I’ll write the best song for you

      Следующее занятие было через два дня, и все эти два дня Юнги провёл в томительном напряжении, ожидая звонка от Намджуна — решался вопрос о его подписании на лейбл. Он из рук вон плохо работал и даже подумывал встретиться с Тэхёном, но тот улетел на выставку в Милан и получил лишь сообщение от музыканта — «не удавись своими новыми итальянскими шарфиками». Парень прислал ему несколько фоток с покупками — он и правда накупил кучу шарфов. Если бы Тэ был преступником, и к нему в квартиру ломились копы, он смог бы спуститься со своего 17 этажа, связав из них верёвку.       Юнги постоянно вскакивал с кресла, которое всегда казалось ему лучшим местом на планете — сейчас тело стомело, спина болела ещё сильнее, а работа так и не шла. Кстати, о боли в спине. Позавчера, на следующий день после тренировки, он, на удивление, почувствовал себя подростком. Не в том ажурном виде, как представляют себе другие. После каникул в старшей школе, когда осенью начинались первые серьёзные тренировки и нагрузки на тело были нечеловеческими, он с месяц корчился от постоянных болей во всем теле. Но тогда он ещё был в тонусе. Сейчас же Юн чувствовал, что разваливается на запчасти — ноги с руками еле двигались, по ощущениям, вместо мышц ему вживили стальные тросы, которые со скрипом поддавались его воле.       Домой парень уехал пораньше, чтобы принять душ перед тренировкой. Его тошнило, и усталость, несмотря на то, что ничего дельного он так за сегодня и не сделал, клонила к горизонтальной поверхности. Соён ещё утром отправилась им за «крутой» одеждой, чтобы они не выглядели белыми воронами. Юнги было страшно представить, в какие шмотки ему суждено сегодня одеться.       — Ты уже дома? — без удивления спросил парень, заходя в гостиную. Соён сидела на ковре и отрезала бирки с одежды.       — Да! Я купила немного вещей, — указала она на гору шмотья.       — Немного? — хмыкнул парень, скидывая сумку на диван. — Я в душ, — он снял худи, оставаясь по пояс раздетым. — Принесешь мне вещи и полотенце, пожалуйста?       Соён залипла на его теле, облюбовав всё заинтересованным взглядом. Юнги передёрнуло. Ну и что ей могло нравиться в его костлявом, тщедушном тельце?       — Конечно.

***

      В раздевалке переодевалась другая группа — куча парней кидались мокрыми футболками и обсуждали, что можно было бы ещё часок потренироваться. Позже Юнги узнал, что они пахали четыре часа. От одной только мысли об этом у парня ещё сильнее разыгрывалась головная боль. Он перед выходом закинулся обезболивающим, но назойливый треск в висках никак не уходил. По ощущениям, Юнги бы не протянул и разминки — в глазах тут же бы потемнело, и он рухнул на пол под свою же песню. Драматично, однако, но он сильно преувеличивал. Просто желания возвращаться на эту каторгу не было.       Выдохнув, Юнги расстегнул рюкзак и достал новые вещи, чтобы переодеться. Внимания на него не обращали, да если бы и обратили — ему было бы всё равно, самое страшно за сегодня он уже пережил — пришёл сюда. Штаны оказались безразмерными в ногах, но в талии сели хорошо. И это даже была не s-ка! Принт с дракончиками сгладил его негодование и тягу залезть обратно в свои любимые скинни. В качестве верха Соён купила легкий оверсайзный лонгслив, рукава которого покрывали почти все ладони. Юнги вздохнул, придирчиво оглядел себя со всех сторон и решил, что все не так уж и плохо.       В зале собралась уже приличная толпа, а у стойки администрации пара встретила своего хореографа, которой перегнулся через высокую стойку и смеялся над чем-то с женщиной за ней. Она была средних лет и не особо вписывалась в концепт школы, но была очень милой и приветливой. Юнги проскользнул мимо, в то время как Соён намерено задержалась и отвлекла Чонгука от разговора, поздоровавшись.       — А, привет, рад вас видеть, — он сощурился так, что серёжка в его брови поехала чуть вверх. Ещё в губе было кольцо, которое он поменял с прошлого занятия. Странно, что Юнги помнил о таком и что этот прокол Чонгука отторжения не вызывал. Обычно ему не нравились проколы в губах, но этому парню определённо шло.       