Некоторые любят и постарше. Потерянный покой.

— Это так странно, Дон. Новое место, а проблемы старые. — Если их не решать — они так и будут виться хвостом. Т/И, в шутку толкнув Дона в плечо и услышав смешок, улыбнулась: — Дурак. — Кто виноват, что у меня руки чешутся всё починить? — Ответить на сие не могу от слова никак, но в процессе ты всегда как старик. Плюёшься через раз, жалуешься на спину и ненавидишь очередного не пришедшего сантехника. — Вечно их в праздники не дозовёшься! Ладно, перекрой кран и неси тряпки на балкон, пусть сохнут. Тазик оставь там же. Т/И, подшучивая над спиной Дона, и сама согнулась с кряхтением, поднимая с пола тазик, из которого ещё не была слита грязная вода. Осторожно неся его на балкон, девушка, качнувшись при повороте, едва не облилась этой противной мутью. Плюнув, она, поставив тот на ближайший стул и отнеся тряпки к бельевым верёвкам, избавилась от воды, вылив ту в унитаз, и, бросив таз у входа на балкон — было лень наводить чистоту — наскоро вымыла руки и лицо в тазу с чистой водой. Как скоро она снова сможет принять нормально душ, знал только великий Ктулху. Снимая и бросая грязную одежду в корзину для стирки белья, Т/И, вытираясь гигиеническими салфетками, бормотала: — Хоть в спортивную секцию иди, там всегда душ и свежие полотенца. — Ага, бассейн с хлоркой и детской ссаниной. Потерпи, не растаешь. Дон, сам уставший вусмерть, вышел из ванной, и, как попало раскидав одежду по пути в гостиную, плюхнулся на диван. Т/И, последовав за ним, бухнулась в кресло. Не было желания даже достать до пульта, не говоря уже о том, чтобы что-либо смотреть. И всё же, чтобы хоть как-то переключиться, девушка, взяв устройство, включила рандомный канал. Вскоре Т/И, услышав со стороны дивана похрапывание, и сама не заметила как задремала.

***

Неведомый лес, зелёный и густой. Почему же в столь светлое время суток он такой мрачный и непроглядный? Как она сюда попала? И кто этот странный парень перед ней, бледный как поганка и с угрюмым выражением лица, будто она его сильно обидела? Но вот она начала о чём-то догадываться… — Эдвард, просто, блять, поясни, какого лешего ты творишь?! КАК ты смог спасти меня за миг до того, как я попала бы под колёса? — Скажи спасибо, что я тебя спас! О чём теперь жалею, вьешься за мной повсюду. — Я, в конце концов, имею полное право тебя разок остановить и спросить! А ты, как идиот, вечно от меня бегаешь, хотя мог бы потерпеть! Хотя хуй с ним, я в курсе, почему ты бегаешь от меня как кот при виде огурца. — Ну и? Раздражённый разговором, парень, стараясь не смотреть на неё, морщился и прикрывал нос рукой, словно учуял что-то противное. Может, она воняет? Что поделать, мысленно пожала плечами Т/И, за свою жизнь она и близко не пахла розами. А тем временем… — Я знаю, кто ты. Парень, осклабившись, приблизился к лицу Т/И и прошептал: — Давай же, скажи это громче. — Ты больно выкобенистый спермотоксикозник! И вампир, к слову. Отстранившись от Т/И, так же внезапно, как и приблизившись, парень, встав на ближайшую корягу, сказал: — Потому что каждый раз, когда ты рядом я схожу с ума от твоего запаха. Ты мой наркотик, ты мой личный сорт героина… — А обычным герычем чего не торчишься? Короче, кровосися, утомил, уговор такой: ты меня спас от дорожного ЧП, спасибо, все дела, а я в качестве благодарности не раскрываю твой секрет и больше мы друг друга не беспокоим. Идёт? И не криви нос, когда рядом прохожу, так и хочется ведро для блевотины дать! Внезапно Эдвард, обнажив клыки, одним прыжком спустился к Т/И, и, повалив на землю, прошипел: — Я ни за что тебя больше не отпущу, дорогая. То, с какой резкостью он сменил раздражение на гнев, свело на нет всю уверенность. Теперь хотелось лишь одного — кричать как можно громче и вырываться, пока обезумевший вампир, в попытках добраться до шеи, тряс девушку за плечи… -Т/И! Проснись, это сон! Всё не реально! Открыв глаза, дрожащая Т/И, увидев перед собою Дона, крепко обняла его, всхлипывая и матерясь сквозь зубы. По