Часть 3
26 февраля 2023 г., 15:07
— Хорошо постарались, на следующем занятии будем сниматься! — Чонгук похлопал ученикам, ухмыляясь с их ошеломленных лиц — новенькие всегда так выглядели, когда им предлагали снять хореографию на видео.
— То есть мы будем сниматься на камеру? — спросила девушка из зала, с последнего ряда.
— Да, — кивнул Чонгук.
— А можно не сниматься? — это была Ноён — та ментальная близняшка Юнги, с которой он успел познакомиться и с которой они обычно вместе отлынивали от занятий.
— Вас, конечно, заставлять никто не будет. Но это нормальная практика у танцоров, потому что, во-первых, это помогает перебороть страх и скованность, а, во-вторых, вы сможете отслеживать свой прогресс.
— Или регресс, — пробубнил Юнги, распуская хвостик на зытылке — волосы отрасли настолько, что их уже можно было забирать. Выглядело это немного забавно.
— Ты не будешь? — поинтересовалась Соён
— Ты же знаешь ответ.
— А вдруг, — пожала плечами она.
Они опять прошли в конец очереди и стали верно ждать. Юнги всё никак не мог отдышаться из-за засранных сигаретами лёгких и постоянно глотал воду.
— Не забудь спросить Чонгука о его просьбе.
— Только об этом и думаю, — закатил глаза Юнги, хоть он правда никак не мог дождаться конца занятия: во-первых, он хотел свалить отсюда и уже лечь спать, потому что ужасно болела голова — прогноз на неделю был ужасным, и он физически чувствовал подступление дождей и похолодания; во-вторых, его подпитывал интерес в сторону хореографа.
— Пошли, — Соён толкнула его плечом.
— Как вам занятие? — с улыбкой спросил Чонгук, незаметным жестом потирая плечо — из-под оранжевой футболки виднелся бинт. Забавно, что пара всегда оставалась последней, и только с ними Чонгук перекидывался парой лишних слов.
— Отлично, я хоть нормально станцевала?
— Да, мне нравится, что ты не зажата, ещё поработать над пластикой — и будет хорошо, — кивнул Чонгук, тут же переводя взгляд на Юнги. — Ты тоже хорошо постарался.
— Можешь не стараться, я знаю, что я — бревно.
К его удивлению, Соён с Чонгуком засмеялись, последний так вообще искренне. Хореограф быстренько черканул им даты на пропусках и сам встал, чтобы проводить учеников и закрыть зал.
— У тебя была ко мне просьба? — настойчиво спросил Юнги, надеясь, что это не проделки его и фантазий его девушки.
— А! — лицо парня округлилось, будто он совсем об этом позабыл, и сейчас ему было неловко. Чонгук схватился за локоть раненной руки и внимательно посмотрел на парня. — Да, хотел лично обсудить кое-что.
Поняв намёк, Юнги кивнул Соён на дверь и сказал: «подожди меня немного», но она замотала головой, подгоняемая желанием тоже разузнать о просьбе. Ну не может у этих двоих быть личных секретов — значит, она лишней не будет. Юнги холодно посмотрел ей в глаза, сразу становясь каким-то недосягаемо грозным — он терпеть не мог, когда она не давала ему поговорить с глазу на глаз.
— Ничего, это не конфиденциально, — рассмеялся Чонгук забористым, неловким смехом — сейчас он полностью ощутил напряг в отношениях этой пары.
Девушка, всё же не выдержав взгляда парня, развернулась и чуть ли не побежала на выход. Юнги вздохнул и приложил ладонь ко лбу — тот был плотно покрыт испариной после занятия.
— Сорян.
— Да ничего.
— Так что за дело? — Чонгуку было невыносимо жаль этого паренька — он выглядел изнеможеннее обычного, и к тому же был ниже, поэтому казался совсем открытым и беззащитным. Но потом Чонгук вспомнил, что скоро у него выходит альбом и наверняка не только плохие отношения с девушкой сильно изматывали его.
