Butterfly

       Я ещё раз оглядела себя в зеркало. Оверсайз вещи сидят замечательно, дают ощущение защищённости от внешнего мира. Лицо же явно выдавало моё волнение от предстоящего дня, вчерашнюю уверенность унёс очередной страшный сон этой ночью. А может это какой-то знак, ну типа как предупреждение?        От таких мыслей хотелось засмеяться своему отражению. Не похоже на меня, обычно душевные переживания обходят меня стороной. А тут волнуюсь из-за детских снов. Это точно не предупреждение, а примитивное волнение перед сменой обстановки. Придётся перетерпеть все трудности и невзгоды, которые могут лечь мне на плечи. Или все же кинуться родителям в ноги, умолять оставить дома и давать ложные обещания об исправлении? И обязательно слёзы, они уже лет 5 не видели как я плачу. Да и вообще, я очень тщательно скрываю большинство негативных эмоций. Я знаю, что не бывает плохих и хороших эмоций, они все необходимы людям. Но мне куда легче казаться всем оптимистичной и жизнерадостной девочкой, а негативные эмоции удобнее глушить глубоко в душе.        От самокопания оторвал голос отца, который крикнул, что мы уезжаем через пять минут. Видимо придётся самой спускать чемодан к машине, папа явно не намеревался с этим помочь. Ну и ладно, я сильная, лишний повод продемонстрировать это родителям. Пусть и дальше думают, что я безэмоциональный ребёнок, который не может быть слабым существом. Сами виноваты, что пытались воспитать своими старыми методами по типу «пряник и кнут». Пускай теперь пожинают плоды своих трудов, с ними идти первой на контакт я не собираюсь.        Чемодан был тяжёлым, что было странно, вроде вещей мало взяла. Это, наверное, совесть проснулась и решила сесть на хвост. Я улыбнулась этой мысли. Полагаю, что совести у меня нет, но, возможно, когда-то была. Может даже остатки где-то завалялись, если хорошо покопаться в себе.        Летний ветер приятно дотронулся до кожи. На улице только светало, выезжать пришлось рано утром, потому что тащиться до лагеря около четырёх часов. И это на машине! Боюсь представить, что на автобусе выйдет раза в два дольше. Спасибо родителям хотя бы за то, что они решили меня довезти до этой колонии. Хотя, скорее всего, это не более чем акт дополнительного контроля с их стороны. Боятся, что сбегу по дороге в лагерь, примкну к каким-нибудь кочевникам и останусь жить с ними. Ну да, это в моём духе, вполне вероятно.        — Лора, что ты туда наложила? У нас в доме теперь нет телевизора или холодильника? — папа пытался выдавить что-то вроде улыбки, — садись на переднее сиденье, я твой чемодан на заднее сиденье поставлю.        — Дорогой, — мама вышла из дома, — я дам тебе номер директора лагеря, он вас встретит в городе и покажет дорогу.        — Ладно, на заправке остановимся — позвоню ему, — папа подошёл к матери, обнимая её за плечи, — люблю тебя, увидимся вечером.        Мне давно не говорили слов любви, да я и не стремлюсь к этому. Я сама скупа на подобные слова, мне кажется, что любовь, пусть даже и к родителям, не для меня. Мне нравится моя независимость от подобных чувств, привязываться к людям губительно, это уж точно. Мне никто никогда не нравился, но многие были симпатичны. Я считаю это своим несомненным плюсом, ведь тебе не смогут сделать больно, если между вами не будет эмоциональной связи.        Машина уже была в пригороде, когда солнце полностью показалось на небе. Оно неумолимо светило в лицо, мешая проваливаться в сон. Черт, я надеялась выспаться по дороге в Норт-Килл, но лучи солнца разогнали последнюю надежду на это. Пришлось приходить в себя, оценивая обстановку вокруг.        Мы остановились на какой-то заправке, но папы ни в машине, ни рядом видно не было. Безумно захотелось выпить кофе, чтобы взбодриться. Интересно, есть ли тут магазинчик? Вроде как вывеска даёт утвердительный ответ на вопрос. Ну что ж, это отличный повод пройтись и размяться.        Выходя из магазинчика, я увидела папу, который разговаривал по телефону и одобрительно кивал головой. Стаканчик с айс-латте оставлял влагу в виде конденсата на пальцах. Все из-за нарастающей жары. Хотелось быстрее нырнуть в машину под холодные струи кондиционера. За несколько шагов до автомобиля я остановилась, слушая конец разговора. И итог разговора не сулил ничего хорошего, настроение вмиг испортилось.        — Хорошо, мистер Хэкетт, ваш брат будет нас встречать в городе? А-а-а, на въезде? Это ещё лучше, сопровождение от полиции никогда не будет лишним, — папа мягко засмеялся, — примерно через два часа будем в Норт-Килле.        Вот почему он не может вести себя так со мной? Мне всегда достаётся его тяжёлый взгляд с упреком и долгое молчание, а какому-то начальнику никому не нужной детской колонии с названием «детский лагерь» он уже смеётся в трубку. Несправедливо, но я привыкла, иголочки обиды уже не так сильно колят мое самолюбие.       Отец молча открыл дверь, молча сел и мы молча поехали. Ничего нового. Даже не хочет сказать, что нас будет встречать сельский представитель закона. А есть ли там вообще закон? Или там полиция только для украшения типа главной городской достопримечательности? Очень хочется, чтобы это был второй вариант, чтобы этот коп даже близко не подходил ко мне. Забавно, что я его даже не видела, а уже ненавижу. Думаю, что виной мои стереотипы и огромная нелюбовь к полиции. Они все одинаковые, все злые и неадекватные.        Все мои попытки заговорить с папой не увенчались успехом. После пары-тройки фраз от меня он сделал музыку громче и уставился на дорогу, показывая всем своим видом нежелание что-либо обсуждать со мной. Спасибо, папуль, за такой интересный диалог, который безусловно помог скоротать время в дороге. Давай дальше показывай, что я изгой семьи. Можешь вообще не забирать меня из лагеря в конце лета, сама как-нибудь доберусь.        Музыка в наушниках играла уже по третьему кругу, а все игры в телефоне надоели, когда я увидела огромный знак с надписью «Добро пожаловать в Норт-Килл». А может слёзно упрашивать папу не отвозить меня туда не такая уж и плохая идея? Может он сжалится, поцелует в лоб и мы поедем домой, приготовим вкусный ужин и весь вечер будем смотреть сериал?        Мои мысли о хорошей жизни прервал звук захлопывающейся двери — отец вышел из машины, а горячий воздух с улицы волной обдал моё тело. Мало того, что я за столько километров от родного города, так ещё и на улице расплавиться можно. Все с каждой секундой становилось только хуже. Там — друзья, свобода, развлечения. Здесь — незнакомцы, контроль, скука.        Недалеко от нашей машины стоял полицейский автомобиль, из которого вышел курносый парень в смешной форме — она явно была ему велика. Светлые волосы и веснушки лишь придавали ему комичности. А о походке я вообще думать не хочу — прыгучая, полная неуверенности. Он явно не в моем вкусе, что уже радовало. Не придётся портить ему жизнь своими подкатами. Да и вообще, это и есть тот грозный брат из полиции? Тогда стоит преподать ему ознакомительный урок, чтобы он обходил меня за несколько километров.        Пока папа рассматривал карты я решила действовать. Надо выждать момент, когда представитель закона переведёт свой туповатый взгляд на меня. Театру одного актёра быть. Я откинулась на сиденье в приятном ожидании.        Спустя пару минут я поймала его за наглым разглядыванием себя же, недолго же ты продержался, милый. Я подняла солнцезащитные очки на лоб, скривила губы в подобие улыбки, лишь бы не подумал, что у меня инсульт. Медленно растягнула несколько верхних пуговиц на рубашке, оголяя ключицы и шею. Его взгляд стал туманнее, рот медленно открылся. Моя рука скользнула по шее, медленно поднялась до лица, пальцы дотронулись до губ. Давай, Кирни, твой звёздный час. Я призывно положила один палец в рот, облизала его, немного подождала. Когда парень проглотил наживку, резко показала ему этим пальцем самый неприличный жест, оскалившись во все тридцать два зуба.        Средний палец, показанный копу, не был для меня чем-то новым, но вот на него произвёл самое нужное впечатление. Его лицо налилось кровью от злости, ноздри расширились, а в глазах играла детская обида. На что ты надеялся, малыш? Страха не было, лишь азарт.        Но мои игры прервал стук в окно, я повернулась в сторону звука и замерла под испепеляющим взглядом чёрных глаз. Азарт ушёл, появился страх.