телевизору шли «Сумерки». Осознав, КТО ей приснился, Т/И вытерла кулаком оставшиеся после сна слёзы: — Всегда ненавидела сопливые драмы! Усадив Т/И на диван, Дон, выключив телевизор, сказал: — Подожди здесь, я схожу за водой и успокоительным. — Не надо, мне лучше. Но Дон, не услышав, уже ушёл на кухню. Обняв подушку, Т/И, укусив себя за руку, с радостью ощутила боль и, разглядывая место укуса на свету — Дон включил свет, выходя из комнаты — смотрела, как следы зубов постепенно исчезают. Наконец-то она проснулась и владеет своим телом. Какой по счёту кошмар за месяц? Девятый? Для её лечащего доктора это было бы прогрессом, ведь раньше это случалось чаще. И тогда, ничего не соображая от недосыпа и прочих «приятностей», она отказывалась спать или спала сутками. Работа помогала стабилизировать режим дня, вместо снотворного используя натуральное средство — усталость. Впрочем, сейчас не об этом хочется думать. Да и вообще думать. Где та самая блаженная пустота в голове, когда она так нужна? — Держи. Пей быстро, лекарство довольно горькое. Взяв из рук мужчины таблетки и стакан, Т/И за один глоток разобралась с пилюлями, поспешив запить их оставшейся водой. Дон оказался прав, во рту остался неприятный горьковатый вкус и вода не особо с этим помогла. Отдав стакан и кивнув, девушка легла на диван. Дон поставил стакан на тумбочку и устроился рядом. Лениво уткнувшись носом в грудь мужчины, Т/И, шумно выдохнув, пробормотала: — Когда там к врачу надо? Я забыла. — На следующей неделе. Дон, погладив Т/И по волосам, осторожно прижал её к себе. Слабо улыбнувшись, она, обняла его одной рукой, вздохнув. И когда она успела сменить походы в кафе на походы к доктору? А ведь ей не не так много лет, чтобы спешить занимать очередь к работнику в белом халате с жалобами на давление и расшатанные нервы. Словно прочитав её мысли, Дон сказал: — Хорошо, что успели записаться на приём, сейчас к нему не пробраться даже «просто спросить», полным-полно беременных и парней, сдающих дедушкины анализы для комиссии. Интересно, но сработает ли? — А ты служил? Прыснув, Дон, закатил глаза: — Т/И, в годы моей юности не служить — себя не уважать. С теми, кому повезло остаться дома, ни одна девушка тесно общаться не хотела. И похуй, что остальным «везунчикам» ещё сопли надо было вытирать, служи или раздвигай булки перед дембелями! Конечно, в прошлом такой дедовщины не случалось, но кто знает. Меня это не особо коснулось. Ну, скорее немного было. — То есть? Замолчав, Дон опустил глаза, стыдливо улыбнувшись. Не понимая, почему лицо мужчины покраснело, Т/И, подняв брови, спросила: — Ты по мальчикам что ли был? — Что? Нет, конечно! Я как раз после армии со своей женой познакомился! Просто… Усмехнувшись, Т/И, тыкнув пальцем в пунцовый нос мужчины, сказала: — Хорош стесняться. Рассказывай. С виноватым взором провинившегося щенка, Дон, улыбнувшись, закрыл глаза и, помолчав какое-то время, с заметным, может даже нарочным, пофигизмом, начал: — Я как-то раз ночью, пока все дрыхли, выбрался покурить. Стою, никого не трогаю, сигарету на веточке держу — раньше же руки нюхали, и мы, чтобы не спалиться, искали подходящий хворост и держали свои драгоценные бычки на весу, как сейчас держат суши палочками. Когда с корешами одну раскуривали, когда две. Мне повезло найти момент, чтоб ни с кем не приходилось делиться. Стою себе, пускаю колечки… И тут меня кто-то за плечо сзади трогает. У меня душа в пятки ушла, оборачиваюсь — а это сержант наш. Думал мне хана, а он закурить просит, засмущался словно не сигарету, а деньги в долг попросил. Я и дал, мол, держи, говорю, сигарета целая почти, только начал. Он стоит, курит, я собрался уходить, а тут он меня снова тормозит… Смущённый Дон старался не сдавать позиций, но всё равно Т/И замечала, как участилось его дыхание, а сердце забилось куда быстрей обычного. Подозревая, что будет дальше, девушка не стала перебивать мужчину, продолжающего: — Спрашивает, как давно у меня интим был. Удивился я, но честно