Настоящее что-нибудь

Сакура снова и снова доставала телефон, вглядываясь в пустой дисплей. Прошло уже три ночных смены и столько же отсыпных дней, как она видела Саске. Каждый день она порывалась отправить ему сообщение, но, достав телефон, не могла придумать, что именно можно ему написать. Как дела. Я скучаю. Давай сходим куда-нибудь. Все это было таким избитым, таким скучным. Таким раздражающим. Сакура словно наяву слышала, как Саске назовет ее именно такой. Раздражающей своими бессмысленными сообщениями. Вздохнув, она убрала телефон в карман. Последний вызов был на место ДТП. Глядя на торчащую кость из плечевого сустава, Сакура внутренне содрогнулась. Нет, не от вида открытого перелома в луже крови, к этому Сакура уже привычна. Сбитый на пешеходном переходе человек — Сакура даже лицо его не могла толком разглядеть — лежал, словно раздавленная бабочка на обочине дороги. В грязи от недавнего дождя, среди толпы зевак и ярких огней включенной аварийки в стоящих машинах. Сакура не видела лица жертвы ДТП, но представляла себя на ее месте. Как ее быстро переносят на носилки и погружают в кузов скорой помощи. Подключают к ИВЛ под звук хлопающей двери. Водитель их бригады включает сирену и несется по встречной полосе, пока медики пытаются остановить кровотечение и откачать жидкость из проколотых легких. В приемке Сакура едва не снесла стойку регистрации, везя за собой каталку. — Готовьте операционную! Сдав пациента хирургам, Сакура устало облокотилась на стену. Ее форма перемазана кровью, и Сакура рада, что смена подошла к концу.

***

Цунадэ вышла из операционной спустя несколько часов. — Как все прошло? — голос Сакуры приглушенный, она спрашивала, боясь услышать в ответ, что они опоздали, приехали слишком поздно и не смогли оказать нужной помощи на вызове. — Состояние критичное, но стабильное. Будем наблюдать, — Цунадэ сполоснула руки холодной водой, — Это ты откачивала жидкость из легких? Сакура молча кивнула. — Хорошая работа. Не у каждого получится сделать плевроцентез в едущей машине. Сакура слабо улыбнулась похвале, которую вовсе не просила. Просто она не могла заставить себя уйти домой, не убедившись, что тот человек еще жив. Что поступок Саске в ее спасении имел хоть какой-то смысл. — Сакура, — Цунадэ положила свою руку на плечо молодого фельдшера, приобнимая почти материнским жестом, — Мне приятно видеть, что тебе не все равно, но если ты продолжишь в том же духе, то сама попадешь ко мне на операционный стол. Иди домой. И как следует отдохни. Сакура промолчала в ответ, думая о том, что она в самом деле должна была попасть в руки Цунадэ несколько дней назад. Выйдя из госпиталя, Сакура машинально достала телефон. Пальцы сами собой набирали текст смс, пока она шла к автобусной остановке. «У меня завтра выходной. Буду дома». Под звук доставленного смс Сакура села в старый автобус.

***

На следующее утро Сакура проснулась без будильника рано. От сбитого режима, когда в голове день и ночь менялись местами, не помогали ни снотворное, ни алкоголь. Бросив попытки задремать, Сакура вышла в общий коридор и прошла в душевую. Единственным преимуществом раннего подъема в общежитии были свободные в шесть утра ванная и кухня. Вернувшись в комнату с мокрыми волосами и чашкой невкусного кофе, Сакура разблокировала телефон и тут же бросила его на кровать. Саске не отвечал. Не прислал ответное сообщение, не звонил и никак не дал понять, что получил ее смс. Написать еще раз Сакура не осмелилась. Сердце неприятно кольнуло от мысли, что Саске мог дать ей ненастоящий номер — ведь так обычно поступают, когда не хотят грубо отшивать. Сакура рассеянно провела рукой по пыльному подоконнику. Насколько же она запустила свое жилище, совсем как саму себя. Можно ли просить кого-нибудь остаться в твоей жизни, если ты сама в ней оставаться не хочешь?