Они встретились с Юнги взглядом, и вместо кивка Чонгук с издёвкой произнёс:       — Классные штанишки, — Юнги выгнул рот, чуть ли не ляпнув что-то угнетающее в ответ, но взгляд пал на абсолютно идентичные штаны танцора. Теперь он усмехнулся тоже.       — Взаимно.       Народу было как будто ещё больше, чем в прошлый раз, и сегодня они занимались в зале с граффити, из-за чего с порога у Юнги закружилась голова. Он бы предпочёл прошлый зал, но оттуда была слышна музыка, так что приходилось ошиваться в этом пристанище стереотипов о хип-хопе. Он сел на подоконник, кряхтя от боли.       — Я встречаюсь с дедом, — хохотнула Соён, поправляя хвостик.       — У тебя разве ничего не болит? — возмутился парень.       — Я приняла ванны с солью, и у меня вчера была тренировка в зале, так что всё в порядке, — она подмигнула ему.       — Я удивляюсь, как ты ещё нашла время на танцы.       Они проговорили ещё пять минут на отвлеченные темы, прежде чем ровно в девять в комнату зашёл Чонгук и помахал им свободной рукой.       — Так, у меня вопрос к вам всем, — он поставил бутылку рядом с колонками, разворачиваясь к ученикам. Все заинтересовано уставились на молодого тренера, но он не казался смущенным от слова совсем. Сколько же групп прошло через него? — У нас два варианта. Первый: мы доучиваем ту хореографию, но на это понадобится немного больше времени. Второй: мы танцуем новую, более простую, которую я сегодня подготовил.       Голоса разделились, но большинство, к удивлению парней, проголосовали за старую хореографию.       — А вы рисковые, — хохотнул Чон, — тогда приготовьтесь к мучениям, сегодня сложный кусок разбираем.       Все принялись за разминку. Даже базовые движения для разогрева мышц Чонгук делал как-то по особенному плавно и стилёво. Юнги словил себя на мысли, что даже отвлекся от ужасной боли в голове и конечностях, наблюдая за ним. Новая одежда была дышащей и свободной, и Юнги прочувствовал танцевальную атмосферу, глядя на себя в зеркало. Выглядел он стильно, безусловно. Только вот корни отросли, надо было снова идти краситься. Зато сегодня он надел линзы и мог не щуриться, как крот, когда нужно было разглядеть движения.       Потом они стали танцевать. На удивление, Юнги помнил все движения и даже неплохо станцевал, в то время как Соён дёргалась, пытаясь вспомнить связку, и злилась, отчего била кулаками по бёдрам. Юнги распирало от смеха, когда она повернулась к нему с недовольным лицом. Но, видя своего парня чуточку счастливым, она поумерила свой пыл.       — Молодцы, — похлопал им Чонгук, — кто дома повторял?       Многие подняли руки, а Соён пристыжено глянула сначала на тренера, потом на парня.       — Ну, ты могла потанцевать с бездомышами в приюте, — пожал плечами Юнги. Они теперь стояли рядом, на одной линии.       Дальше шла новая часть связки, и с самого начала у всех возникли проблемы. Началась часть с причудливой волны, переходящей в замысловатые движения руками. Чонгук посмеивался и говорил, что это их выбор, разъяснял, что да как минут семь, а потом с прищуренными наглыми глазами стал подходить к особо деревянным. Юнги с девушкой к таким не относились, но с интересом рассматривали хореографа, который вставал рядом и показывал движение, попутно разъясняя все словами. Началась практика с музыкой. Чонгук пару раз станцевал с ними, в который раз восхищая присутствующих, а потом спросил, смогут ли они без него, чтобы он посмотрел. Он крался по залу как волк, выслеживая ошибки и выглядывая тех, кто ленился, чтобы суровым взглядом разжечь в них желание и чуточку пристыдить. И если обычно это срабатывало, то Юнги просто выдержал этот взгляд и продолжил делать в пол ноги.       