Весна

      Дверь открывается тихо. Даже очень тихо, потому что голос заходящего в неё оказывается таким, что заглушает потоком на крещендо даже мысли. — Здравствуйте, здравствуйте… (Пидораствуйте)! , н-да.       Входящий отвешивает низкий поклон. Разгибается. Как пружина. Или как резиновая трубка. Странные у Тима ассоциации. И губы тоже. Особенно, когда надо встречать человека.       Шуба и джинсы. Ещё и кроссовки. Правда не белые, как у Лео, а чёрные. Аккуратно поставленные рядом с противоположной им парой. — Прошу прощения и за мой вид тоже… Весенний запой, ничего такого. Прихватил. Да. С квартиры.       Футболка «Пивозавр». Лучше не придумать.       Лео вздыхает. Смотрит через оправу цвета бледного корунда. — Ты как всегда…       Шубу хватает на руки Валерий. Так же закидывает её на вешалку, и она тут же виснет на ней, будто даже не держать ни на чём. — Майка хоть не заблёванная, в конче… Что же я сделаю, если мне просто хорошо? Весна, в конце-концов, влюблённые парочки везде целуются…       За синеющим окном — настоящий февраль. — Ты про парочки заканчивай, мы тебя по этому вопросу ждём, — Лео направляется в комнату. Туда, где уже накрыт стол.       Тим глядит на вошедшего с удивлением. Вроде актёр. Не меньше, чем он сам. Только внешность не особо театральная, но… Но хоть что-то. За что можно уцепиться. — Тебе даже «Пивозавр» идёт.       Маркус слегка помурлыкивает. В глазах брызгают искры. Хризолит напротив празеолита. Прекрасное противостояние каменно-игривых глаз. Если бы Тим не предпочитал халцедоны. — А, вот и «виновник торжества», — острые зубы мелькают между губ. Как заточенные. — Антуан, без всяких «вы».       Рука его горячая и дрожит. Как в возбуждении.       И его так же сводит с ума весна, заставляя дуреть, как зайца? Да и орать, видимо, так же. — Тим, — мальчик моргает на него. Интересный мужчина. Иностранец. Судя по акценту. — Очень хорошо… — Есть идите, а то остынет, — Валерий пробегаетк комнате. Из-за её двери вслед за ним слышится громкий хлопок. — Прямо с порога откормить хотят! Все, кто сюда попадает, неоткормленными не возвращаются.       Палец упирается в живот. Тим хихикает. Такого он не ждал.       Отчего-то ощущения такие же, как в детстве перед новым годом, когда время капает медленно, как пузырьки в газировке, а сам миг наступления удивительно короток. Только он уже из этого вырос. Только сейчас нечто куда более важное. — Сразу к делу, господа! — Антуан залпом выпивает глоток вина и поворачивается прямо к оливкам. — Венчание через два дня.       Тим останавливает у рта чёрную, солёную ягодку. Любит этот вкус. Близкий к стали. — Какое венчание?       Это звучало странно. Особенно здесь. Где все, кто сидит за этим столом, так или иначе относятся к «Верующим в обратную сторону». Так это Тим называет. Чтобы смягчить. — Твоё венчание, — Лео кладёт ему руку на плечо, прижимает к себе, к своему плечу.       Тим замирает. Не понимая даже, о чём речь. — Подожди… Тоесть, ты католик?       Вопрос тупой. Фантастически тупой. Но вроде это барон сказал при их какой-то встрече. Ещё тогда. — Маска для нормальных, — Лео глотает вино. — Как и абсолютный либеральный капитализм с любовью к обществу мадам. Для нормальных, понимаешь?       Тим кивает. — Ты сам-то… Когда? — Маркус опирается подбородком на руки и смотрит тяжёлым, томным взглядом.       Антуан смеётся. — Не думаю, что завтра.       Тим пытается осмыслить. Он женится… Выходит замуж? Как этот брак назвать, если это будет считаться браком? В мозгах крутится песенка. Барон, конечно, не султан. Но трёх «жён» имеет. — Подожди, а… В… Ты, — Тим тыкает пальцем в хрусталь, — ты как тамада? — Я как патер.       Тим открывает рот. — А.       Всё становится куда более непонятным. И свадьба, и адский священник, и венчание. — Тебе-то что волноваться? Совершенно нечего. — Да я понимаю, но…       Он слегка усмехается. Так, что глаза мокнут. — Что? — Слишком… — машет рукой. Нет слов, чтобы выразить степень немого восторга, непонимания, поражения…       Антуан отпивает ещё. — Так, а по стилю… Ну там… Тридцатые…       Барон проводит ладонью в сторону, одним пальцем делая странный жест. — Понял, будет в лучшем виде. Свидетели? — Только тех, которые до этого были. — Значит, небольшая, отлично.       