— Мы с командой едем через месяц в Сеул на крупное выступление с твоим треком, ну, с хорягой, которую мы сегодня танцевали. Только выступление у нас не под всю песню, и необходимо вырезать одну часть и сделать растяжку в середине песни короче. Обычно я делаю это сам, но композиция у трека сложная, и я не смог подобрать куски. Хотел узнать, возьмёшься ли ты, хотя скорее надо было попросить у кого-нибудь другого, я только сейчас вспомнил, что ты альбом пишешь, — Чонгук сдался под конец разговора, и его глаз болезненно дёрнулся — он резко дёрнул рукой в порыве пламенной жестикуляции.
— Да нет, смогу, это не особо сложно, — ухмыльнулся Юнги и тут же незаметно расцвёл — ему было приятно, что с этой просьбой обратились к нему, хоть и гемора у него было предостаточно.
— Ох, спасибо, ты меня выручил, а то Намджун-хёну не до меня, — парень почесал затылок, и это смотрелось смешно, хотя бы потому, что он был в кепке.
— Ким Намджун? Ты с ним знаком? — переспросил имя друга Юнги.
— Да, у меня есть двоюродный брат, и он — брат его невесты.
— После 12-часового рабочего дня мне сложно представить ваше генеалогическое древо, но допустим.
Чонгук засмеялся бархатным, настоящим смехом, оставляя только небольшие щёлочки вместо выразительных глаз. Сегодня у него был новый пирсинг в губе. Наверняка у него дома целый ящик с эти барахлом.
— Спасибо, что выручил. Ты как работаешь, с предоплатой? — у Чонгука завибрировал телефон в глубоких карманах его любимых джоггеров — он почти неизменно гонял в них на тренировки. Футболка его доставала чуть ли не до колен, и ему пришлось согнуться, чтобы здоровой рукой подхватить полы и добраться до назойливого мобильника для того, чтобы хотя бы отключить звук.
Юнги замер, промаргиваясь. Похуй на идеальный пресс как с картинки — там было другое. Сережка с лунным камешком идеально сверкала на загорелой коже, вписываясь в образ Чонгука причудливо органично. Юнги проняло. Именно эта деталь почему-то стала отправной точкой к осознанию того, что Чонгук — это человек, собравший в себе кинки всех людей планеты и сломавший многие стереотипы. Этот прокол был таким феминным для Юнги, таким нежным и отличающим большинство женщин, что как только Чонгук сбросил вызов и кинул быстрые извинения, он с уважением на лице сказал:
— Крутая серьга, — и покачал головой для убедительности.
Чонгук посмотрел вниз и тут же понял, о чём говорит Юнги. Он хмыкнул и ещё раз повёл больным плечом.
— Многие меня захейтили за это, — однако, в его голосе чувствовалась только насмешка над этими узколобыми придурками.
— Не знаю, выглядит прикольно, — вместо «тебе идёт».
Но Чонгук смутился даже от этого.
— Так что с оплатой? — они и в правду мастерски перепрыгивали с темы на тему.
— Я ничего с тебя не возьму, там пустяковая работа, — отмахнулся рэпер.
— Не принимается, — покачал головой Чонгук, и его тёмные кудри заскакали около лица. — Любая работа должна оплачиваться.
— Я всегда трезво оцениваю объем работы и могу сказать, когда делов на полчаса.
— Тогда сделаю тебе бесплатный абонемент в следующем месяце? — не уступал танцор.
— В следующем месяце ты меня не увидишь, — хмыкнул Юнги, и вдруг его озарило: по понимающим глазам Чонгука он видел, что тот обо всё догадывался. — Можешь купить мне большой Рэдбулл, и сочтёмся на этом, — быстро добавил парень.
— Ладно, — согласился Гук, но максимально неудовлетворенно — чтобы Юнги точно понял, что он не халявщик.