У него закружилась голова после очередного повтора, и он отошёл попить, опираясь поясницей на подоконник. Тут парень понял, что силы окончательно покинули его, и решил передохнуть. Как назло Чонгук встал с ним рядом, но вовсе не для того, чтобы позлить — он пристально смотрел на группу девчонок, в которую входила Соён. Она вошла в раж — танцевала не особо умело, но зато как ей нравилось это! На мгновение Юнги даже пропустил мысль о том, что не зря сюда пришёл, но мысль ускакала дальше с новым позывом тошноты. Он вытер бледное лицо.       — Эй, тебе плохо? — брови у Чонгука обеспокоенно заходили, когда он принял заботливый вид. Сколько же энергии он расходует, вот так играя на людях? Юнги знал, что трепетным и обаятельным всегда быть невозможно — это его работа, и исполнял он её хорошо.       — Мигрень, — прохрипел Юнги, отпивая ещё глоток воды. Та была мерзкой из-за того, что нагрелась.       — Сходи в уборную, умойся, — посоветовал тренер. Он ещё и вместо «туалета» говорил «уборная», поразительно. — Она вперёд по коридору и направо.       Юнги кивнул, не стесняясь, стал пробираться прямо сквозь танцующую толпу. Соён хотела побежать за ним, но Чонгук кивнул ей, мол «всё хорошо».       Туалет оказался самым обычным, но что самое главное — сверкающим от чистоты. Юнги завалился туда, поначалу не обратив внимания на стоящего рядом парня — его роста, но до невероятности расфуфыренного. Юнги оперся о раковину двумя руками, опустив лицо вниз. Парень, поправлявший волосы, заметил его и воскликнул:       — О, ты новенький?       Юнги постоял ещё пару секунд с опущенной вниз головой и про себя выругался, что любой воспитанный и умный человек понял бы, что ему хуево и на разговоры он не настроен. Рэпер повернул голову в сторону, смотря застекленевшими от нервозности глазами.       — Типа того, — он надеялся, что на этом разговор будет закончен.       Но он ошибся. Парень был тоже танцором — на его рубашке расплылись пятна пота, лицо было слегка красноватым, но персиковые волосы лежали в идеальной укладке и даже на висках не висели сосульками от влаги. Он был до дури феминным — большие губы, подкрашенные глаза, куча сережек-колечек с лепестками в ушах. На ногах болтались розовые штаны с сердечками. По сравнению с Юнги, бледным, худым и изнеможенным, он выглядел чудесно.       — А ты у кого в группе? — Юнги стиснул зубы, возвращая взгляд, по которому было понятно, что от него лучше отвалить, но парень опёрся бедром о раковину и застыл в ожидании.       — Чонгука.       — Ааа, так вы подкидыши!       Юнги был взвинчен до предела и зол, что его тут отвлекают от усмирения рвотных позывов.       — Вам очень повезло, он не берет новичков, — со знанием дела сказал парниша.       — Отсосём ему всей группой в качестве благодарности, — музыкант включил воду и стал умываться, надеясь физически почувствовать, как надоедливый танцор удаляется.       — М-да, а вот Гуку с учениками не повезло, — сощурился тот.       — А тебе с парикмахером, — стряхнув воду с рук, кинул Юнги и поспешил убраться из злосчастного туалета.       Он передернул пару раз плечами, сбрасывая чувство раздражения и дикой усталости. Зря он, конечно, нагрубил, но лезть к Юнги, когда тот не в настроении — себе дороже. В другой раз он бы просто проигнорировал досаждающую муху.       — Все нормально? — музыки в зале не было, и вопрос показался Юнги нестерпимо громким. Чонгук обратил к его скромной персоне слишком много взоров.       — Ага, — прошепелявил Юнги, вставая в строй       — Опять голова? — Соён скользнула к нему, хватая ледяные ладони в свои — тёплые и влажные. Юнги отделался кивком.       До конца занятия оставалось минут пятнадцать, которые Юнги провел, как в трансе. Оказалось, что женщина за стойкой всегда уходила после девяти и хореографы сами отмечали присутствующих. По традиции чета Мин-Ли оказалась последней. Соён протянула абонементы, которые хранились у неё, потому что Юнги наверняка бы забыл их.       — В следующий раз лучше останься дома, тренировки тяжело переносить, когда плохо себя чувствуешь, — с ручкой в зубах проговорил Чонгук, даже не взглянув на подошедшую пару.       — Была бы моя воля, меня бы тут в принципе не было.       Чонгук поднял на него серьёзный взгляд, склоняя голову в бок       — Юнги! — прошипела Соён.       — Никогда нельзя делать то, что не нравится, а то в этом нет смысла. Когда не вкладываешь душу, ничего хорошего не выйдет.       Юнги ухмыльнулся, склонив голову в бок. Черканул по губам языком, будто собирался что-то сказать, но смолчал.       — Держите, — выставив новую дату посещения, Чонгук отдал паре абонементы и тут же нырнул взглядом в бланки. Он выглядел как будто раздраженным и обиженным.       — Спасибо за занятие, — неловко пробормотала Соён, чувствую повисшее напряжение.       — И вам, — и вновь эта мелкая, выученная улыбка профессионала.       Юнги уже был на входе.       — Ну что ты начинаешь? — серьезно спросила девушка, догоняя быстро удаляющегося музыканта.       — Говорю правду?       — Ты можешь хоть раз сделать что-то для наших отношений? — разочаровано спросила она и обогнала Юнги, скрываясь в женской раздевалке.       — Могу избавить нас от них, — закинув руки за голову, поскрипел парень.       Чонгук хмыкнул в ворот кофты, утирая пот с лица и кидая документы на стойку администрации. Неожиданная детская вспышка обиды из-за посягательства на самое дорогое исчезла, а на душе ненадолго поселилась тоска.

***

      Тренировки установились по единому графику — в понедельник и четверг. А это значило, что у Юнги есть целых три дня до возвращения в преисподнюю. В пятницу они с Соён поехали к её родителям, которые неимоверно рады были видеть пару, не навещавшую их пару месяцев. Госпожа Ли всё вздыхала, хватала Юнги за руки и выспрашивала всякие секретики про дочь. Та, в прочем, сидела рядом и только лишь закатывала глаза. Они вкусно поужинали — мама Соён, в отличие от неё, готовила просто изумительно. Парень чувствовал умиротворение, когда сидел за барной стойкой в их загородном доме, поглаживая пушистую кошку, пригревшуюся на коленях. Он любил бывать тут, но как только выходил за порог, наваливалась ужасная тоска, несравнимая ни с чем. Мамин образ восставал из памяти как никогда ясно, и остаток дня Юнги пребывал в апатии, перераставшей за тем в меланхолию.

***

      Настала суббота. Соён потихоньку прихорашивалась к корпоративу с тренерами и посетителями спортзала, куда уже ходила два года. Она смогла протиснуться в этот узкий и слегка надменный круг людей, помешанных на своей форме, и очаровала всех, поэтому её всегда приглашали на пикники и профессиональные праздники. Когда девушка ушла, Юнги завалился на кровать с банкой энергетика и сигаретой в зубах — Соён не разрешала курить дома, но её весь день не будет, а придёт она в стельку пьяной и хватит её только на то, чтобы смыть макияж, какие уж тут возмущения. Зазвонил телефон. Юнги, перехватив сигарету двумя пальцами, ответил на звонок и зажал телефон плечом.       — Да?       — Привет! — радостно поприветствовал друга Тэхён, шурша чем-то на заднем плане.       — Здоров, ты уже проснулся? — делая длинную тягу, спросил Юнги и стал выпускать колечки из дыма в потолок.       — Я прилетел в шесть, так что даже выспался нормально, — хмыкнул Тэхён. Юнги помнил о его бессоннице и том, как тяжело другу дается смена часовых поясов. — Чем занят?       — Да ничем, дома валяюсь.       — Я удивлен, что ты не на студии.       — Я так заебался за эту неделю, хочется просто отдохнуть.       — А Соён где?       — Ушла на корпоратив.       — Приезжай тогда ко мне, — заговорчески проговорил Тэхён. — Я привез вина и много сыра.       — Как заманчиво, — Юнги перевернулся на живот и стряхнул пепел в пустую банку из-под энергетика. — Только я вялый, ты опять будешь проедать мне мозги по этому поводу.       — Да, я этого не скрываю.       Юнги ухмыльнулся и потянулся, с благодарностью Чонгуку за прошлую тренировку — эти мучения хотя бы стоили того, что у него теперь ничего не болело.       — Буду через час.       — Жду!       