Butterfly

2016 год

      — Лора Кирни! Немедленно спускайся вниз и покажись своему отцу! — крик матери болью раздался в голове. — У тебя пять минут.       Она лениво открыла глаза, уставившись в часы, стоявшие на тумбе около кровати — 9 утра. Ну и зачем мать разбудила столь рано, если прекрасно знает, что Лора пришла домой чуть больше пары часов назад.        Подъем ей дался тяжело, от резкой смены положения тела закружилась голова. Все так и кричало о многодневном недосыпе, организм сдавал позиции в этой битве. Головокружение ушло на второй план, уступая место новой волне тупой головной боли.        — Ну и жесть, пахнет жареным, — девушка разговаривала сама с собой, попутно пытаясь одеться во что-нибудь приличное. Перед отцом позориться не стоило, она и так чувствовала по интонации матери, что разговор предстоит серьёзный.       За последний год ей отчаянно хотелось понять одно — в какой момент она свернула не туда, почему отношения с родителями стали такими тяжёлыми. Напряжение в общении с ними давило на девушку с огромной силой, втаптывая её в грязь каждым нелестным словом отца или матери. Она позор семьи?        Открыв дверь, она почувствовала запах бекона, который заставил желудок поднять бунт — «Лора, мы не ели больше суток». Глубоко вдохнув, она втянула живот, чтобы заглушить нарастающую боль и тошноту. Она сильная, она справится.

***

      — Мам, пап, ну какой лагерь? Мне же уже 17 лет, я слишком старая для этого, — девушка попыталась все перевести в шутку, слабо улыбнувшись, — да и как вы тут без меня все лето?       — Не поверишь, но скорее всего намного спокойнее, чем с тобой, — отец не выглядит так будто шутит, — у тебя есть день, чтобы собраться, завтра я тебя лично отвезу в Норт-Килл.        С отцом было спорить бесполезно. Он был шире Лоры раза в два, выше почти на две головы. Она уже и не помнит, когда он в последний раз улыбался, да и улыбался ли вообще когда-то. По нему вообще было тяжело сказать, что он любит семью — можно лишь прочитать в его глазах, как он переживает каждый раз, когда Лора возвращается домой под утро. Всё детство он был рядом лишь физически, эмоционально он был отстранён от неё, она никогда не чувствовала заботу и поддержку с его стороны. Был далёк от воспитания собственной дочери, а сейчас, видимо, пытается наверстать упущенное. Пусть потом не удивляется, если я приведу в дом его ровесника и торжественно объявлю, что это мой жених.       Лора усмехнулась от такой мысли. Она с мальчиком и за ручку не гуляла, а тут уже мысли о женихе.        Нет-нет, внимания от мужской половины ей было достаточно, иногда даже слишком, но она была слишком избирательна. Ей нравилась игра, где она — хищник, а мужчина — жертва. Она хотела добиваться, чтобы мужчина отчаянно сопротивлялся, но в тайне хотел этого. Она хотела, чтобы эти отношения были неправильными, чтобы в обществе такое осуждали. Юношеский максимализм кричал в ней, предлагал кинуть ещё один вызов, вступив в табуированные отношения.        И обязательно, чтобы мужчина был старше, твёрдо стоял на ногах, уверенно смотрел на мир и смог её защитить. Никаких ровесников. Краткая анкета идеального мужчины Лоры Кирни. За это спасибо любимому папочке, который оставил неизгладимый след на её психике. И что только мама в нем нашла?        Мама… Ещё один горе-родитель. Лучезарная, постоянно весёлая, оптимистичная женщина. Но с одним небольшим «но» — это гиперопека. В детстве это выражалось в чрезмерной заботе, а сейчас это превратилось в один большой запрет на всё, что существует в мире. Кажется, была бы её воля, то Лора бы по ночам сидела в подвале, чтобы не натворить «глупостей».       Это была нескончаемая война матери и дочери, зачастую доходившая до побега из дома от девушки, домашнего ареста от матери, громких и продолжительных истерик с обеих сторон. Возможно, идея уехать на лето из этого ада под названием «дом» не такая уж и плохая. Может и там найдётся что интересное.        — Лора, — мать прокашлялась, — ты вообще с нами или в облаках витаешь?       Очнувшись от своих мыслей, девушка быстро сказала:       — Ага, — вдобавок своих слов кивнула головой, — я пошла вещи собирать.        И мгновенно ретировалась в свою комнату, громко хлопнув дверью напоследок, чтобы родители не забывали главного нарушителя тишины и покоя в этом семейном гнездышке.       — Она меня точно до сердечного приступа доведёт своими выходками, — отец устало потёр переносицу, — ты думаешь, что это не особо плохая идея? Не натворит ли она чего в этом лагере?        — Милый, успокойся, я тоже за неё переживаю, — женщина положила руки ему на плечи и легко сжала их, — ты же не думаешь, что я просто так выбрала этот лагерь?        Мужчина откинул голову на спинку стула и посмотрел ей в глаза с хитрым прищуром. В ответ он увидел взгляд, который был полон спокойствия и уверенности.        — И что же ты задумала, лиса?        — Начальник лагеря это хороший друг Джуди, ты её помнишь?       Мужчина лишь едва заметно прикрыл глаза, показывая свое согласие. Как он может забыть вечно докучающую женщину с фитнеса, которая только и делала, что давала советы по воспитанию его дочери.        — Так вот, она дала мне его номер, мы с ним созвонились и он вселил в меня уверенность, что все будет замечательно, Лора будет под контролем, — она улыбнулась, оскалила ряд белоснежных зубов от этих слов, — Крис, его зовут Крис. Да и тем более, у него брат полицейский, двойной контроль никогда не помешает.       — А ты рассказывала этому Крису, — на языке появился металлический привкус после произношения имени, мужчине это не понравилось, — насколько наша дочь, так скажем, проблематична?        — Да, практически всё: побеги, правонарушения, агрессия… Мне жаль, что наша дочь превратилась в это, но лагерь должен её исправить, я верю, — она сильнее сжала плечи мужа, — к нам вернётся послушная Лора, наша малышка станет ветеринаром, как и хотела. Мы заново станем дружной семьёй. Лагерь поможет. Хэкетт поспособствует.