— Почему ты провёл сегодня занятие? С плечом же совсем беда, — Юнги неожиданно даже для себя не хотел заканчивать этот разговор.
Чонгук хмыкнул, прикрывая глаза и мягко обнимая ладонью больную руку.
— Она разнылась недавно, так часто бывает, когда погода меняется, да и у меня в день по пять занятий, не могу скидывать работу на остальных.
— Ещё один метеозависимый трудоголик, — констатировал Юнги, отвечая слабой улыбкой на улыбку Чонгука от его примечания.
— У тебя есть телеграмм? Я скину трек и отмечу, на каких секундах что подкорректировать.
Юнги быстро дал своё айди, и они сразу же распрощались. Выходя, Юнги чувствовал небольшое приятное волнение, взявшееся из ниоткуда. Он окончательно убедился в том, что Чонгук был обычным красивым парнем, который своим талантом и выученными улыбками просто делал бизнес. Хорошая пауза омрачилась грозным и недовольным лицом Соён, уже с вещами ждавшей его на лавочках. Конечно же, они бы не смогли так свободно поболтать с хореографом в её присутствии, так что угрызений совести Юнги не ощущал. До дома они ехали молча, и только перед сном она поинтересовалась, что же всё-таки Чонгуку понадобилось от парня.
***
Сначала Юнги взялся за добивку последнего трека с альбома — у него в распоряжении был ещё месяц, но релиз как-будто навис над ним непробиваемой крышей и не давал поблажек. Спустя пять часов парень залез в переписку с Чонгуком, которую так оставил непрочитанной — чтобы постоянно маячила перед глазами и он просто не забыл о ней. — Посмотрим, — он включил уже, кажется, в тысячный раз свой трек, не отвлекаясь на пометки Гука. Больше его интересовало то, что же он мог доработать сейчас, спустя год выпуска. На удивление, Юнги обнаружил, что ничего. Она была так же хороша, как когда у него появилась лишь первая задумка о ней. Потом он отвлёкся на звонок менеджера и решил не терять время. Открыл энергетик. Когда-нибудь то, что в молодости он пил литры этой дряни, сыграет с ним злую шутку. Но это будет потом. Юнги, в прочем, был не прочь не дожить до ветхой старости, если неизвестно, насколько счастливым он будет. А если всё-таки сможет дожить, то парень был уверен, что будет тем самым мерзким и сварливым дедом для всех окружающих. На этом его рассуждения закончились, и он опять взялся за работу. Все его увещевания о «плевой работе» разбились о реальность, где он страдал синдромом отличника и не мог сделать работу плохо, пока его не начнёт тошнить от количества прослушиваний итогового, идеального варианта. Дома его не было два дня, но Соён не растерялась — заезжала к Юнги на студию, привозила новую одежду, еду и часами валялась на его диване, слушая лекции в наушниках. Ну и ругалась на то, что он непомерно много курит. Между ними ощущалась натянутая струна, не дававшая никому из них отступить, а перерезать её у Юнги не хватало сил, а у Соён — желания. — Давай в субботу сходим к Тэ? — предложила она, в край заскучав. Юнги медленно выдохнул, цепляясь за край стола, чтобы не начать ругаться за то, что она постоянно его отвлекает — он всё никак не мог переписать последний куплет и уже не раз просил его пока что не трогать. — Давай, — пересилив себя, сказал Юнги, и за его старания его даже наградили — тут же Соён позвонила подруга и предложила сходить по магазинам. Она ушла, чмокнув его в макушку и прося, чтобы он сегодня вернулся домой. В субботу они всё-таки явились к Тэ — тот был безмерно рад появлению их обоих и буквально украл девушку из рук Юнги. Они в качестве практики начали болтать на английском, и