Вечерняя Звезда

— Я любила, люблю и всегда буду любить тебя, — повторяет эллет, потому что хочет говорить о любви, петь о ней, дышать ею, рядом с Арагорном стоять и видеть, как кланяются им обоим, как приветствуют, как радуются за них — и победе над тьмой, и возвращению короля, и появлению королевы. Их любовь — счастливее, чем у Берена и Лутиэн, у Арвен отец не столь строг, как Элу Тингол, он дочь отпустил, приняв ее выбор. Не смог бы не отпустить, Вечерняя Звезда не всегда нежной голубкой ворковала, бывало, что орлица в ней просыпалась, пламя Феанорингов и тьма нолдор. — Тогда я поверила тебе, — она чуть крепче сжимает ладонь Арагорна. — Только… я испугалась. Я ведь тоже по меркам эльфов юная, — улыбается Арвен. — Я растерялась. Я боялась потом, очень боялась, что вдруг… вдруг я не успела бы сказать тебе, что люблю. Но Элберет услышала меня, и пусть сегодня она смотрит на нас с небес, пока мы пьем вино и произносим клятвы, пусть видят нас и прочие валар, если они все еще не ушли из Арды, пусть ветра Манвэ Сулимо разносят по миру весть о нашей свадьбе, о низвержении Саурона и короле Гондора, — торжественно произносит эллет. Древо, сохраненное чудом и подвигом Исильдура, роняет белые лепестки — Древо, пусть не источающее тот свет, что источали Телперион и Лаурелин, но все же великое и древнее. Тихое пение, окутывающее их двоих, вдруг чудится Арвен пением айнур, что создавали Эа, лишь без Диссонанса, порожденного Мелькором. И вправду здесь и сейчас творится новый мир, только не для всех, лишь для двоих людей, для эльфийки и человека, что избирают один и тот же путь. Арвен закрывает глаза и тонет в поцелуе, чувствует, как сердце Арагорна бьется под ее ладонями, ее собственное ускоряет бег и трепещет птицей встревоженной, но тревога эта радостная, ибо покой отныне придет в Средиземье. Они женаты, они шли к этому долго, но к ним были добры и ветра Манвэ, и волны Ульмо, и камни Аулэ, и звезды Варды озаряют их союз. И пиршество после коронации и свадьбы проходит мимолетно, Арвен лишь отпивает иногда из бокала вино да отщипывает немного мяса, что заботливо предлагает Галадриэль. После их оставляют одних — смолкают голоса, смолкает музыка и пение, в ночи растворяются все посторонние звуки. Арвен вдыхает полной грудью свежий воздух из открытого окна, оборачивается к мужу своему и делает шаг к нему. — Тот клинок, что перековали… Я просила об этом. Я знала, что так нужно. Я… я видела сон. И в том сне мы были женаты, счастливы, у нас был сын, — эллет чуть застенчиво улыбается. — В отличие от других моих снов, этот не был простой грезой, я уверена. Как и уверена в том, что наша любовь предсказана задолго до нашего рождения, и что мы предназначены друг другу. Она распускает волосы, вынимая из них ленты, расплетает косы, неторопливо ожидая в опочивальне. Они поженились. Они могут остаться наедине. Наконец-то они могут остаться наедине. — Звезды сегодня такие яркие, — говорит Арвен. Когда Арагорн впервые встретил Арвен, то, очарованный летней ночью, звездами и луной, что создавали причудливо-дивный нереальный свет, воодушевленный рассказом Элронда о настоящем происхождении и предназначении воспитанника, околдованный магией юности, зыбких грез и загадочностью шепота ветра в листве берез Имладриса — принял ее за Лутиэн и назвал именем Тинувиэли. Тогда все было иначе, теперь все изменилось, но ночь, взирающая на них с небес, была не менее очаровательна, нежна и загадочна. Ночь, когда звезды более не тронуты пеленой мрака, волшебная ночь и только им принадлежащая. Арвен любуется звездами, не оборачивается к мужчине, это будто игра, ей нравится знать, что он здесь и видеть только в отражении зеркала, совсем как видит будущее в своем Зеркале владычица Галадриэль. Арвен свое будущее видит за правым плечом. Думать ни о чем и ни о ком, кроме своего короля Арвен не хочет, они долго были в разлуке, им нужно побыть только вместе, тем более, только что они поженились, и никто не мог мешать им теперь. Может, именно в эту ночь будет зачат их сын. Арвен чувствует тепло Арагорна и прикрывает глаза, наслаждаясь тем, как он близко, как его руки касаются ее талии и как дыхание щекочет острые ушки, когда мужчина вдыхает аромат ее волос. Подставляет шею, отводя одну из прядей в сторону самостоятельно, чтобы удобнее было целовать. Она поворачивается к Арагорну лицом. В ее синих глазах отражаются звезды — множество звезд. Арагорн же… он стал другим, неуловимо другим, возможно, это последствия пережитой войны, возможно, это сказываются прожитые человеческие годы, но нет, не похоже. Он стал не старше. Обычный взор бы и не заметил, но зрение эльфа превосходит простое зрение, и Арвен подмечает, что Арагорн стал красивее, еще красивее, чем был, его черты лица чуть заострились, и глаза его приобрели пламя, темное и глубокое, и все отныне выдает в нем короля, не нужно носить для этого знаки отличия. Арвен заключает лицо Арагорна в ладони, гладит по щекам, тянется к губам и целует первая, легко пока что, ласково и невесомо. Не поцелуй даже, только обещание поцелуя, предвкушение, увлечение. Их тела так близко, их дыхания смешиваются в одно. Она сначала сама собирается начать развязывать ночную рубашку, но передумывает и принимается расстегивать камзол Арагорна, медленно обнажая грудь и проводя кончиками пальцев по коже. Целует шею, гладит плечи, и делает шаг назад, так, чтобы лунный свет упал на ее фигуру, подчеркивая тело, пока еще скрытое ночной рубашкой. В сиянии луны ее кожа тоже будто светится, Арвен это знает и знает, как чарующе это выглядит. — Поцелуй же меня, Эстель.