Butterfly

      Страх постепенно обволакивает все тело, добираясь до горла, дышать становится труднее. Сердце бешено бьётся, чуть-чуть и оно выпрыгнет из грудной клетки, оставив девушку биться в предсмертных конвульсиях. Ноги становятся ватными, с каждым шагом всё меньше и меньше поддаются, отказываясь идти дальше — в тьму леса. Убей его. Убей её. Убей их всех.        Голоса в голове начинают гудеть, превращаясь в рой пчёл. Девушка падает на колени, хватаясь за грудь. Ветви ели, лежащие на земле, неприятно впиваются в голую кожу ног. Внутри все крутит от боли, хочется ногтями содрать кожу с тела, достать до внутренних органов, дать им свободу, чтобы избавиться от этого дискомфорта. Не жалей себя. Не жалей никого.        Силы покидают измученное тело, она плашмя падает на землю, ударяясь лицом о собственное предплечье. Темнота вокруг начинает сгущаться, порывы ветра становятся холоднее. Кажется, что изморозь покрывает тело. Дыхание становится тяжелее и медленнее. Посмотри. Посмотри на меня.        Она была готова взвыть от собственной беспомощности, молиться всем богам, чтобы этот чертовски необходимый выброс адреналина все-таки случился. Но мышцы отказывались слушаться, её словно парализовало. Страх. Паника. Безысходность. Ты сильная. Борись с этим.        Новый голос заставил немного прийти в себя, дал слабую надежду на то, что она не одна должна бороться с этим. Он был тихим, но она пыталась сосредоточиться лишь на нем. Спустя несколько попыток, она смогла перевернуться на спину. Голос никуда не делся. Он придавал уверенности в собственных силах, заставлял делать хоть что-то ради спасения. Я с тобой. Я помогу.        Она боялась открыть глаза. Страх надавливал на веки, не позволяя увидеть обладателей других голосов. Мерзкие, скрипучие, рычащие. Что-то подсказывало, что говорящие выглядят далеко не как люди. Но отдельно звучащий голос явно принадлежал человеку. Мягкий, низкий, успокаивающий. Он навеял образ цветущего луга, окруженного густым ельником, через который никто не сможет пройти, если деревья сами не захотят расступиться перед заплутавшим путником. Они защищают поляну, прячут от ненужных глаз цветы, оставляют в тайне маленький пруд. Вместе мы справимся.       Мысли о воде дали понять девушке, что горло и ротовую полость жжет от сухости при каждом вдохе. Слюна перестала выделяться уже давно, а вот осознание этого пришло только сейчас, давая понять, что подступает крайняя стадия обезвоживания.        Попытка приоткрыть глаза оказывается более успешной, чем все предыдущие жалкие пародии на это. Перед ней склонился тёмный мужской силуэт. Лица видно не было, все плыло от усталости. Закрывая глаза и проваливаясь в темноту, она почувствовала горячее прикосновение чужой руки на своём ледяном лице. Контраст сделал свое дело.