хоть Юнги их прекрасно понимал, в разговор не лез от отсутствия настроения. Он зарылся в пледы на диванчике, обложил себя котиками и решался — скинуть Чонгуку запись сейчас или потом. В итоге он решился лишь на «готово» и отправил сообщение, сразу откладывая телефон. «Привет» Тут же Юнги стало неловко за то, что он не поздоровался, а потом он разозлился на самого себя, потому что никогда не здоровался, общаясь по работе. Ну и что такого важного произошло сейчас? «Так быстро?» тут же прилетело вдогонку от Чонгука. «Потрясающе» «Хочешь услышать?» — напечатал Юнги и, не задумываясь, отправил, но тут же взвыл, подскакивая на диване и пугая не только котов, но и друзей. Конечно, он хочет услышать, он же сделал заказ! «Мы едем на студию, если ты не занят, можешь приехать и показать, а я тебе как раз отдам плату!» Чонгук нервно облизал губы и Чимин, сидящий за рулём, поинтересовался, что же он так разволновался. Танцор мягко огрызнулся и отвернулся к окну, закрывая глаза. Он его позвал, чтобы что? Чтобы увидеть? Человек и так за еду работал, а тут ещё и должен прибежать с наработками и выложить всё ему на блюдечке. Идиотизм. И Юнги ещё ничего не отвечает. «Прости, это было глупое предложение, скинь сюда, пожалуйста» «Я на самой тухлой вечеринке мира, поэтому скоро буду» — телефон выскользнул из вспотевших рук, и Юнги поднялся под аккомпанемент из недовольных котячьих мяуканьей. — Мне срочно надо на студию, — на него не обращали внимания ровно до того, как он подошёл. На самом бы деле Юнги был бы только рад, влюбись эти двое друг в друга. Они очень сильно подходили друг другу, но флюидов флирта или заинтересованности между ними не витало — просто виделись редко и потому общались взахлёб. — Что такое? — поинтересовалась опечаленная Соён, но опечаленная не настолько, чтобы перестать уплетать импортный шоколад. — Встреча важная? Тэхён посмотрел на него с усмешкой в глазах, опираясь кулаком в квадратный и гладковыбритый подбородок. Он же видел его насквозь, чёрт. Ким может лишь прикидываться светским дурачком, но повадки Юнги он выучил отлично и знал, что тот никогда не волнуется, переписываясь с кем-то в телефоне. Разве что это была не Беонсе или его гендиректор. — Да, Тэ, — с нажимом произнёс парень. — Проводишь её домой? — Ты так надолго? — Постараюсь вернуться к твоему уходу. — Конечно, провожу, — к Тэ запрыгнул кот на коленки, и из умного, прозорливого парнишки он превратился в пищалку, тыкающуюся носом с рыжиком. — Пока тогда, — Юнги быстро направился в прихожую, задним числом додумываясь до того, что, наверно, Соён ждала от него поцелуя.***
— Чимин, сверни в магазин вон там, — Чонгук указал налево, мешая Паку рулить. — Зачем? — Расплатиться за проделанную работу, — туманно объяснил Чонгук. — Хосок уже нас и так сорок минут ждёт. — Ты думаешь, он сидит на лавочке, а не выдрачивает хорягу? — со смешком поинтересовался Чонгук, но у Чимина было скверное настроение, и он ничего не ответил.***
Спустя десять минут Чонгук тащил огромный пакет, стараясь не нагружать больную руку, чтобы та окончательно зажила. — Могли бы вообще не приходить, — отправил через плечо смешок Хосок. Он был весь взмокший и тяжело дышал, а в воздухе витала выпущенная бешеная энергия. — Сейчас придёт парень, который отредачил трек, послушаем, — невозмутимо сказал Чонгук, завязывая длинную кофту в узелок на талии. — А скинуть он её просто не мог? Нафига переться сюда? — проворчал Чимин, стирая остатки блеска тыльной стороной ладони. — Не урчи, — потрепал его по волосам Хосок, и парень тут же скинул с себя назойливую руку. — Давайте прогоним пару раз хоть. — Я уже раз сто прогнал, — потирая ладони, Хосок разгорелся ещё больше. Чонгук смотрел на него и думал, станет ли он когда-нибудь в жизни любить танцы настолько, чтобы готов был умереть за них, как он. А потом вспомнил — всё же однажды он чуть не умер.***
