Настоящее что-нибудь

Сакура разогревала вчерашний обед в комнате отдыха, когда ее позвала Цунадэ. Смена сегодня прошла спокойно, всего пять выездов и те к бабушкам на дом, у которых подскочило давление — смена погоды с дождя на снег была еще тем испытанием для сосудов. Поэтому Сакура удивилась такому приглашению. Наскоро вымыв руки, она прошла по коридору и, сделав паузу, постучалась в дверь кабинета. — Вызывали, Цунадэ-сама? Не смотря на Сакуру, главный хирург больнички кивнула. В руках она держала папку-скоросшиватель, и подойдя ближе, Сакура прочла свою фамилию на ней. Цунадэ изучала досье Сакуры из отдела кадров. — Садись. Сакура присела на краешек ярко-оранжевого кресла. Она никак не могла придумать вменяемую причину почему ее сюда позвали и почему Сенджу взяла ее досье. Она где-то ошиблась? Что-то сделала плохо? Или попала под сокращение штатов? «Дура! Такие вещи ей сообщили бы кадровики или руководитель отделения скорой помощи, но никак не штатный хирург». — Ты проучилась два года в медицинском. Почему бросила? Сакура почти забыла дышать. На этот вопрос она даже лучшей подруге стыдилась ответить, не то, что доктору, которого уважала как первоклассного специалиста и, в глубине души, на которую хотела быть похожей. Цунадэ ждала ответа. — Я… Я не справилась с оплатой. — Сакура выбирала как можно обтекаемые слова, словно она не живет в душной клетке на задворках большого города. Словно она не должна всему миру больше, чем может заработать фельдшером за год. — Но я планировала вернуться к учебе, если… Если получится. Сакура замолчала. Она поняла чем вызван этот разговор. Ее навыков недостаточно для занимаемой должности. Даже для фельдшера нужно полное образование. — Цунадэ-сама, я знаю, что совсем мало что умею, но я стараюсь! Я… Мне очень нужна эта работа! Последняя фраза звучала совсем уж жалко. Более жалкой Сакура могла выглядеть на паперти, прося милостыню. А впрочем, так ли велика сейчас разница? Цунадэ выглядела спокойной, даже слишком расслабленной для человека, который собирался прогнать недоучку. — Жаль, что ты так привязана к отделению скорой помощи. Я хотела взять тебя к себе интерном. — Ч.что? — Шизунэ уезжает на полгода на повышение квалификации и мне нужен ассистент. Мне казалось, ты хотела работать у меня. Сакуре казалось, что она бредит, что у нее кружится голова. Даже в институте она не рассчитывала на что-либо подобное, а уж взяв академ и вовсе… — Цунадэ-сама, я не знаю что сказать… Я ведь даже не практиковалась в хирургии, только теория. — От тебя мне сейчас нужно только одно да или нет. — Да. Конечно да! Цунадэ улыбнулась впервые за всю их беседу и захлопнула лежащую на столе папку. — Тогда иди, отдыхай. Я жду тебя в понедельник утром.

***

Сакура шла по пустому коридору как оглушенная. Она прокручивала в голове слова Цунадэ снова и снова, глупо улыбаясь. Сакура не помнила, когда была так счастлива за последние пару месяцев. Руки так и чесались набрать Ино и рассказать ей обо всем: о Саске, о новой работе, о том, что теперь ей почти не стыдно говорить о себе. Сдержав порыв набрать Ино, Сакура зашла за стойку регистратуры. В обеденный перерыв окошки были пусты. Взяв со стола старый телефон с допотопным диском вместо цифр, Сакура стала набирать номер. — Алло, мама, это я.