Тэхён звучал очень бодро и заразил этим музыканта — он тут же встал с дивана, намереваясь принять душ. На самом деле он скучал по этому болвану — у Тэ была сессия в начале лета, потом он уехал к родителям в Таиланд — те почти год уже жили там, просто потому, что им захотелось, затем и в Италию укатил.       Чуть больше чем через час Юнги уже стоял на пороге, пытаясь дозвониться в навороченный домофон с камерой. Выглядели абсолютно все люди на экране в доме хозяев безобразно смешно, и Тэхён однажды сфотографировал Юнги так и поставил на аватарку контакта.       — Ты мог ещё дольше открывать? — посетовал Юнги, скидывая кроссовки в прихожей.       Тэхён лыбился своей инопланетянской улыбкой, стоял вальяжно, скрестив ноги, и попивал уже открытое вино. Прикид у него как всегда был отменным: длинные, огромные шаровары, с росписью египетских рисунков, какая-то льняная блузка на завязках, лёгкий халат в пол и повязка на волосах, которую носили хиппи в 70х. Если другой человек напялил бы это всё на себя, то выглядел бы убого.       Вкус у Тэхена был странным, но от этого не менее изысканным — он комбинировал несочетаемые вещи и выглядел при этом так, будто был создан для ношения этого безумия. Он был безумен во всем. Юнги любил его за то, что Тэхён был тем человеком, который абсолютно не стеснялся себя и сиял так ярко, что недовольные им слепли. Ким Тэхён был слеплен из причудливых, странных увлечений, безумных идей, выращен сразу в нескольких культурах и доверху забит неугасаемой энергией. Он любил всё. Он знал всё. Его тянуло ко всему необычному, а обычное в его призме становилось фриковатым.       Тэ усыновили богатые американцы, имевшие свою строительную компанию в Корее. Этому факту он был несказанно рад, потому что узнал, что его биологическая мать была нищей, а когда родила его — тут же загремела в тюрьму за ненадлежащее исполнение родительских обязанностей. Из-за происхождения родителей парень мог часами болтать об американской литературе, кино, музыке, культуре и прочем. На удивление всех Тэхён пошёл учиться на патологоанатома, и на зло всем, кто говорил, что это сиюминутная прихоть, успешно доучился до четвёртого курса и даже не завалил сессию. Тэ рисовал и даже продавал свои картины в Америку — однажды Юнги посоветовал выставить неудавшийся холст за бешеные деньги на сайт для продажи картин ради забавы, и его купили! И скупали все каракули, которые только взбрели в воспаленный мозг молодого «гения».       Но все видели только эту сторону — с безобразным и безвкусным искусством, которыми современные богачи кичились перед своими гостями. Но никто так и не увидел прекрасных картин людских лиц, кистей, которые он так любил рисовать, платьев из шёлка, что, по мнению Юнги, было совершено невозможно изобразить на холсте. Это было никому не надо.       Тэ увлекался модой — он рисовал собственные эскизы для одежды, но сам пока не решался шить, хотя Юнги был уверен, что до этого недалеко — этот парень занимался чертовым бисероплетением! Конечно, однажды он сядет за выкройки.       — Классный прикид, — посмеялся Юнги, и тут же на его голос сбежались все котики этого огромного дома.       Их было шестеро, и Юнги начал подозревать, что они принимают его за своего — как только они слышали его голос, тут же подскакивали и неслись в прихожую. На внешность они все были разные, но одинаково ласковые — все как на подбор. Рэпер сел на корточки и начал поглаживать пушистые спинки.       — Я их подобрал с улицы, кормлю, чешу, убираю за ними каждый день, а любят они тебя, хоть и видят раз в месяц! — возмутился Тэхён, опрокидывая стакан с останками вина в себя.       — Не напейся с горя.       Они прошли в зал, где вокруг стола стоял круговой диван, состоящий из двух половинок. Тэхён плюхнулся напротив Юнги, а тот по привычке начал рассматривать громадную комнату, пытаясь уловить, что же изменилось в обстановке.       — И зачем тебе рояль? — со смешком спросил Юнги, перенимая наполовину наполненный бокал.       — Вдруг я начну встречаться с кем-то, кто классно играет на пианинке, — от последнего слова Юнги передёрнуло, и он скорчил рожу, будто услышал что-то непростительно оскорбительное.       — Я не буду с тобой встречаться.       — А жаль, — театрально вздохнул Тэхён и тут же посмеялся. Юнги улыбнулся в ответ — его больше не напрягали такие шутки, потому что он наверняка знал, что Тэ уже потерял к нему интерес.       — Наша история знакомства должна быть удостоена кинематографа.       — Соён не предупредила, что это будет гей-клуб, — Тэхён на это возражение опять стал сушить зубы.       На самом деле Тэ был бисексуалом, но в последний год он вообще перестал с кем-либо встречаться и сказал, что ему нужен перерыв от людей.       — Выглядишь не так уж плохо, как говорил.       — Увидел твою морду, и даже настроение улучшилось.       — Чудо, не правда ли? — хмыкнул Тэ в ободок бокала, и тот на пару секунд запотел.       В комнате был расслабляющий полумрак, хоть за окном светило яркое летнее солнце, борющееся с сумерками в это время года особенно усердно.       — Так что происходит, Юнги?       — Ты будешь смеяться, — отмахнулся парень, откидываясь на спинку стула и закидывая ноги на противоположный диван. Тэхён сидел вальяжно и расслабленно — с раскинутыми по спинке дивана руками и расставленными в разные стороны ногами. Двигал он лишь левой рукой, когда делала глоток.       — Да, — он поморщился, — скверное винище. Какой год?       Юнги фыркнул и потянулся к бутылке, хотя наверняка знал, что в вине Тэхён разбирается намного лучше, чем в людях.       — 2015.       — В Пьемонте тогда были неурожаи, — вздохнул Тэхён, — на кой черт он мне его тогда подарил?       — Все что ты для меня говоришь — белый шум.       — Так на чем мы остановились?       — На том, что я пошёл на танцы с Соён, — вздохнул Юнги и тут же начал массировать переносицу — Тэхён рассмеялся низким и издевательским смехом.       — Всё настолько плохо? — он с улыбкой начал покачивать бокал из стороны в сторону так, что на стекле оставалась тонкая красная плёночка.       — Хуже некуда, — грустно и бессильно ответил Юнги, запуская тарталетку в рот. Он выглядел ещё более разбитым, чем обычно, когда отношения с Соён ухудшались.       — Вам пора расстаться, ты же наверняка на работе целыми днями торчишь, только бы не ходить домой.       — Да, — Юнги кивнул, запивая противный сыр большим глотком вина. Ну не понимал он этих бранчей — в его понимании посиделки с банкой хорошего пива и острыми закусками были бы намного лучше. — Первый год мы жили так, будто ничего не происходит, всё ощущалось как старая дружба, на второй год я, видимо, израсходовал всю энергию — я так старательно пытался быть хорошим парнем для неё, что сейчас меня просто воротит от этого всего. Я не понимаю, почему она продолжает делать это, хотя знает, что отношения обречены.       Тэхён покивал головой и сел поудобнее, свесив руки со спинки и пальцами обхватывая бокал со всех сторон.       — А ты не думал, что ей тоже это уже не надо? — серьёзно спросил он.       — В каком смысле?       — В том, что она, как и ты, делает это всё по привычке. Что у нее такие же установки как у тебя — она не смотрит на других парней, пока в отношениях. Тебе так никто и не понравился?       — Кажется, нет, — с сомнением ответил Юнги.       — Она смирилась, и ей так удобнее, — продолжил Тэхён, прикусив губу от ответа Юнги — он видел, как друг страдал, и переносил его боль так же плохо, как свою. — Вы оба выросли за три года, не думаю, что теперь она — единственная, кто может тебя поддержать. Конечно, разрыв будет болезненным, но вы всё ещё друзья в первую очередь, и она не будет так импульсивно всё обрывать. Что думаешь?       — Сам уже об этом полгода как думаю, — Юнги схватился за волосы и прочесал их растопыренными пальцами назад. — Через месяц выпуск альбома, и я хочу дотерпеть, потому что если мы разойдёмся сейчас — я не вывезу.       Тэхён кивнул, подливая себе вина. До прихода он уже распил бутылку, но даже слегка захмелевшим не выглядел — скрытый алкоголизм творил чудеса.       — Что там с контрактом?       — В понедельник еду встречаться с генеральным директором BigHit, — Юнги улыбнулся, потому что они перешли на более приятную тему.       — Вау, поздравляю! Большая компания, — со знанием дела покивал Тэхён, облизывая вишнёвые губы.       — Хвала Намджуну, это он достал Шихёка вопросами обо мне.       — Так что за танцы? Хип-хоп?       — Как ты отгадал?       — Это же очевидно.       — Почему это очевидно для всех, кроме меня?       — И как, получается? — с улыбкой спросил Тэхён. Сейчас Юнги всё же увидел, как тот подслеповато щурится и как улыбка плывёт на его губах — вино давало о себе знать. Но вопреки всеобщим убеждениям о том, что пьяные люди — мерзкие, Тэ становился ещё более миловидным и смешным.       — Там такой тренер, что даже у бревна получится.       — Значит, у тебя не получилось.       Юнги пнул его по ноге мягким тапочком, и он слетел прямо на голову одной из кошек, но она лишь мяукнула что-то недовольное и просто перевернулась на другой бок.       — И что, он хорош? — поиграл бровями Тэ.       — Тебе бы понравился, — рокочуще рассмеялся Юнги, — в твоём вкусе.       — Очередной эмо-бой?       — Ну, типа того. Я ещё успел посраться с каким-то танцором в толчке.       — В твоём стиле.       — Не знаю, насколько меня хватит, хвала небесам, в понедельник у меня уважительная причина для отсутствия.       — Сыграй на рояле? — внезапно и очень жалобно протянул Тэхён, указывая на огромный, сделанный из красного дерева, рояль.       — Не охота, — отмахнулся Юнги. — Тем более я сейчас с мягкими пальцами только собачий вальс сыграю.       — Не зря же я его покупал, — не унимался друг.       — Ладно, но в следующий раз мы пьем пиво и едим сушеных кальмаров, а не косплеим пожилых итальяшек.       — Ладно, — поморщился от условия Тэхён, беря на руки большого рыжего кота, отрывая его от охоты за красной рыбой из канапе.

***

      На часах было где-то около десяти, значит, Соён скоро должна была вернуться домой. Как и завещал Юнги, тренировку в первый день недели он пропустил, и сейчас просто расплылся счастливой лужицей по своей кровати, раскинув руки в разные стороны. Он даже не снял кеды — в такой дикой эйфории он находился после встречи.       — Да! — тихо возликовал он, выставив вперёд руки со сжатыми кулаками.       Ему хотелось танцевать, плакать и опять работать. Все насущные проблемы отошли на задний план, а на душе играла только радость и гордость за самого себя. Он смог. Ему был всего 21 год, но он уже стал успешен, и это только начало. От успеха не кружилась голова, разве что сердце бешено отплясывало чечётку. Юн набрал Тэхёна и в мельчайших подробностях рассказал о подписании договора. Друг был вне себя от радости, Юнги даже показалось, что тот был больше рад, чем он сам.       — Я дома! — за разговором время прошло незаметно, и Соён успела вернуться.       Она зашла в комнату, взволнованная, слегка растрёпанная, но, поняв всё по одной улыбке, с счастливым визгом завалилась на своего парня.       — Поздравляю, дорогой! — она поцеловала его в губы, и тут же над лицом парня нависло её улыбающееся и радостное личико.       Тело Юнги даже никак не отвратилось от этого жеста — он просто обнял девушку, и они замерли, пока Юнги опять пересказывал детали встречи.       — Горжусь тобой, ты у меня самый лучший!       Юнги смутился, прикусывая губу, и Соён не могла не умильнуться — тут же расцеловала его щёки. В этот раз парень всё же отстранился и решил сменить тему.       — Как занятие прошло?       — Знаешь, просто отлично!       Соён перекатилась под бок Юнги, и тут он заметил, что она тоже не сняла обувь. Парень хмыкнул — они были такими себе с чистюлями.       — Мы доучили последнюю часть, много успели сегодня на самом деле, потому что человек в этот раз было как-то совсем мало.       — Это хорошо, — пространственно заметил Юнги.       — Но знаешь, был один случай, — заговорчески начала Соён, перевернувшись на живот и смотря хитрыми глазами, она намеревалась посплетничать.       — Какой? — без особо интереса спросил парень.       — Помнишь ту девушку, ты ещё сказал, что у неё шорты как у тебя трусы?       Юнги хмыкнул, но кивнул, потому что такое было забыть невозможно. Он-то не возражал — каждый носит то, что ему удобно, но одежда той мадам была попросту непрактичной — со всех сторон виднелось кружево нижнего белья. Музыканта передёрнуло от воспоминаний.       — Так вот, мы пытались сделать сложное движение бёдрами, там надо было ими покрутить и вывернуть ногу, но никто не понимал, как надо делать. В итоге Чонгук подошёл к каждой, встал рядом, чтобы было хорошо видно, и попытался детально показать. У некоторых даже так не получилось, и он с позволения прикоснулся пальцами к тазобедренным косточкам и стал вести бёдрами, задавая направление. При этом знаешь, это было так галантно, он касался только указательными пальцами, ещё и смущался, было видно, как ему неловко. У всех получилось, но эта девушка упрямо делала вид, что не понимала, хотя до этого я видела, как у неё и без его помощи получается. Он тоже приблизил руки, и тут она схватила его, прям вцепилась в руки и прижала к бёдрам, — Соён хмыкнула, видя недовольство на лице Юнги.       — Каждый раз поражаюсь наглости людей, — прокомментировал он, хоть в душе он даже улыбнулся, представляя себе смущенного и ошеломленного Чонгука, который пытается отлипнуть от чужого тела.       — Это ещё полбеды, — продолжила Соён, поддакивая мнению Юнги — она тоже была не в восторге от таких особ, причем обоих полов — к ней так не раз приставал её бывший тренер в качалке, пока она не сменила его на девушку. — Я видела, как ему было неприятно, но он смолчал, и мы продолжили. В конце, когда давали абонементы для росписи, она нечаянно, — девушка сделала в воздухе кавычки одной рукой, — споткнулась и упала грудью ему на руки. Такой позор, конечно, — она покачала головой. — Так потом сказала: «ой, я такая невнимательная», и Чонгук ответил ей: «так купи очки, а то так можно лицо разбить».       — М-да, а она что? — Юнги чувствовал себя подружкой, с которой делились последними новостями за чашкой кофе.       — Она обиделась! Представляешь? Я думала таких людей ничем смутить нельзя.       — Удивительно, почему Чонгук в этот раз не смолчал.       — Почему же? — удивилась девушка.       — Он тебе не кажется фальшивым? — поделился сомнениями парень. — Он всем улыбается вечно, отвечает мягко и тактично, но иногда проскальзывает его настоящая личность, и мне кажется, что всё это — фальшь.       — Хм, — Соён села к изголовью кровати, и начала расчёсывать пальцами свалявшиеся на концах волосы. — Я думаю, ты не прав. Это же его работа, он должен быть милым со своими учениками, конечно, в жизни он другой, но не думаю, что он плохой человек.       — Да я тоже так не думаю, просто представляю, каково это — тратить столько энергии, чтобы нравиться всем.       — Я думаю, что даже если бы он не вел себя так, он бы многим нравился.       — Возможно.       — Кстати! Чуть не забыла — он спрашивал, придёшь ли ты на следующее занятие.       — Зачем я ему сдался? — нахмурился Юнги. Слишком много в его жизни стало упоминаться имя Чон Чонгука.       — Он спросил, будешь ли ты ещё ходить, и если нет, то он просто даст свой номер телефона, чтобы ты ему позвонил, но я сказала, что тебя нет по уважительной причине, и что если дело потрепит, то обсудите всё в четверг.       — Какое дело? Что ему нужно?       Девушка пожала плечами.       — Не знаю, мне он ничего не говорил.       — Ладно, — Юнги, всё это время опиравшийся на локоть, плюхнулся на кровать, не переставая перебирать варианты, где Чонгуку вдруг понадобился он.       В дверь позвонили.       — О! Суши привезли, — улыбнулась Соён и пошла открывать дверь.       Юнги был ей безмерно благодарен — он вспомнил, что за день не съел ни крошки, и живот настойчиво стал напоминать ему об этом.