забыться в прикосновениях, в этой новой связи и хотя бы немного побыть счастливой. Разве она не заслужила этого? Разве мало выпало страданий на еë время? Мерьем крайне старалась как можно больше разговаривать с Феттахоглу, и совершенно неважно, какой была тема разговора. Иногда девушка пыталась поделиться с ней своими пугающими мыслями, но не всегда это получалось удачно. Тогда Нур начинала сильно нервничать, жалея, что вообще затеяла этот диалог. Ей хотелось плакать от того, что слова будто ускальзывали в самый неподходящий момент. Узерли всегда удавалось в таких ситуациях успокоить девушку и объяснить, что им совершенно некуда торопиться, и что нет ничего страшного в том, что она не может объяснить что-то с первого раза. Казалось, что всë начинало налаживаться в достаточно быстром темпе.

***

      На часах было примерно шесть часов вечера. Солнце уже опустилось достаточно низко к горизонту, терпеливо ожидая начала полноценного захода. Уютная кухня была почти полностью залита красивыми оранжеватыми лучами света, которые обычно и бывают на закатах. Довольная Нур сидела за столом, подперев руками подбородок, и с интересом слушала оживлëнный рассказ Мерьем о еë впечатлениях после прочтения новой книги. Феттахоглу не могла назвать себя ярой фанаткой литературы, но слушать девушку ей было только в удовольствие. Узерли встала со стула, чтобы поставить кипятиться чайник, при этом не переставая рассказывать. Но в какой-то момент она очень резко замолчала, даже не завершив начатое предложение. — Что-то случилось? — Нур моментально повернула голову в сторону, откуда последний раз слышала звук — Голова кружится, в глазах рябит, — девушка говорила это немного заторможенно и с некой потерянностью. Даже и не скажешь, что пару минут назад она в красках выражала свои мысли по поводу книги. Феттахоглу буквально подлетела со своего места, сразу ринувшись в сторону Узерли и начиная искать еë в пространстве кухни. Поиски были крайне коротки, так как почти в ту же секунду Нур наткнулась на девушку и обхватила еë за талию, предотвращая возможное падение. — Мерьем, хоть что-нибудь видишь или перед глазами совсем темно? С моей помощью сможешь дойти до комнаты? — спрашивала Феттахоглу с явным беспокойством в голосе, но при этом оставаясь собранной. Будто когда-то ей уже приходилось это делать... — Почти ничего не вижу. Ноги ватные, плохо их чувствую. Но можем попробовать дойти... — Узерли явно начала паниковать, так как то, что происходило, очевидно, было чем-то не очень хорошим. Временная темнота при резком вставании со стула или кровати - это очень даже знакомое дело для многих людей с низким гемоглобином. К этому постепенно привыкаешь и даже прекращаешь обращать внимание. Но тут было совсем другое... Страшнее. — Держись за меня настолько крепко, насколько можешь, — Нур говорила уверенным голосом, параллельно перекладывая одну руку Мерьем себе на место в области лопаток, а за вторую взялась сама. Девушка начала делать осторожные шаги вперëд. Обычно она передвигается по квартире наощупь, но сейчас, к сожалению, такой возможности просто не представлялось. Феттахоглу на ходу строила в своей голове некий "план местности", вспоминая, сколько примерно шагов от одного места до другого, где находятся косяки и двери в какие комнаты закрыты, а в какие нет. По счастливому раскладу судьбы, гостиная, в которой жила Узерли, была открыта. Нур осторожно помогла девушке лечь набок на расправленный диван и, взяв большие декоративные подушки, подложила их ей под ноги, чтобы слегка приподнять их.       После этого Феттахоглу сразу побежала в свою спальню за ваткой и нашатырным спиртом. Слегка задев плечом по пути дверной косяк, она влетела в комнату, даже не чувствуя никакой боли от удара. Нур начала судорожно наощупь искать в своей домашней аптечке нужный пузырëк. Пальцы, как назло, постоянно натыкались на что-то ненужное: разные таблетки, перекись, бинты, пластыри. Но совсем скоро заветный раствор был всë же успешно найден. Девушка вернулась обратно в гостиную, где в предобморочном состоянии еë ждала напуганная Мерьем, которая уже начала плакать от непонимания происходящего. Было ощущение, будто она вот-вот умрëт. Всë вокруг ощущалось каким-то одновременно тяжëлым и отдалëнным. Феттахоглу быстро открутила крышку у маленькой стеклянной баночки и вылила небольшое количество жидкости на ватку. Присев рядом на пол, на колени, Нур положила одну руку на плечо Узерли, а вторую, в которой вата, поднесла ей под нос. При новом вдохе Мерьем показалось, что она и вовсе