У Юнги кружилась голова — он всё-таки дополз до пятого этажа и сейчас стоял, привалившись к входу плечом и пытаясь избавиться от вспышек света перед глазами. Он уже издалека слышал песню, поэтому команда явно была в сборе. Сколько их там, интересно? Человек семь-восемь, наверно. Музыкант пошёл по направлению к самому маленькому и уютному залу, но, вспомнив, что он без сменки, засомневался. Ведёрко с бахилами сиротливо маячило перед глазами, но Юнги позволил себе вольность, как делал всегда, и пошёл дальше. Дверь была открыта, а из комнаты лился всё тот же персиковый свет. Заглянув туда, он убедился, что все были в сборе и уже танцевали. Их было всего трое, но ни на кого, кроме Чонгука, взгляд Юнги не пал. На личных тренировках он позволял себе вольность — больная рука тяжёлым грузом висела у талии, но зато второй хореограф работал за двоих. Юнги ни черта не смыслил в танцах, но то, что этот парень вытворял — было охуенно. Кроме мата он бы, пожалуй, ничего и не подобрал бы. Чувственность, резкость, отточенность — это было про Чонгука. Он как будто жил песней, притворяя задумку Юнги в реальность в другой плоскости. Когда трек закончился, самый мелкий паренёк выругался и прокрутился вокруг своей оси, видно, накосячив. Когда Чонгук убавил громкость, то тут же произнёс: — Ты делаешь это движение бёдрами слишком сильно, поэтому не успеваешь. — Да знаю я! — О, привет! Юнги стоял на пороге с поднятой рукой и как всегда непробиваемой миной. Он обратил взгляд на поздоровавшегося — улыбающийся во весь рот парень поднял руку в ответ. — Привет, — вяло ответил Чимин, но, получше разглядев лицо, воскликнул в сторону Чонгука, — а этот додик что тут забыл? Чонгук внепонятках захихикал, сразу забываясь и начиная зачёсывать волосы больной рукой. Он зажмурил один глаз, но это не помешало ему с улыбкой поинтересоваться: — Почему додик? — Да как такому человеку можно доверить переделывать песню? — Потому что это моя песня, — зевнув, сказал Юнги и прошёл к колонкам. Неожиданный импульс подтолкнул к тому, чтобы сказать это. Секундой позже Юнги обмер, матеря себя за такую вольность. — Заливаешь. — Не, это правда, — улыбка так и не слезала с восторженного лица Чонгука — ему было интересно, чем же Юнги так насолил Чимину. — Вы меня за дурака держите? — нахмурился парень, и музыканту показалось, что у него даже волосы встали торчком. — Зачитай что-нибудь, — поинтересовался Хосок. Юнги неспешно зачитал куплет и не без удовольствия наблюдал за ошарашенными парнями. — Блин, афигеть! Я же тебя ещё с восемнадцатого года слушаю! — воскликнул Хосок, и Юнги сжался, потому что ему показалось, что парень сейчас напрыгнет на него, но этого не случилось, и рэперу пришлось признать, что эта слегка маниакальная улыбка вечно сидит у танцора на лице. Хотя это почти не раздражало. — Удивительно, что треки тех времен вообще кому-то нравятся, — хмыкнул Мин, всё ещё переживая катастрофу внутри. — Да уж, удивительно, — съязвил Чимин, хотя неловко было признаваться, что он тоже слушал этого недомерка уже давно. Но то, что один из его любимых артистов оказался мудаком — его не удивило. Он как-то так себе его и представлял. — Хватит