***

Выходя из подъезда общежития, Саске заметил знакомую машину. Суйгецу ждал его, вальяжно облокотившись об капот и согревая руки в карманах. — Знаешь, я до последнего не верил, что ты будешь ошиваться здесь всю ночь. — Зачем ты здесь? Суйгецу жестом пригласил Саске в машину. — Наш шеф в приступе заботы о собственных подопечных дал указание узнать где ты пропадаешь так часто. Зная масштаб такой заботливости, Саске понял, что влип. Суйгецу же продолжал: — Я, признаться, думал, что ты опять вышел на федералов. Ну, или они на тебя. Вот и решил перехватить, пока тебя «наши» не выследили. И никак не предполагал, что ты спутался с той серой мышкой на мосту. Саске молчал. Если Суйгецу так запросто нашел его в этой дыре, вопрос времени, когда о Сакуре узнает Орочимару. Он ведь знал, что так будет, с первых дней знал, что Сакура будет проблемой в его жизни. Но приходил к ней, оставался рядом с ней, переспал с ней, думая, что делает ей одолжение. Но разве сам он не отдыхал рядом с ней? Не чувствовал это спокойствие, забвение от собственной жизни? Это нужно было прекращать. Вернуть статус-кво в их отношениях, дать всем понять, что Сакура всего лишь первая встречная и ничего для него не значит. И в первую очередь дать понять это самой Сакуре. Чтобы не смела больше попадаться ему на пути. Это нужно было прекращать. Бросить эту грязную работу, пока не поздно. Завязать с оружием и наркотой, сменить имя, город и все, что связывало его здесь. Может, стоило опять уйти по контракту. Да, так даже лучше. Вернуться в горы, на высоту, где всем плевать кто ты и откуда, и кем был на гражданке. Суйгецу свернул на оживленную магистраль, в наглую подрезая газель скорой помощи, отчего водитель последней отчаянно засигналил. Под этот противный звук Суйгецу не сразу расслышал: — Нужно уходить. — Чего-чего? Менты что ли сзади? — Нужно уходить. От Орочимару, от федералов. Насовсем. — Саске, ты чего? Совсем тронулся? Куда валить-то? Из нашего бизнеса дорог только две: на нары или на тот свет. Да ты и сам знаешь… — Федералы уже взяли нас под контроль. Сегодня им выгодно закрыть глаза на контрабанду оружия, завтра все переменится. И либо будешь работать на них, пока свои не прирежут. Либо — пойдешь в Кресты. А статей тебе пришьют — на всю жизнь хватит. Суйгецу крепко призадумался. В словах Саске была своя правда, но вот так, на ровном месте бросить единственное, что он умел в жизни, уйти с заплечным мешком в никуда в надежде, что не отыщут — такое себе. — Что предлагаешь? Не думай, что я уже готов бежать навстречу ветру и радуге с пустыми карманами, но выход у нас какой? Саске молчал какое-то время. У Орочимару полно знакомств на всех верхах и низах, просто так их никто из города-то не выпустит. Аэропорт и вокзал отпадают. Хотя последнее… — Через две недели у нас очередная поставка груза на путях. Вагоны пойдут на юг через таможню. Пересечем границу — а дальше ни одна крыса не прознает кто мы и откуда. Об остальном плане Саске промолчал. Суйгецу не был рьяным последователем Орочимару, но явно не одобрил явную подставу своих. — Эх, жаль, телку свою придется оставить… Она меня всего испилила, что на юга ее не вожу, — Суйгецу привычно схохмил, говоря так о девушке, с которой жил не один год. Впрочем, за Карин он был спокоен — у той в родне был кто-то не из маленьких людей, если что ее не тронут, — Ну а Джуго скажем? — Я сам с ним поговорю.

***

Какаши ждал Саске возле фонтанов на людной площади. Следи кто за Саске, вряд ли бы смог подслушать разговор. Поздравив с успешно завершенной операцией, Какаши протянул собеседнику конверт из жесткой коричневой бумаги. — Что это? — пакет был совсем тонким, на ощупь с документами. — Посмотрите. Но не здесь. Это благодарность за услугу. Надеемся, не последнюю. Саске не ошибся, что одной «просьбой» знакомство с Какаши не ограничится. Убрав конверт во внутренний карман куртки, он спросил напрямую: — А как насчет взаимной услуги? — С внутренним удовлетворением Саске наблюдал за секундным замешательством этого дотошного пса. Обсудив детали задуманного дела, Саске боковым зрением заметил за собой хвост. Люди не были ему знакомы, но опытным взглядом отличил их от обычных зевак. Разойдясь с Какаши в разные стороны, Саске, петляя между прохожими, направился к театру-варьете, чьи белоснежные колоны выходили прямо к фонтанам. Хвост шел за ним, также разделившись и зажимая в кольцо. Обойдя одну колону, Саске проскользнул в двери театра, где как раз выходила толпа зрителей после окончания спектакля. Затерявшись между ними, Саске пробежал к лестнице на балконы, а дальше — в незаметную дверь, соединявшую с кулисами. Когда-то Саске передавал здесь пару пакетов с порошком через приезжих актеров. Попросив о встрече с Какаши рядом с театром, Саске предполагал, что уходить придется через задний дворик варьете. Еще неделя и все закончится. Либо он покинет этот город. Либо его убьют. Но до тех пор у Орочимару, даже если есть подозрения, не хватит доказательств в его предательстве. Одна замеченная встреча с неизвестным лицом ничего не значит. У Саске оставалось одно неоконченное дело.