разучилась дышать, настолько едким был этот запах. Сердце девушки забилось в панике оттого, что она не могла вдохнуть. Все мышцы тела вмиг сильно напрялись. — Тише, тише, всë хорошо, сейчас станет полегче, обещаю, — Феттахоглу говорила мягко и успокаивающе, поглаживая Узерли по плечу, — Я убрала ватку, попробуй сделать вдох. — У меня ощущение, будто я сейчас умру, мне страшно, — шмыгая носом произнесла Узерли, ощущая резкую головную боль, которая пришлась куда-то в область лба. — В предобморочном состоянии обычно такое чувство и возникает. Хочешь, могу вызвать скорую, — Нур вновь на пару секунд поднесла ватку с нашатырным спиртом к носу девушки. При вдохе в заплаканных глазах Мерьем стало немного яснее, и уже не было ряби, которую ещë иногда называют "мушками". Кажется, к телу постепенно начала возвращаться полная чувствительность. Самое страшное оказалось позади. — Нет, не надо, мне вроде лучше, — теперь более спокойным, но уставшим голосом проговорила Узерли, быстро моргая, чтобы полностью восстановить фокус зрения. — Ты меня так напугала... Не думала, что всë-таки дойду до такой практики, — задумчиво и как-то расстроенно сказала Феттахоглу, отворачивая голову в другую сторону — Что? — не совсем понимая, о чëм только что говорила девушка, переспросила Мерьем. — Нет, ничего, прости. Я пойду. Ты позови, если буду нужна. Нур даже забыла забрать пузырëк нашатырного спирта, который ранее поставила на небольшую тумбочку, рядом с диваном. Всë произошло так резко и неожиданно. Казалось, что Феттахоглу чего-то испугалась и поэтому поторопилась уйти. Узерли уже тогда решила, что чуть позже спросит еë об этом, а пока, находясь уже в полном одиночестве комнаты, прошептала в пустоту: — Ты всегда будешь мне нужна. Может, даже больше, чем я тебе.

***

      Нур забежала в свою спальню, с силой закрывая за собой дверь и через мгновение начиная скатываться по ней спиной. По щекам со стремительной скоростью побежали ручьи слëз, сигнализирующие о том, что всë перерастает в истерику, которых, к слову, уже не было сравнительно продолжительное время. Время от времени случались небольшие моменты, когда она грустила, но они были несерьëзными. А сейчас Феттахоглу накрывает всë с большей силой. В голове куча воспоминаний сменяют друг друга, казалось, в бесконечном круге. От каждого из них хотелось рыдать ещë сильнее. Желание отдать всë на этом свете, лишь бы вновь заполучить возможность идти к своей самой заветной мечте, к которой она стремилась всю свою жизнь! И всë могло бы получиться, если бы не эта чëртова незрячесть! Если бы не эта чëртова операция! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Только это одно слово крутилось в голове Нур, не давая ей успокоиться хотя бы на пару секунд. Не выходило сделать нормальный глубокий вдох, получались лишь какие-то жалкие обрывки. В голове роем летали мысли о ненависти к своим глазам. Хотелось выдрать их прямо здесь и сейчас, раз они не приносят никакой пользы. Феттахоглу начала вспоминать, чего ей пришлось лишиться из-за этой проклятой слепоты. В груди всë словно полыхало огнëм, обжигая все внутренности. Девушка окончательно свалилась на пол, подтягивая к себе колени, трясущиеся от истерики. Нур переполняло слишком много негативных чувств сразу. В этот момент, кажется, вся она только из них и состояла. Феттахоглу столько всего вложила в свою мечту, а она так ужасно оборвалась из-за глупой неаккуратности! Несправедливо! А существует ли вообще справедливость, если такое смогло произойти? Почему именно она?! Почему именно с Нур это произошло? Девушка до сих пор не могла ответить ни на один из этих вопросов, которые преследовали еë с самой больничной койки, на которой она тогда открыла глаза и поняла, что ничего больше не видит. Отрицание, гнев, торг, депрессия и полное отсутствие принятия. Феттахоглу лишь частично смирилась, но не смогла принять ни ситуацию, ни себя в этой самой ситуации. Это было слишком тяжело. Воспоминания и упущенные мечты тянули еë назад, в прошлое, где когда-то у неë были все шансы. Оттуда у Нур остались лишь некоторые вещи, с которыми она не хотела расставаться по сей день. Эти вещи были для неë на вес золота и самых дорогих бриллиантов. Да что там! Никакие драгоценные камни даже близко не стояли! Лëжа на полу, заплаканная Феттахоглу сразу вспомнила о книге, которая была ей дороже всего остального. Девушка даже хранила еë не на полке с остальными экземплярами литературы, а отдельно, в своей прикроватной тумбочке, как можно ближе к себе. Нур резко вскочила и метнулась в