кряхтеть, как сварливый дед, — всерьёз сказал Чонгук, и Чимин тут же залез в телефон, дуя и без того пухлые губы. «Интересно, он их колол?» — Привет, — запоздало поздоровался Чонгук, обращаясь уже к Юнги. — И спасибо, что приехал. Вечеринка, видимо, и правда оказалась дерьмовой. — Они пили сухое вино и обсуждали какую-то пьесу на английском, — пробормотал Юнги, без прелюдий подключаясь к ауксу и залезая в файлы. — Послушай, скажи, где надо будет поменять. Все замерли, но ненадолго. Даже с другим построением песни Чонгук с Хосоком сумели станцевать в полсилы, больше сосредотачиваясь на звучании. А Юнги примерно так и танцевал в жизни. При одном воспоминании об этой каторге у него пошли мурашки. — Супер! — хлопнул в ладоши Хосок. — Да, очень круто получилось. — Что поменять? — включив свою «профессиональную» сторону, спросил Юнги. — Ничего, — с удивлением спросил Чонгук. Он был поражен — инструментал в некоторых моментах был уже другой. — Как это ничего? — нахмурился Юнги. — Зачем что-то менять, если ты сделал так, как надо? Юнги нахмурился ещё сильнее и спрятал нос в телефоне, желая скинуть Чонгуку файл и избавиться от неловкости, которая ласкала его душу — всем понравилось с первого раза, неплохо. — Будем ещё раз слушать или так станцуем? — лениво поинтересовался Чимин, богемной походкой проходя на своё место и делая вид, что Юнги не существует. Хосок прыснул, а Чонгук, чтобы спрятать улыбку, закусил губу. — Включи, пожалуйста, ещё раз. Мы станцуем, и я тебя провожу. Музыкант кивнул, не подавая вида, что расстроен — ему не хотелось обратно к Тэ, не хотелось домой, хотелось на студию писать что-то новое, а не в сотый раз пережёвывать и так отработанный материал. Придя сюда, увидев ещё двух своих слушателей воочию, он отрезвел, и флёр усталости и измученности как будто и никогда не нападал на него. Он включил аудиозапись снова. Теперь он смотрел не только на Чонгука, решив оценить и остальных участников. Было ясно, что парень с тёмными кудрями — даже те Юнги казались позитивнее всей его жизни — самый опытный из них. Он кайфовал от себя, от танца, где-то давал вольность собственному стилю и много кривлялся, но не по-дурацки, а играючи. Чимин из кожи вон лез перед Юнги, того это рассмешило, но он даже не улыбнулся. Несмотря на всё он был тоже безумно хорош — от него перло сексуальностью и энергией. Было ощущение, что он тренировался соблазнить судей на самые высокие оценки, что у него, наверно, без проблем вышло. Он был более элегантным, мягким, но резкость и чёткость движений не смазалась. Чонгук был вишенкой на торте — он был всем. Каждый раз он танцевал по-разному, и, казалось, лучше, чем в предыдущий. Он сразу становился серьёзным — взгляд был хищным, бёдра двигались идеально сильно, руки будто скользили по воздуху. В танце чувствовалась сила. Закончив, они отдышались и все как один посмотрели на Юнги. — Эм, круто? — он не знал, как точно описать, что чувствовал. — Какое круто? Это охуенно, — фыркнул Чимин. Неужели он такой злопамятный? — До «охуенно» нам ещё пахать и пахать, — устало возразил Хосок и осел на пол, вытирая лоб подолом футболке. — Я, кстати, Хосок. — Юнги, — кивнул музыкант. — Пойдём, — неожиданно перед ним во весь рост возник Чонгук и подал руку, чтобы парень встал с корточек. Ноги тут же заныли от долгого сидения в одном положении, и Юнги шёл слегка в развалку. — Как плечо? — поинтересовался он, тут же сжимая губы — они даже не приятели, тогда почему он интересуется? — Почти прошло, спасибо за беспокойство, — губы Чонгука