Настоящее что-нибудь

Замерзшими пальцами Сакура едва чувствовала чужое тепло. Саске несколько грубо сжимал ее ладонь, заставляя ускорить шаги. Сакура послушно шла за ним, боясь лишний раз поднять голову и убедиться что это не галлюцинация, что это в самом деле Саске вытащил ее с проезжей части и сейчас ведет ее домой через этот мрачный и холодный город. Уже стемнело, когда они подошли к невзрачному зданию общежития. — Здесь? — Саске спросил, ослабляя хватку, но Сакура обхватила его руку и прижала к себе. — Ты что, сама не дойдешь? Сакура отрицательно покачала головой. Вот сейчас Саске вырвется из ее объятий, может даже ударит наотмашь, назовет дурой и уйдет, не оборачиваясь. Вот сейчас… — Дура. В воображении Сакуры Саске произносил это также грубо. Но она все еще держала его за руку, а Саске не пытался сбежать. Саске был рядом с ней, пока она искала ключи в кармане куртки, Саске поднимался с ней по узкой лестнице с выщербленными ступеньками, и Саске прошел в ее комнату, не разуваясь, равнодушно рассматривая скудное убранство. Повесив куртку в шкаф, Сакура не решалась заговорить первой. Наверное, любая нормальная девушка предложила бы выпить кофе с чем-нибудь сладким, поблагодарила бы за спасение. Но ключевое здесь слово «нормальная». И Сакура продолжала стоять как незваная гостья в собственных дверях. — Сделай одолжение. Когда в следующий раз решишь покончить с собой, не заставляй других людей участвовать в этом. Тебе все равно, а вот тому водителю всю жизнь расплачиваться. Сакура виновато опустила голову. Вот почему Саске остановил ее. — Я больше не буду… — она прошептала еле слышно, словно наказанный ребенок. Слезы подступали к горлу, Сакура чувствовала, как горели ее щеки от стыда за свое глупое поведение. Но ведь… Из-за ее сумасшедшего поступка она вновь встретила Саске. — Мне пора идти. Сакура скорее слышала, чем видела сквозь слезящиеся глаза, как Саске прошел мимо нее, как коснулся дверной ручки, как щелкнул дверной замок. Сакура, не раздумывая, произнесла: — Я могу еще увидеться с тобой? — Зачем? — Саске остановился, оставив дверь приоткрытой. Если бы Сакура самой себе могла объяснить это. Рвано выдохнув, она подошла вплотную к Саске, не решаясь прикоснуться. — Ты говорил, что у тебя никого нет. Я подумала… может я могла бы… — В жалости не нуждаюсь. — Я не жалею тебя, Саске! — Сакура боялась, что он уйдет, не дослушав ее, — Я только хочу остаться в твоей жизни, быть рядом. С прошлого раза она боялась произносить слово «любовь» при Саске, чувствовала, как тот смерил ее взглядом от взлохмаченных розовых волос до кончиков белых хлопковых носочков. И снова произнес: — Зачем? — Пожалуйста. Сакура не знала, что еще сказать. От рыданий ее удерживало то, что Саске до сих пор не ушел, что он разговаривал с ней и выслушивал ее хныканье. — Записывай номер. Дрожащими руками Сакура набирала под диктовку цифры в своем телефоне. Хотела было сделать упущенный вызов, но Саске пресек попытку. Он, видимо, в самом деле куда-то спешил. Бросив напоследок короткое «пока», Саске ушел. Сакура тут же подбежала к окну — ее комната выходила на центральный вход. Спустя несколько минут, несмотря на ночную темноту, Сакура различила знакомый (уже знакомый) силуэт. Сакура не выпускала из рук телефон, улыбаясь записанному в нем имени. Хоть Саске и не сказал «увидимся», но ведь и не сказал «прощай».

