Золотыми волосами

Валар — не боги, но валар могут творить, в том и величие их, в том и сила. Манвэ повелевает ветрами, Ульмо — водами, Йаванна — всем, что из земли растет, Древами в том числе, Варда — звезды на небесах зажигает, Аулэ — землей да железом управляет. Но разве не могут то же самое делать и квенди? Разве не вырастали цветы, посаженные Артанис? Разве Феанор только что не показал ей творение, самого Аулэ достойное? Разве они хуже? Эллет не раз думала об этом — они Перворожденные Дети Эру, за ними придут другие, значит, эльфы уже значимее тех, других. Кто рождается первым, кто сначала приходит, тот и выше, тот и править должен. Валар в Валиноре все решают, но Валинор — не вся Арда. Часть ее лишь. Арда огромна, Мелиан обещает Артанис, что увидит однажды она все, только когда время придет, а Артанис думает, что время может прийти, когда не валар того пожелают, а нолдор. Ученик всегда превосходит учителя, и то, что говорит Феанаро вслух, не раз в мыслях Артанис проносилось, несказанным оставаясь. Она поражается, как они могут мыслить так одинаково, но Феанор к осанвэ не прибегал, эллет бы заметила, потому и странно. И может ли она согласиться? — Не любишь ты брата своего, Феанаро, но дело это твое. И если что отец мой не получил — я получила, — она с Финарфином не близка, она понимает, что Феанор не любит тех, кто родился после, она сама бы на его месте сердилась, что отец решил завести другую жену и детей, помимо нее. Артанис к братьям ревности не испытывала, но если бы родилась первой, то непременно бы оберегала это первенство. Финвэ, к тому же, дал сыновьям имена, словно те были равны первенцу. Что получила Артанис — она не уточняет, но она считается мудрее Финрода, Ангрода и Аэгнора, ее выделяют сами валар, и это гордость эллет лишь подогревает. Не только Мелькор вел квенди к отступничеству — те, кто называл их мудрыми, великими и прекрасными, также поспособствовали зарождению гордыни у нолдор, кто и без того расположен был возгордиться. — Валар — не боги, — соглашается Артанис. — Они те, кто вместе с Эру создал Эа и Арду. Но можем ли мы быть равными им? — не риторический вопрос. Артанис любопытно. Она и хотела бы скрыть то, что в душе хранила, но с Феанором становится вдруг легко — они единомышленники. — Твои руки сильны, а разум еще сильнее, — эллет тянется за оставленным мужчиной цветком. От подарка не отказывалась, нравится ей, как сделано украшение, да и почему бы не подарить Феанору ей что-то? Не так много у него племянниц, а Артанис среди них считает себя самой прекрасной и выдающейся — куда до нее Аредэли, заурядной темноволосой охотнице. Артанис на охоту ездит редко, хотя стреляет не хуже братьев, но ей больше по душе женские занятия. — Дивны те творения, что созданы тобой, Феанаро. В тебе вправду есть огонь и сила Эру, но огонь принадлежал не только Эру, огонь — творение того, кто был врагом валар, кто был изгнан и заточен в чертогах Мандоса, — Артанис к Мелькору относится с предубеждением, хотя иногда ловит себя на том, что соглашается с ним. И с Феанором соглашается. — Древа валар померкнут, а созданное тобой — нет? — усмехается Артанис. — И что же ты намерен создать? Новые Древа? Или сияющий венец? Или меч? Она почти смягчается и идет на контакт, пока не слышит из чужих уст ненавистное имя. — Не зови меня так! Я не дева-муж! Мать наверняка не любит меня, раз так назвала, — тихо добавляет эллет. — Я Артанис. К ее волосам снова прикасаются, и она снова злится. В ней тоже есть огонь Эру и пламя Мелькора. — Что ж тебе мои волосы, ветка какая-то или цветок? Сказано — не трогай. Но уже не так категорично голос ее звучит, и не отступает эллет назад. — А может, и дам я тебе прядь волос своих. С условием. Оставишь Нэрданель, попросишь у валар разрешения жениться второй раз, в жены меня возьмешь — тогда и локона не пожалею, — Артанис уверена, что откажут ей, она и не думает о согласии, но если бы Феанаро согласился, это принесло бы пользу им обоим. Артанис — точно. — Говорил, что одаришь, чем пожелаю — так одари. Правду тебе сказать? Хоть я не создаю ничего такого, что можешь ты, но подарок мне нужен не тот, что в руки можно взять. Свободы я хочу, земли свои хочу, где я буду владычицей зваться, покинуть Валинор я хочу, вот, что мне нужно, — Артанис впервые произнесла это вслух. Ни с кем она бы не решилась поделиться столь темными неправильными желаниями, но Феанор может понять ее. Может, они действительно валар смогли бы превзойти.