сказал, что по бабам с начала службы не ходил, не хочу честь мундира позорить. Похвалил, снова спрашивает, мол, а было ли у меня с мужчинами? Нет, говорю, да и близкие не одобрили бы, узнай они о таком. И тут меня будто дубиной огрели. Спрашивает, не хочу ли попробовать такую практику в его компании. Стоит, молчит, я красный как свекла, что сказать не знаю, отказать страшно, да и согласиться тоже, мало ли за какие гаражи меня поведут и что сзади засунут! Однако дёрнуло меня что-то, я и дал добро… Протерев лицо ладонью, Дон, спустившись с дивана и устроившись на полу спиной вниз, протёр уже и глаза. Пот, стекая со лба вниз, неприятно скатывался возле век и бровей, отчего хотелось вытираться холодным полотенцем. Взяв с тумбочки газету, Т/И, спустившись к мужчине, начала махать на него словно веером. Показав большой палец в знак благодарности, Дон усмехнулся: — Меня и правда тогда повели, только не за гаражи, а на склад, где солдаты комнату для девиц оборудовали, — продолжил он. — Нелегально, конечно, официально там нет ничего, очередная служебная комнатка для мётел. Зашли мы и давай лобызаться, он меня раздевает, на колени встаёт и с хуйцом моим работу начал. То руками, то ртом — я знать не знал, что мужчины так могут! Весь ум потерял, стою, у самого колени трясутся… долго не продержался, кончил. Сержант увидел, усмехнулся, меня раком поставил, анус чем-то смазал — и палец туда. Я чуть не в крик, а он знай себе двигает да себе помогает — слышно было, как штаны расстёгивал и волыну надрачивал. Второй палец вставил, третий, а мне и приятно стало, стою в боевой готовности… Дальше Дон замолчал, видимо не находя в себе сил внятно говорить, закрыв глаза он засопел. Т/И, переведя взгляд на его пах, заметила твёрдый стояк, с головки которого сочилась вязкая субстанция. Девушка, возможно, могла бы сейчас укорить любимого или устроить истерику, однако ситуация ей, как ни странно, нравилась. — И как тебе? — невозмутимо спросила она, делая вид, словно не замечает нарастающего возбуждения мужчины. — Не очень зашло? — Я после того раза вообще о женщинах думать не мог, — пыхтел Дон. — С женой, правда, как познакомился о том случае забыл, а потом беременность, роды, ссоры, развод… Больше отношений не хотел, стал коллекционировать порнуху. И, пока квартиру сдавать не начал, сидел вечерами да самоублажением занимался. Подушку кусал, чтоб не стонать в голос, да ночью потом вёдра использованных салфеток выносил и жильё проветривал. Потом с тобой познакомился, а дальше знаешь. Кажется, лишь сейчас Дон заметил у себя стояк. Стыдливо прикрыв тот подушкой, мужчина, сев, отвернулся: — Извини, Т/И, я не нарочно. Тоже мне экспериментатор нашёлся. Песок сыпется, а мне неймётся, тем более такое! — Подожди немного, Дон, я отойду на минуту. И, поднявшись с дивана, Т/И вышла в коридор, к коробкам из-под обуви. Достав из залежей самую нижнюю, она, огибая ещё не высохшие лужи, вернулась обратно, и, ловя недоумевающий взгляд Дона, поставила коробку на диван: — Хорошо что рассказал. Напомнил мне о нераспакованной посылке от Люси. Помню, мы заключили пари, и проиграй я — она прислала бы мне по почте набор секс-игрушек. Как ты наверняка понял, победа была за ней. Вскрыв коробку, девушка, избавляя нехитрую поклажу от упаковочной бумаги, краем глаза заметила, как Дон, всё ещё сидя на полу, смотрел на неё с растерянным видом. — И что она туда положила? — спросил он, пока Т/И, раскладывая распакованные игрушки перед ним, занималась оставшимися. — Ох ты ж блин… приличная поклажа. Вибраторы, анальные шарики, вагинальные, дилдо с батарейками и без, смазки и упаковки с презервативами — от разнообразия «инструментов» разбегались глаза. Эрекция, более-менее успокоившись за кратковременное отсутствие Т/И в комнате, вновь дала знать. Не зная, как себя спрятать, Дон поднялся было с пола, чтобы уйти… — Ладно тебе, Донни, поздно убегаешь с корабля, когда дно пробито. Усмехнувшись, Т/И села напротив Дона. С нарочито задумчивым видом, смотря на