Butterfly

      Зябкий ветер слегка подул в лицо, небрежно выбивая из прически несколько прядей. Мужчина практически сидел на капоте служебной машины, сложив руки на груди, и тихо отстукивал пальцем ритм на своём предплечье. Вся его поза выдавала одновременно и спокойствие вкупе с контролем над ситуацией, и дичайшее волнение, которое не первый месяц скреблось в глубине души. А что если и в этот раз не сможет?       Мужчина поёжился, сам не зная от чего: то ли от того, что оставил куртку в машине, чтобы в случае погони она не сковывала его движения, то ли от внезапно наступившей тишины. Тишина? Что за черт?       В один момент всё оборвалось, словно кто-то резко вытащил наушники из плеера, а ты так и остался стоять в них. Никаких звуков. Все смолкло. Абсолютно.       Мужчина криво ухмыльнулся, пытаясь скрыть нарастающий животный страх, но всё так и кричало о неправильности происходящего. Неправильность — какое подходящее слово для его жизни.       От таких мыслей его передернуло. Нельзя погружаться в себя в такой неправильный момент.       Ухмылка лишь сильнее растянулась на лице, когда он услышал едва уловимый в обычных условиях треск ветки. В полной тишине он прозвучал невыносимо громко, заставляя сердце биться чаще. На лбу выступило пару капель пота, который неприятно щекотал кожу. Ладони в один миг сделались влажными и холодными. В этот раз я должен успеть.       Сделал глубокий вдох. Плавно, не создавая лишнего шума в оглушительной тишине, встал с капота. Схватил ружье, перекладывая его в руках.       Как только ноги в полной мере ощутили землю под весом тела после столь продолжительной неподвижности, сделал первый шаг по направлению к лесу. — Сайлас, я не хочу тебя убивать, я лишь хочу тебе помочь разобраться с этим, — прокричал мужчина в тьму леса. Очень даже хочу. И однажды убью. — Я знаю, что ты меня понимаешь даже в обличии монстра. Я пришёл с миром. Ага, а ещё с парой десятков серебряных пуль.       Он чувствовал на себе пожирающий взгляд из глубины леса. Мальчишка — охотник, он — добыча. Оружие в руках ничего не значило в этой пищевой цепочке, только придавало небольшой уверенности в защищённости, пусть даже мнимой.       В чаще леса послышался гортанный рык, который невозможно было перепутать ни с одним звуком животного. Потому что животные не смогут вложить в рык, как бы не старались, столько эмоций. Боль. Злость. Отчаяние. Жажда мести. Жажда крови.       Мужчина был уверен, что это тот, кто ему нужен. Брат и племянники сидят под замком. Он сам стал инициатором этого «заключения под стражу» на одну ночь каждый месяц.       Царапины на шее, любезно оставленные братом, начало щипать от пота, стекающего с висков. Я всегда должен защищать свою семью.       Больше обращенных не было, по крайней мере, известных ему. Это был Сайлас. — Ну же! Выходи!       Не успев продолжить, он услышал оглушительный визг колёс. И все звуки, как по щелчку, снова появились. Нет! Нет! Нет! Снова не успел. — Сука, я их лично пристрелю и закопаю, — прошипел он себе под нос.       Резко развернувшись в сторону служебной машины, срывается бегом с места. Ноги предательски ноют. Лишь дотронувшись до ледяного металла водительской двери, даёт себе время на несколько глубоких вдохов. Упирается лбом в стекло — оно приятно холодит разгоряченную кожу. Ещё чуть-чуть и, кажется, она зашипит.       Сев в машину, он ещё раз внимательно осмотрел местность на наличие движения. Ничего. Устало отложил ружье на соседнее сидение.       Надежда умирает последней. Даже если это надежда наконец-то пристрелить подростка-оборотня, который наложил проклятье на часть его семьи. И сделал невозможной жизнь всей семьи. Сделал его жизнь ещё более неправильной. Абсурд.       Дорога до предполагаемого места аварии прошла незаметно. Мозг отключился, мысли сначала путались, затем вовсе ушли. Он был на взводе — пальцы крепко, почти до боли, обхватывали руль, челюсть сжата до скрипа зубов, глаза стали чёрнее чёрного. Я снова не успел.       Все движения были на автомате. Вылез из машины, взглядом окинул место происшествия. Ничего серьёзного.       Подошел, поздоровался, представился, даже не посмотрев на людей. Правило трех «п» неизменно работает. Вернее работало, пока взгляд не скользнул по водителю и пассажиру автомобиля.       Сердце словно пропустило удар, руки опять стали холодными, под ложечкой неприятно засосало. Этого не может быть, очнись, прошло столько лет.       Захотелось дать самому себе пощёчину, а ещё лучше вышибить пистолетом мозги вместе с воспоминаниями. Лицо, которое ещё недавно было красным от жара, побледнело. Резко появившееся мысли об убийстве столь же резко пропали. В голове одна пустота. Пульс остро бил по вискам. Ты устал, тебе показалось.       Взгляд скользнул по едва заметной татуировке уродливой бабочки, сделанной на ребре ладони. Розовая кепка закрывала лицо. Таких совпадений не бывает.