***

Сакура закончила с уборкой ближе к вечеру, вынеся последнее ведро с грязной водой. Она приоткрыла отмытое окно и тут же поежилась от прохладного ветра. За весь день Сакура столько всего перемыла и перестирала, разобрала свои старые учебники и записи лекций и, наконец, полила измученный фикус, который от такой неожиданности в своей нелегкой жизни сбросил все сухие листья на пол. Ложиться спать не хотелось. Как и сидеть запертой со своими мыслями в четырех стенах. Оставив окно открытым, Сакура набросила на плечи куртку, мысленно пересчитав сколько денег у нее осталось до зарплаты. Ближайший продуктовый магазин был в паре кварталов отсюда. Совсем небольшой, рассчитанный на жителей дома, в котором магазин и находился, сейчас был практически без посетителей. Сакура купила свой любимый клубничный йогурт, не без осознания того, что это будет ее единственной едой на следующей неделе. Уже на выходе из магазина, когда она рассеянно убирала покупки в пакет, Сакура едва не упала, споткнувшись о ступеньку. — Черт возьми! — Сакура прошипела про себя ругательства. Рядом стоял невысокий мужчина, посмотревший в ее сторону. Убрав волосы за воротник куртки, Сакура торопливо зашагала прочь, не заметив, как тот мужчина бросил в сторону сигарету и медленно направился в ее сторону. Решив вместо короткой дороги через сквер прогуляться мимо соседнего двора, Сакура свернула в сторону большого высотного дома. Редкие машины освещали ее фарами, пока Сакура в раздумьях прошла к детской площадке, толкнув рукой качели. Свет в чужих окнах хаотично загорался, освещая семьи на теплых уютных кухнях. Сакура рассматривала их лица, улыбки, она будто слышала о чем они могли бы говорить между собой. На парковке сработала чья-то сигнализация. Сакура вздрогнула от резкого шума. Она только сейчас подумала, как неразумно поступила, отправившись гулять по темноте в незнакомый двор. Сколько еще должны были показать в новостях жертв, найденных в темных подворотнях, чтобы такие инфантильные дурочки задумались о последствиях ночных прогулок? Оглянувшись по сторонам, Сакура торопливо засеменила прочь. Возвращаться тем же путем, которым она пришла, Сакура побоялась. Она обошла угол дома, прошла вдоль проезжей дороги, предположив, что так быстрее выйдет к своему общежитию, как услышала позади себя негромкие шаги. Внутри у Сакуры все похолодело. Не решаясь ни обернуться, ни ускорить шаги, чтобы не спровоцировать неизвестного, Сакура продолжала идти, понимая, что в случае опасности даже ключи достать не успеет. Впереди у Сакуры возник сквозной арочный пролет меж двух домов. Узкий и темный, самая настоящая черная дыра, затягивающая без возврата. Дрожа от страха, Сакура сделала первые шаги, которые отдавались гулким эхом от глухих высоких стен. Но больше всего Сакуру напугало эхо чужих шагов, идущих за ней след в след. Сердце бешено стучало в груди, казалось, что его стук раздается по всей подворотне, и Сакура едва не вскрикнула, когда увидела впереди себя тень. Сакура остановилась. Она оказалась зажата в узком коридоре между двумя незнакомцами. В голове одна за другой проносились мысли, и воображение подкидывало картины того, что сейчас с ней должно произойти. Если она побежит, то тот, что впереди схватит ее, бросит на землю и больше не даст подняться. Если останется стоять — тот, что сзади подойдет со спины, обхватит рукой и зажмет рот, чтобы избежать криков. А после прижмет к грязной стене… Шаги позади нее приблизились, еще два метра, один… Сакура закрыла глаза и не произнесла ни звука, когда чужая рука крепко обхватила ее за талию. Властным уверенным жестом мужчина прижал ее себе, не позволяя отодвинуться ни на миллиметр. — Не кричи. Сакура боялась поднять голову, боялась произнести хоть слово. Сердце билось, словно у маленькой птички, рискуя разорваться от избытка пережитых чувств. Рука Саске сжимала Сакуру стальным обручем всю дорогу до дома.