***

Выйдя на улицу, Саске снова достал телефон, поставленный на вечный беззвучный, и пролистал список пропущенных. Суйгецу, потерявший напарника, должен быть вне себя от ярости. Словно в подтверждение этого, на телефон снова позвонили. — Где тебя носит?! Мы должны были попасть на объект час назад, а ты куда-то свалил и не выходил на связь. — Возникли проблемы. — Саске не смог подобрать другого слова на всю эту ситуацию с Сакурой. Суйгецу, похоже, понял это по его голосу. — Ладно, расскажешь на базе что произошло. Но за тобой должок — я прикрыл твое отсутствие перед Орочимару. Он не в курсе. Пока не в курсе. Суйгецу отключился. Саске раздраженно скрипнул зубами — если его прогул на задании станет известен их шефу, тот непременно отыграется на нем. На Орочимару Саске работал несколько лет — практически сразу, как вернулся со срочной службы в двадцать три года. Вернулся из очередной горячей точки, размышляя над тем, стоит ли продлевать контракт на новый срок. Вернулся живым, с единственным пулевым ранением, чтобы попасть на похороны. Родителей похоронили вместе, поставив небольшой гранитный памятник с именами и датами. Могила старшего брата — чуть поодаль. В аварии винили Итачи — не справился с управлением автомобиля и вылетел на встречку. Фугаку, сидевший на пассажирском сидении, скончался на месте, Микото промучилась в реанимации несколько часов, так и не дождавшись младшего сына. Орочимару представился «хорошим знакомым» брата. Знай Саске брата получше, то не продолжил бы знакомство со скользким типом с елейной улыбкой на лице. Но личная жизнь Итачи всегда была скрыта ото всех. Орочимару вскользь упомянул чем занимался его брат, предложив продолжить семейное дело. В двадцать три года Саске подал рапорт об увольнении. Чтобы в настоящий момент заниматься контрабандой оружия и транзитом белого порошка.

***

Они с Суйгецу должны были встретиться на железнодорожных путях и проследить, как нужную сцепку вагонов присоединят к пустому по бумагам поезду. Тонны оружия в промасленной бумаге поедет к своему конечному маршруту, а кейс с разноцветными бумажками отправится прямиком к Орочимару. Но план пошел по одному месту, когда в серой массе прохожих Саске на глаза попалось красное пятно чужой куртки. Со стороны казалось, что раскачивался маятник — туда и сюда, словно балансируя над пропастью. И в последний момент тело Саске среагировало быстрее, чем его разум. Он бросился за этой треклятой «Красной Шапочкой», хватая за капюшон. И тут же захотел толкнуть ее обратно на дорогу. Из-под мокрой челки на него смотрели огромные зеленые глаза. Те самые глаза, что он запомнил в той местной больничке, куда по чужой глупости засветился. В том, что эта девушка умом не блещет, он убедился еще тогда. Вместо того, чтобы вызвать на ножевое ранение наряд полиции, эта идиотка призналась ему в любви. Но сейчас он наблюдал самый настоящий апофеоз ее глупости. — Не уходи. Пожалуйста, не бросай меня снова… На них оборачивались любопытные прохожие, не хватало еще, чтобы вызвали полицию. Сакура вцепилась в него мертвой хваткой и давилась собственными рыданиями. Понимая, что иного выхода нет, Саске принял единственное доступное решение. Отвести ее домой, чтобы больше не наделала глупостей по дороге. Суйгецу, должно быть, уже потерял его, но при Сакуре он не мог ответить на вызов. Девушка едва поспевала за его быстрыми шагами, но молчала, хотя Саске чувствовал, что ей больно от того, как он сжимал ее ладонь. Адрес, который она назвала ему, был знаком — в таком злачном районе обычно полно торчков, ширяющихся в темных закоулках, темных личностей в таких же темных подворотнях — последние нередко оказывались на грязной работе у Орочимару. Но когда они подошли к дому, который назвала Сакура, Саске засомневался. Не могла девушка жить здесь, такая неуклюжая и беззащитная первым делом попала бы в утренние новостные хроники. Но Сакура жила здесь и никак не хотела отпускать его. Прикинув, что на назначенную встречу он уже опоздал, Саске решил идти до конца. Сакура повела его в подъезд, где перегорела лампочка. Узкий коридор с обшарпанными дверьми комнат и общей кухней, с которой несло жареной рыбой. Зайдя в комнату, Саске, наконец, признал, что Сакура не обманывает и действительно живет здесь. Единственное окно выходило на внутренний двор, где не горел ни один уличный фонарь. Это место идеально подходило только для одной цели. Если захочется потеряться насовсем. Когда Сакура заговорила о том, что хочет снова встретиться, Саске внутренне напрягся. Она наверняка вообразила себе, что их сегодняшняя встреча неслучайна, что он следил за ней или вроде того. Временами Саске задумывался о том, что наличие постоянной девушки помогло бы сбросить стресс от работы, снять напряжение регулярным сексом. Но стоило ли оно постоянных капризов, обид, что он пропадает неделями, не говоря где и чем занимаясь. Суйгецу временами встречался с одной мегерой, что устраивала ему бурю в стакане после каждой их ночной работы. Хозуки появлялся на базе с расцарапанной, но донельзя довольной физиономией, всем видом давая понять Саске что оно того стоило. Но Саске такого терпеть не собирался. Сакура уже мешала его работе, едва появившись на горизонте. Но с другой стороны — сама напросилась.