***

       Сладкое осознание того, что это был всего лишь страшный сон, прошлось теплом по всему телу, оставляло приятные поцелуи реальности на лице, снимало липкую паутину страха. Потолок собственной комнаты ответил равнодушным взглядом, когда она все-таки открыла глаза.       — Ну и приснится же такое дерьмо, — тихо выругалась Лора.        Ложиться спать днем было не самой лучшей идеей в её жизни. Да и вообще, у неё было мало хороших идей за последний год жизни. Организм выкинул злую шутку, пытаясь показать этим сновидением, что его ресурсы уже близки к нулю. Нескончаемые ночи, которые были проведены за развлечениями с друзьями, оставили своеобразную метку. Надо восстановить режим, иначе в лагере будет тяжеловато существовать.        Жить или существовать? Она искренне надеялась, что в этом захолустье под названием Норт-Килл, можно не только существовать амебой, но и жить на полную катушку. По крайней мере, она уж точно не собирается там скучать.        –Так-так-так, — она слышала часть разговора родителей, — значит меня будут опекать директор лагеря и его брат коп. Неплохо так мамуля подошла к моему времяпровождению летом.        Она часто разговаривала вслух сама с собой, не считая это чем-то ненормальным. Читала, что многие известные люди таким образом развивали свои риторические способности. Вот и Лора так делала: то ли от реального желания развиваться, то ли от скуки и одиночества. А может директор лагеря окажется принцем на белом коне? И в конце смены уедет со мной в Нью-Йорк, чтобы познакомиться с родителями и купить квартиру для семейной жизни?        От таких мыслей она ехидно улыбнулась. Это точно стало бы потрясением для родителей. Вряд ли бы они одобрили такой выбор спутника жизни, но может стоит попытаться откусить лакомый кусочек взрослой жизни в этом лагере. Главное, чтобы симпатичным был. И не старым. Так, а ещё есть брат коп, да? А что если…       Она дёрнула плечами от одной мысли об этом. Последнее, что она хотела — мужика с профессиональной деформацией личности, который контролировал бы каждый её шаг, а может и вздох. Такие спокойные люди не подходят для её бойкой натуры.        — Решили. Мистер контролирующий и недалекий коп из села под названием Норт-Килл, которое гордо именуется городом, идёт мимо. Упор делаем на директора лагеря, — она снова улыбнулась в предвкушении новой «охоты» на очередного мужчину.       Сейчас она поняла, что лежит в кровати уже полчаса после пробуждения. Бросила взгляд на часы — пять вечера. Лениво осмотрела комнату, задержав взгляд на чемодане. Собирание вещей так и осталось на стадии «моральная подготовка к физической подготовке», дальше дело не пошло. Надо довести это до конца, а то перспектива ходить с голым задом по лагерю её не особо радовала. Зато всё внимание будет на мне.        И снова улыбка, которая продержалась недолго, потому что пришлось выползать из своей крепости, чтобы сходить в душ. Футболка неприятно липла к телу, кожа была влажной. Последствия страшного сна, не более.       Выполнив все свои утренне-вечерние ритуалы в ванной, она вышла абсолютно нагой в комнату. Бояться было нечего — родители никогда не заходили без стука, они вообще редко к ней заходили. Если кровать была крепостью, то её комната была целым замком в её распоряжении.        Огромное зеркало в полный рост стояло напротив окна, слабые лучи солнца еле пробивались из-за дождевых туч. В помещении царила атмосфера спокойствия, а все благодаря мягкому и теплому свету с улицы.       — Завтра мы с тобой расстанемся на целых три месяца, — обратилась она к зеркалу, — на кого ты ещё будешь любоваться, если не на меня?        Она была идеальной девушкой с идеальной самооценкой. Манила к себе харизмой, богатой мимикой, острым умом и не менее острым языком. Сарказм и ирония — её главные спутники по жизни. Это было лишь одним из признаков высокого интеллекта, которым она обладала, не скрывая этого. Детская игривость в совокупности с сильным характером притягивала людей. Она была прирождённым лидером, за которой могли идти толпы людей, слепо ей веря. Возможно, в ней были нотки нарциссизма, но ее любовь к себе все равно поражала.        Она внимательно осмотрела себя в зеркало. Льющийся из окна свет подчеркивал всю красоту её тела: стройность и атлетичность, мышцы, которые отчётливо виднелись при малейшем напряжении. Выглядит Лора достаточно хрупкой девушкой, но это лишь на первый взгляд. Хоть сейчас отжалась бы раз пятьдесят, а потом ещё и пару километров пробежала.        Ей нравилось ощущать собственную силу. Приятно грела мысль, что она сумеет за себя постоять. Пока родители мотались на фитнес, она всецело посвящала себя различным единоборствам. Считала, что это ей точно когда-нибудь сыграет на руку.        — Эй, детка, почему ты такая горячая штучка? — спросила она в зеркало, озорливо подмигнув.        Когда руки все-таки дошли до чемодана, то сил уже не было. Опять клонило в сон. Она быстро сложила несколько предметов одежды, какую-то мелочь, второй телефон на всякий случай и замерла, вспомнив о своей заначке. После непродожительных поисков в её руке гордо красовался чёрный тюбик со смазкой, который одним движением был отправлен к другим вещам в чемодан. Ну а что, всякое может пригодиться.       Победная и довольная улыбка красовалась на девушке, когда все вещи были собраны, а чемодан поставлен к двери. Осталось лишь почистить зубы и умыться, а потом можно отправляться спать. С чувством выполненного долга она уверенно зашагала в ванную, собираясь как можно быстрее сделать все процедуры и лечь в кровать. День выдался тяжёлым на события, а ещё тяжелее на сны. А вот голос того мужика был приятный. Ну должно же хоть что-то быть приятным в ужасах.        С такими мыслями она укладывалась на кровать, которая встретила приятным холодом. Впервые за долгое время она ложилась спать дома и не под утро.        — Да здравствует новая жизнь на три месяца, да здравствует новая Лора Кирни.