Маркус, бурча о том, что у него развязался шнурок, залезает вниз. Антуан на миг распахивает глаза. Губы звонко чмокают его в колено. Шнурок тут же оказывается забыт…       Трезвон в дверь слышен даже отсюда. Из дальнего края.       Тим слегка хмурится. Поворачивается к Лео, так и держащего его почти на коленях. — Это кто?       На часах закат. Но солнце скрылось уже давно. — Да хрен его знает… — Пойдём? — Ну, пойдём…       Невеста шагает тихо. От резкого выброса адреналина даже мозги перестают работать. Настолько, что дверь он открывает сразу. Только подойдя к ней. Даже не глянув в глазок.       Немая сцена. Четверо мужчин, двое — в чём попало, один залитый вином, после неудачной вылазки из-под стола, мальчик со следами помады. И это только одна сторона.       На другой — его мачеха и сводный брат.       Они делают одинаковые шаги вглубь. Не разуваясь. Эдик, как у себя дома запирает дверь. — Вот ты куда пропал… — цедит сквозь зубы мачеха.       Два медленных шага. Заносит руку… — Вы что делаете? — первым оживает Валерий. Подзатыльник проносится мимо. — Ты как вообще сюда пришла? — Тим говорит тихо. Но голос его дрожит. — Не важно, не важно… — Я там просмотрел кое-что, как София Павловна сказала, ну и… Нашёл. Что уж, — Эдик отворачивается к прихожей.       Мачеха убийственно молчит. Стрелки почти размазаны. Тим смотрит на неё сверху, потихоньку отходя к барону. Под прикрытие рук. — Значит, содержателя себе нашёл, пока мама изъездила полстраны, чтобы тебя, выродка малолетнего найти да? — голос угрожающе растёт. Тим молчит.       Она подходит ближе. — У тебя глаза, как у одержимого… — цедит она. Тим взгляд отводит. — Ну ничего, из тебя эту дурь выбьюя иоль вернёмся назад, я уже нашла отца Андрия, он тебя… — Извините, моя донна, но здесь святой отец я и над мальчиком издеваться не позволю.       Голос Антуана твёрд. Но зубы в улыбке показываются из-за губ.       Мария дёргает изо всех сил барона за рукав. Тот стоит. Как сказала. — Немедленно отпускаешь его и я звоню в полицию! — она вдруг переходит на визг и дёргает руку всё сильнее. — Нет.       Она отступает назад. Губы её трясутся. Эдик ковыряет ногти. — Вы его похитили. Вы его держите здесь, и кто знает, что вы с ним делаете здесь, немедленно, я сказала!.. — Это, так сказать, похищение невесты, — Маркус идёт к двери.       Эдик отодвигается. Как отталкиваются магниты. Замок в двери звенит под ключом. И ключ оказывается в кармане. — Не передёргивайте! Бедный мальчик, я тебя домой заберу, обязательно, наконец-то я тебя нашла, все искать перестали, а я… — Ты определись — выродок я или бедный мальчик.       Голос Тима холоден. Нескрываемое отвращение. Почти до тошноты. — Я отсюда никуда не пойду. — Да как ты смеешь… — Как ты смеешь сюда врываться? Это мой дом. Наш дом. Ты тут лишняя, не думаешь?       Мачеха задыхается. Хватает ртом воздух, как рыбка. — Ах ты… Ах ты тварь…       Пощёчина готова обрушиться. В рукаве барона что-то сверкает…       Тим жмурится. На один миг, пока тошнотворно-склизкий звук прочерчивает алую полосу. Из которой брызжет прямо на пол… Эдик стоит, выкатив глаза, начинает визжать тихо, переходя на яростный крик, пока и его не утихомиривать нож.       Тима руки отпускают. На губах блуждает оскал. Он опускается куда-то вниз. Касается мягкими ручками раны. Перемазывает на них кровь. Вытягивает зрачками стекленеющие. глаза       При нём только что зарезали двух людей.       Он готов смеяться. Если бы не было жутко. — Не трогай, это на свадьбу! — Валерий почти оттаскивает Антуана от уже укушенной руки. — Плохой отец, плохой…       Тим оседает к стене. Как это вообще случилось? Что произошло?       Он не может даже толком понять, как даже эти два ныне трупа уже пропали из его жизни, нашли тут смерть… Хочется их растерзать тут же. Чтобы висело мясо. Но тело окатывает, как кипятком, он сидит, окровавленный, слегка побледневший, всё так же улыбаясь.       Это сумасшествие.       Шуба летит сверху, гудят голоса… — Завтра я к вам зайду.       И шлепок. По обтягивающим джинсам на ягодицах.       Дверь открывается и закрывается тут же.       Тим сидит на полу с улыбкой идиотки.       Невеста. И два трупа. Прекрасная картина.       Барон глядит на Маркуса так, что готов его тут же прожечь взглядом. — В кабинете. Быстро.       Маркус слегка теряется. Но тут же исчезает. Валерия не видно. Только убитые в миг остатки Серебряных лежат на полу мёртвыми, неподвижными телами…