***

      Я устало смотрел, как мой новоиспеченный стажёр пытался объяснить дорогу до лагеря. Самому выходить не хотелось — на улице стояла невыносимая жара, а форма тёмного цвета неприятно нагревалась даже в машине. Чёртов Крис нагрузил ненужной и лишней работой. В какой момент я из блюстителя закона превратился в гида по городу?        Чёрная и явно дорогая машина стояла под палящими лучами солнца. И что они забыли в этом лагере? Мужчина, который стоит с моим напарником, выглядит внушительно и довольно грозно. Несложно догадаться, что это и есть глава семейства Кирни, а дочь, наверное, осталась в машине.        Брат сказал, что она довольно проблематичная девочка, интересно посмотреть как она выглядит. Представляю её какой-нибудь приверженицей модной у молодежи субкультуры: чёрные короткие волосы, куча пирсинга и вычурная одежда. Ну или как сейчас они одеваются? Я не следил за модой, была куча более важных дел.       Ну и чего они так долго? Я решил выйти из машины и размяться, все тело уже ныло от долгого пребывания в одной позе. И, как оказалось, как раз вовремя — моему взору предстала интересная картина. Так-так, а вот это уже тянет на полноценный соблазн представителя власти.       Девушка на переднем сидении оказывала знаки внимания моему стажеру, слишком развратные для её возраста. Юная мисс Кирни любит поиграть с огнём?        Я с интересом продолжил смотреть на этот спектакль. Парень смешно растерялся от таких действий девушки, даже не двигался. Осуждать его я не собираюсь, сам не знаю как повёл бы себя в такой ситуации. Сколько ей вообще лет? Издалека не видно черт лица, только силуэт, который уже призывно растягнул пуговицы на своей одежде.        Подходя ближе к машине, я стал очевидцем ещё более непристойного поведения. Это заставило мои ноги прирасти к земле. Девушка тонкими пальцами медленно вела себе по шее, поднимаясь выше, алые губы были разомкнуты и покорно обхватили вложенный в рот палец. Господи, ей точно меньше восемнадцати? Сердце предательски стало биться чаще, мурашки возбуждения побежали по спине. Если она продолжит свои издевательства, то мое возбуждение увидят все, включая её папочку. А это ничем хорошим не закончится. Полицейский, у которого стояк на его несовершеннолетнюю дочь. Замечательно. Надо перевести взгляд на своего стажёра, он уж точно меня не привлекает в сексуальном плане.        Я пришёл в себя только тогда, когда краем глаза заметил резкое движение в машине, а лицо парнишки резко поменяло выражение. А вот это стопроцентное нарушение закона — средний палец, показанный с таким вызовом, стал последней каплей моего терпения. Надо вмешиваться. И держать её подальше от себя, это не мои проблемы, а проблемы Криса.        Я аккуратно постучал в пассажирское окно, чтобы привлечь внимание юной особы. Светлые волосы, приятное лицо, опрятная одежда. Я точно не так представлял себе проблемных детей.        — Здравствуйте, мисс. Сержант Хэкетт, — я довольствовался испугом в её синих глазах, — а Вы не слишком юны, чтобы вести себя так? Полагаю, что Ваш отец не в курсе ваших телодвижений в сторону моего напарника.        Её дыхание стало тяжелее, пальцы сжали ткань шорт. Я добился испуга. Остался конечный штрих на собственном образе, который она уже нарисовала у себя в голове. Я наклонился ближе:        — Если хотя бы одна подобная выходка будет в мою сторону, то разговаривать с тобой я уже буду по-другому. Держись от меня подальше. Я не твоя нянька, на тебя мне абсолютно плевать.        Я добился нужного эффекта — в глазах читалась ярость, обида и страх. Только слез не хватало. Ну что же, Трэвис, ты как всегда молодец. Огородил себя от лишних проблем одним монологом. Вечером можно наградить себя стаканчиком терпкого виски.       Я развернулся и пошёл в сторону машины, не собираясь даже знакомиться с её отцом. Дочери хватило.        В спину врезалость тихое:        — Мудак… И это было чистой правдой. Святым меня не назовёшь.