сторону своей кровати, а вернее к предмету мебели рядом с ней. Открыв дверцу, Феттахоглу сразу протянула руки к полке, на которой обычно хранилось еë небольшое, но такое важное сокровище. Проведя ладонями туда-сюда по поверхности, девушка с ужасом поняла, что книги нет на еë законном месте. В грудной клетке всë заполыхало от паники и непонимания, куда она могла деться. Слëзы покатились по щекам с большей силой, начиная капать с подбородка на пол. Нур закрыла лицо руками и начала кричать от нового потрясения. Еë самая любимая и важная книга исчезла со своего места, на котором всегда лежит. В другой ситуации Феттахоглу попробовала бы подумать, где ещë может лежать еë сокровище. Но сейчас у девушки уже не было сил об этом думать, еë добивало осознание, что еë вещи нет в тумбочке.       На крик в комнату сразу прибежала взволнованная Мерьем, которая уже отлично себя чувствовала. Она и до этого слышала плач Нур, но решила, что пока лучше оставить еë в покое. Но когда послышалось что-то кроме звуков истерики, просто сидеть и слушать стало невыносимо. Узерли быстро обвела взглядом комнату и увидела Феттахоглу, которая сидела у прикроватной тумбочки, склонившись вниз. Мерьем ринулась к девушке, пытаясь взять еë лицо в свои ладони. — Нур, милая, что произошло? Почему ты кричала? — Узерли старалась узнать хоть что-то, пока не поняла, что Феттахоглу не может даже нормально дышать, не то что говорить, — Подними голову. Да, вот так, умница. Послушай, мы сможем решить проблему, какая бы она не была. Но для этого сначала нужно успокоиться. Слушай моë дыхание и постарайся дышать так же. Мерьем осторожно убирала мокрые пряди с лица девушки, заботливо заправляя их за уши. Ей хотелось расцеловать это прекрасное светлое лицо, на котором несчастье оставило свой особый тëмный отпечаток. Хотелось нежно касаться губами каждой слезинки на мокрых щеках, стараясь забрать через них и всю боль. Но Узерли понимала, что Нур это только оттолкнëт, к тому же, у неë возникнут вполне логичные вопросы, на которые, кажется, и сама Мерьем пока не знает точного ответа. Тем временем Феттахоглу обвила своими руками тело девушки и, утыкаясь ей лицом в шею с рваным дыханием, шептала: — Книга... Пропала моя самая драгоценная книга. Узерли сразу почувствовала, как еë кожи коснулись горячие капли слëз, которые заставляли еë сердце сжиматься от боли всë с большей силой. Мерьем одной рукой приобняла дрожащую Нур, а другую запустила в еë тëмные приятные волосы, мягко массируя пальцами кожу головы. — Ты помнишь, как она выглядит и как называется? Давай я поищу. Уверена, что найду. — Большой медицинский атлас. Он был в твëрдой тëмно-коричневой обложке с буквами золотистого цвета. Бумага внутри желтоватая, но приятная наощупь, — Феттахоглу приподняла голову, начиная с надеждой в голосе описывать предмет. Она помнила его идеально и могла полностью воссоздать полноценный образ в голове. — Кажется, я видела похожую книгу. Наверное, это она, сейчас проверю. Но для начала давай переместим тебя на кровать, — сказала Узерли, помогая Нур осторожно подняться на ноги и присесть на мягкую поверхность. После этого она сразу ринулась к шкафу, в котором на нескольких полочках хранилось небольшое количество остальных книг. Открыв дверцу, Мерьем сразу же обнаружила нужный ей медицинский атлас, которые полностью совпадал с данным ему описанием. — Нашла! — Узерли воскликнула это так, будто сама искала эту драгоценность несколько лет. Девушка сразу поспешила вернуться с найденной вещью обратно к кровати, на которой с замиранием сердца еë ждала счастливая Феттахоглу. Взяв книгу в свои дрожащие руки, Нур сразу наощупь поняла, что это она, та самая. Она поднесла атлас к губам и оставила невесомый поцелуй на его твëрдой обложке. — Спасибо огромное! Я не знаю, что бы делала без тебя. Прости, что снова заставила нервничать, — Феттахоглу опустила голову вниз, вновь начиная чувствовать вину. — Ты помнишь, о чëм мы с тобой договорились? — Да. Не извиняться за то, что мне нужна помощь. Но я не могу! Мне кажется, будто я выматываю тебя своими проблемами, — девушка боялась это сказать, опасаясь, что на неë начнут злиться. — О Боже, Нур, дорогая, не надо так думать. Да, я устаю, но мне искренне нравится тебе помогать, понимаешь? Я хочу, чтобы ты была счастлива, и для этого мне ничего не жалко. Постарайся не переживать по этому поводу, ладно? Со мной всë будет хорошо, — Мерьем присела рядом с Феттахоглу на кровать и, положив свою ладонь на руку девушки, невесомо поцеловала еë в висок. Со мной всë будет хорошо