своеобразную коллекцию, девушка о чём-то бормотала себе под нос. Дон расслышал лишь «какую же выбрать первой?», и, неловко пожав плечами, не глядя указал пальцем куда-то вперёд: — Может, эту хочешь? Только как я её нацеплю-то на себя? Выбранным «кандидатом» оказался фаллоимитатор телесного цвета. С виду обычный, мягкий на ощупь, средний размер, без батареек. Вряд ли бы на него обратили внимание, если бы не одно кожаное дополнение в виде трусов с ремешками. Нетрудно догадаться, в каких кругах такая «игрушка» популярнее всего. — А тебе не придётся, Дон, — лукаво улыбнулась Т/И, потянувшись к упаковке с клубничной смазке. — Видишь ли, я давно хотела попрактиковать что-то такое, да вот не знала, захочется тебе или нет. Говоришь, что тогда тебе понравилось? — Эм…ну да, а что? Поманив мужчину пальцем, Т/И, отодвигая остальные игрушки в сторону, взялась за горло подползающего на четвереньках Дона и, притянув к себе, жадно поцеловала в губы. Явно обезоруженный происходящим, тот, стыдливо замычав, подался ей навстречу, не смея прервать их влажный поцелуй с языком. Кажется, он стал понимать, что будет дальше. — Если, конечно, ты не хочешь — я остановлюсь. Прервавшись, Т/И, прошептав у самого уха Дона, опиралась обеими руками об пол, чтобы не упасть. Опустив взгляд на оставшуюся возле них секс-игрушку, Дон, усмехнувшись, обхватил талию девушки и, слегка куснув той ухо, также шёпотом ответил: — Никогда бы не подумал, что ты решишься пошалить со мной вот так. Тебе действительно не противно? — С чего бы? Я, конечно, не Люси, что готова пуститься во все тяжкие, но доверить тебе свои самые сокровенные места готова давно… Как, надеюсь, и ты. — Только давай с чего-нибудь поменьше размером начнём, я немного отвык. Кивнув, Т/И попросила Дона встать на четвереньки. Мужчина, послушавшись, опустил голову и от всё ещё мучающего его стыда закусил губу. Девушке же смущение партнёра нравилось не меньше, чем его фетиш, об источнике которого он наконец-то ей рассказал. Решив подразнить его для начала, Т/И, не слушая тихих возмущений Дона, то целовала, то покусывала ему спину и поясницу, отчего член мужчины, и без этого эрегированный, сочился всё сильней. Нарочито нежно помассировав ему ягодицы, Т/И, в предвкушении облизнувшись, шлёпнула по ним. Дон, охнув, не сдержал усмешки: — Вздумала побаловаться перед процессом? — Ты против? Я могу и прекратить. — Нет, я… Ох. Поднявший было голову Дон, не сумев выдержать взгляда Т/И, зажмурился и, отвернувшись, с шумом выдохнул. Девушка, заводясь от происходящего, выдавила на пальцы добрую треть смазки — вряд ли это будет лишним сейчас — и, приставив один палец к анальному отверстию, вполголоса спросила: — Ты готов? — Да, но… не спеши, хорошо? Я в то место не так часто… Кхм, ублажаюсь, анус же. — Я понимаю. Осторожно вводя палец, Т/И, услышав обрывистый вздох Дона, ощутила, как мышцы ануса, на мгновение сжавшись и сдавив палец, постепенно расслабились. Там было довольно узко, и, как оказалось, чувствительно, судя по реакции мужчины. Куснув того за ягодицу, Т/И, свободной рукой аккуратно помяв ему яйца, добавила второй палец. Застонав, Дон, взявшись зубами за кулак, весь покрылся мелкой дрожью. В его вновь помутневшем сознании, где боролись стыд и наслаждение, начинали стираться грани реальности, отчего он с трудом мог подобрать связанные логически предложения, если бы Т/И сейчас спросила бы его снова. Уткнувшись лицом в пол, он уже вовсю надрачивал себе член, хрипло постанывая от так похабно хлюпающих пальцев Т/И, медленно растягивающих его анус. И, когда добавился третий палец, Дон, громко охнув, не сразу понял, как кончил на пол. — Чёрт! Прости, Т/И, не думал, что я так быстро закончусь. Уф, и правда давно этим не занимался. Но Т/И, достав пальцы и вытерев те салфеткой, лишь усмехнулась и, снова шлёпнув Дона по заднице, сказала: — Оно и к лучшему. Ведь я только начала и не остановлюсь, пока не кончишь снова… — Что ты имеешь в виду? Т/И, разобравшись с хитрым механизмом ремешков, надела «трусы» и закрепила на тех фаллоимитатор. Дон, в повисшей тишине посмотрев назад, увидел её с игрушкой наготове, и, снова покраснев, как можно удобней встал в позу раком. Успокоившаяся эрекция вернулась, в теле приятно ёкало от каждого прикосновения Т/И к зоне паха. Вот анус осторожно массирует увлажнённая смазкой головка секс-игрушки. Странное глухое чувство в затылке нарастало. Хотелось, чтобы игрушка вошла глубже и как можно скорее, пусть и после столь долгого воздержания. Т/И, придерживая Дона за талию, ввела игрушку на половину. Мужчина, тяжело выдохнув, закатил глаза. Возбуждённое лицо, как и тело, покрылось испариной. Размякший и покорный, словно тесто, в руках Т/И, он будто помолодел на десяток другой лет, становясь в своей голове меньше и отдаваясь во власть девушки, точней, если говорить о происходящем, госпоже. Прошептав: «Трахни меня» — Дон, опираясь об пол руками, застонал. Т/И, уже не церемонясь, начала активно двигать бёдрами, насаживая мужчину на фаллос как потаскуху, дорвавшуюся до свободного члена. Смазка заметно помогала в проникновении и подавлении болевых ощущений. Верней, последних просто не было, был лишь кайф и приятный дурман в сознании. Не скупясь на пошлое словцо, Т/И, шлёпая Дона по заднице и в перерывах вручную помогая ему с членом, не сбавляла темпа, и, долбя мужчину, не замечала покалывания в теле, намекающие на усталость. Становилось душно, девушка и сама еле-еле соображала, всё, что ей хотелось — продолжать и продолжать. Чувствуя вновь подступающий оргазм, Дон, пробубнив: «Я скоро!» — как мог опирался одной рукой об пол и усиленно дрочил другой. И, когда Т/И с чавкающим хлюпаньем вытащила игрушку из растянутого ануса мужчины, тот, упав на бок и поджав ноги, с глухим стоном кончил, в этот раз попав себе на живот…

***

Целуя парня в губы, Сара, всё ещё тяжело дыша после бурного секса на диване, легла на спину. На бледной коже девушки, в особенности возле груди и на шее, красовались свежие следы от засосов и укусов. Впрочем, брюнет и сам выглядел не лучше, особенно его расцарапанная спина. Ничего не соображая, тот, кое-как встав, поковылял на кухню. Сара же, радуясь минутной паузе, в попытке отвлечься от произошедшего, прокручивала в голове свой план, где она, сдружившись с кем-то из коллектива Т/И, кого та не заподозрит в неладном, позже скинет ей анонимный компромат на Дона, представляющий из себя аккуратно отфотошопленную версию текущих фоток, сделанных Сарой в процессе. Незаметно для бедного паренька. А чтобы Т/И поверила в измену своего сожителя — и небольшой видео отрывок, снятый со встроенного в углу комнаты жучка, где с нужного ракурса парень был очень похож на Дона. А голос девушка отредактирует. И, когда Дон останется ни с чем, Сара прикарманит Т/И, да так, что больше никто её не отберёт! Мечтая, Сара, ойкнув и зажмурившись от боли под грудью — там был особенно сильный укус — ощутила к себе отвращение. Ей стало мерзко от всего того, что она делает. Как вторгалась на территорию Т/И, как легла под левого парня, как снимала их коитус — до каких глубин ей ещё предстоит опуститься, чтобы остановиться? А если Т/И узнает правду и окончательно её возненавидит? Будет ли работа проделана насмарку? В мыслях появилось лицо брата. Хохоча и склабясь, тот, показывая факи и глумясь, говорил о том, как Сара обречена на провал и Т/И никогда не достанется ей, а он, несмотря на тюрьму, всё равно добьётся того, чего так хочет… — Нет, — мрачно сказала Сара вслух. — Не хочешь? Ладно, если что — говори. Опомнившись, Сара, проморгавшись, увидела сидящего на краю дивана парня, пьющего из стеклянной бутылки холодную газировку. Кажется, он предлагал ей попить? — А знаешь, давай. Что-то мне жарко. Парень, когда Сара выхватила из его рук бутылку и, случайно облив его, жадно допила остатки, пожал плечами и, направляясь в душ, подобрал разбросанную одежду. Блондинка же, осушив бутылку, закашлялась. Кажется, она поспешила в попытке утолить жажду. Не хватало ещё поперхнуться.