Звёздное крошево

У неё рассыпались крылья. Превратились в два тощих потрепанных паруса. Фея бредёт по жухлой траве, по острым камням — и не чует, что ступни исходят кровью. У неё ничего и не было. Только крылья, блаженство полёта. Теперь нет и этой малости. Потерялось. Истёрлось и сгинуло. — В нас давно уж не верят, девочка, — дядя Леший качал головой. — Уходи-ка ты лучше. Домой. Но у феи не было дома. Её дом, старый дуб, уже пару закатов как сгинул. Сиротой стала фея, и горечь её внутри разъедала. — Почему, дядя Леший, всё вокруг умирает? — Потому что не верят. У них, там, свои герои. «Не верят» Не верят –в кого? И в кого они — верят? Фея смахнула слезы. Фея порывисто всхлипнула и упала на тёплый мох, подтянув колени к груди. Сжаться бы, спрятаться, хоть попробовать убежать от смерти. — Бззззззынь! Тишину прерывает короткий звук. Он повторяется снова, чуть ближе и звонче. На тонкие пальчики феи взбирается маленький жук: — Бззззззынь! Не найдётся немного магии? Мне даже светить — не чем. «Светить?» — Мне сказали, что в нас не верят. Так зачем же тебе светить? — Как зззззачем? Чтобы было ссссссветлее! — И для кого? — Для сссссебя! Тёплый мох отзывается на слова — по нему пробегает едва заметная дрожь. Фея чувствует это, хмурится. Ей кажется, что в словах незнакомца-жука спрятано что-то важное. — Для себя? — ей почти не верится. Осознание чуть пьянит. Фея смотрит на руки, на кончики пальцев, и представляет, что в них есть свет. «Для себя», — и по пальцам магией. Фея дарит её частичку. У жука загорается брюшко. Он взлетает. Благодарит. Радость феи внутри — плещется, вырывается и бежит. Расправляются крылья — парусом, — с каждым взмахом уносят ввысь. Разливается магия — вырвалась! Её вера в себя спасла. Рядом с радостной феей кружится, брюхом светит жук-светлячок.