Настоящее что-нибудь

Следующую смену Сакура отрабатывала словно сомнамбула. Невпопад отвечая дежурному в диспетчерской, рассеянно реагируя на команду сделать инъекцию внутривенно, Сакура считала минуты до окончания смены — впервые за все время работы на скорой помощи. Собственные проблемы всегда притуплялись от вида покореженных тел и открытых ран. — Ладно, скидываем этого овоща в палату и пусть с ним интерны возятся, — Сакура кивнула в ответ. Неправильно, конечно, было спихивать пациента на врачей приемного отделения, но сегодня ей было не до проблематики спихотерапии , практикуемой в их отдельно взятом госпитале. Не переодеваясь из форменной робы, Сакура прошла в отделение реанимации. Наверное, стоило прежде привести себя в порядок, сменить грязную темно-зеленую форму на свое штатское. Стоило распустить уродливый пучок волос на голове, для удобства собранный на затылке старой растянутой резинкой. Но Сакура спешила к Саске, спешила сильнее, чем к своим пациентам на вызов, разве что воя сирены над головой не было. За последние дни она пыталась закопаться внутрь себя, понять, что так тянет ее к красивому молодому человеку со злым и грустным взглядом и зашитой дырой в груди. Ни черта не удавалось. Саске стал для нее олицетворением собственной безысходности, одиночества. Глядя на пустую заправленную больничную койку, у Сакуры задрожали губы. Подписав стандартный отказ пациента от медицинской помощи, Саске покинул госпиталь несколько часов тому назад.

***

Так и должно было случиться в финале — верно? За последний год Сакура растеряла все шансы на счастливую безоблачную жизнь в большом городе. Бросила учебу, потеряла перспективное место для стажировки. С арендой за квартиру вот тоже не справилась и уже второй месяц не может оплатить долг бывшей квартирной хозяйке. Родителям она врала в письмах и редких телефонных звонках о том, как она занята в институте и в интернатуре, и почему не может приехать на очередные каникулы. Даже с единственной подругой Сакура умудрилась растерять все точки соприкосновения. Ино она попросту отталкивала от себя, не позволяя подруге помочь. Разве можно помочь человеку, который сам не желает вытащить свою жизнь из гиблой трясины? Встретив Саске, Сакура подумала, что вот ее небольшой шанс на спасение — отношения с близким (каковым Сакура сочла для себя Саске) человеком, нерастраченные чувства и эмоции, какие она могла бы испытывать к нему и получать оные в ответ. Приземленная и почти убитая спецификой своей работы Сакура тосковала о том, чтобы перестать просыпаться в одиночестве. Жаждала испытать что чувствуешь, когда тебя ждут дома и когда ей самой есть кого ждать. И может она искала человека, которому не нужно будет врать о своей жизни, приукрашивая серую действительность. Было таким естественным, что Саске сбежал от нее, видя, насколько она жалкая и одинокая. Сакура поставила на паузу загруженный на стареньком ноутбуке фильм. Сто раз пересмотренная любовная мелодрама в этот раз нисколько не успокаивала. Напротив, прикусив угол подушки, Сакура приглушенно взвыла. От одиночества, в которое сама себя загнала. От жалости к самой себе.

***

В густом тяжелом тумане, окутавшем вечерний город, дышалось через раз. Выхлопы проезжающих автомобилей, запах влажного от дождя асфальта и яркие всполохи рекламных щитков на высотках. Этот город давил на нее всей своей тяжестью, словно пожирал ее тело и душу, высасывая любую попытку испытать радость. Сакура брела по улицам, не вдумываясь куда и зачем она идет. Старое пальто из красной непромокаемой ткани — Сакура носила его еще со школы — совсем не согревало, заставляя вжимать голову в воротник. «Замерзнуть бы здесь насмерть. Быстро и безболезненно». Сакура тут же отбросила эту мысль. Таких вот "подснежников" ее бригада всю зиму вытаскивала с того света. И ее успеют найти, спасут. И заставят отрабатывать. Прохожие задевали ее зонтиками, торопясь вернуться домой в дождливый и промозглый вечер. Сакура набросила на влажные волосы капюшон с алой полоской искусственного меха. Все вокруг спешили, почти бежали, словно кровеносные тельца, обгоняя Сакуру, которая себе казалась инородным телом в этой здоровой артерии. Она ведь почти медик, должна знать, что должно произойти дальше. Сакура закрыла глаза и сделала шаг вперед. Затем еще один. Гул машин, крики людей смешались в ее голове. Но когда Сакура была готова почувствовать как ее собьет случайный автомобиль, под колеса которого она бездумно бросилась, она почувствовала, как ее тянут назад. — Ты что творишь, идиотка?! Ты в самом деле сумасшедшая?! Сакура открыла глаза, не веря тому, что слышала. Вернее, не веря, чей голос она слышала. Саске крепко держал ее воротник, словно нашкодившего котенка за шкирку. Саске кричал на нее сверху вниз, сверля злым взглядом — тем самым взглядом, за который она полюбила его. «О чем я сейчас думаю. И, правда, идиотка». — Саске… Она смотрела на него сквозь выступившие слезы. Ее разум снова оживал, терзая сердце ложными надеждами, что не просто так он снова появился в ее жизни. Прежде чем Саске смог что-либо предпринять, Сакура прижалась к нему, крепко обнимая и рыдая навзрыд. Прохожие смотрели на несостоявшуюся жертву аварии и ее спасителя, что должно быть сильно раздражало Саске. Тот грубовато попытался оттолкнуть Сакуру. Но та лишь крепче сжала ладони, обхватывая края черной кожаной куртки. — Не уходи. Пожалуйста, не бросай меня снова… Может Саске тронул ее жалкий вид. А может он думал, что оставь он ее, Сакура снова бросится под колеса. От нее можно было ждать чего угодно. Сакура улыбнулась сквозь слезы, услышав: — Где ты живешь?