едва тронулись в улыбке, и это то, что Юнги со смелостью назвал бы настоящей улыбкой Чон Чонгука. — А что вы там с Чимином не поделили? — Ну, он сказал, что тебе не повезло со мной, как с учеником, а я — что ему с парикмахером. И тут Гук залился таким искренним и чистым смехом, что Юнги оцепенел. — Его девушка — начинающий колорист и насильно перекрасила его в этот ужасный цвет. — У него есть девушка? — с недоверием поинтересовался Юнги. — Ну, да, а что? — не поняв вопроса, уточнил танцор. — Да нет, ничего. — Тебя удивляет, что люди с такой внешностью могут быть не геями? — это прозвучало насторожено, и Юнги тут же хотелось за всё оправдаться, что чертовски его бесило. — Не в этом смысле. Я просто удивлен, что у него она в принципе есть, — тем не менее, прохладно отозвался парень. — Он очень хороший на самом деле, ему просто постоянно не везёт. Юнги фыркнул, но ничего не ответил. Они почти дошли до выхода. — Пока тогда, — не дождавшись прощания от хореографа, начал Юнги. — Ты куда? — Домой? — А энергетик? — Какой энергетик? — недоумевал парень. — Который полагается за твою работу. — Я пошутил, — с удивлением сказал Юнги, даже забыв про символическую плату. — Пошли, — Чонгук махнул ему рукой и тут же направился к тренерской. — Я думаю, ты соврал, что работал двадцать минут. — Ну да, — просто ответил Мин. — А сколько? — Эм, тебе не понравится ответ? — Так и? — Часа четыре, — он всё же решил скостить час, чтобы не выглядеть совсем уж жалко. — Пиздец, я больше не попрошу тебя ни о чём. — Да ладно, мне было приятно поработать над старым материалом. — Зато мне теперь стыдно и неловко. — Поверь, мне хуже. Они хмыкнули, не смотря друг на друга. Чонгук открыл ключом комнатку, бывшую раздевалку, которая сейчас больше напоминала уютную жилую комнатку. На стеллажах было куча одежды, костюмов, а на диванчиках валялись скомканные пледы. — Тут не всегда такой беспорядок, — попытался оправдаться Чонгук. — Приходи ко мне на студию, и впадёшь в кому от увиденного. Юнги весь сжался внутри — он чувствовал, как годовой запас слов почти иссяк. Что он его, заколдовал что ли, что музыканту хочется постоять тут подольше, подышать запахом латексных стрипов и поболтать с глазу на глаз? — Это тебе, — с гордостью указал Чонгук на огромную коробку с банками Рэдбулла, стоящую на полу. — Ты чё? — чуть ли не театрально ахнул Юнги, разглядывая свою будущую остановку сердца. — Ну ты же сказал: «энергетик», я и купил. — Я имел в виду самый дешевый, который ты только найдёшь, чтобы в составе сразу было написано «имеет следы урана» или типа того. Чонгук вновь засмеялся, и Юнги зажмурился, чтобы не видеть его красивого и счастливого лица. — Твоя работа стоит целой цистерны. — Почему все хотят, чтобы я так быстро умер? — Ну, выпусти сначала альбом, потом можешь делать всё, что хочешь. Юнги улыбнулся и тут же отвернулся к упаковке. — Я возьму один, как и договаривались, а остальное заберите себе. — Мы не пьем такое. — Чёрный кофе литрами? Вы скопытитесь быстрее. — Не совсем, — уклончиво ответил Чонгук, и его обольстительная улыбка не дала Юнги докопаться до ответа. — Я всё равно не утащу это. — Я закажу доставку. Юнги раздраженно цокнул. — Оставь это тут, а я до конца месяца буду брать по одной банке после занятий, хорошо? Чонгук внимательно посмотрел на него, намереваясь что-то сказать, но так и не сделал этого. — По рукам. Ты на такси? — Не, пройдусь пешком. — Пойдём тогда, провожу. — Да ладно, иди к пацанам. Чонгук не отреагировал и просто придержал дверь, чтобы ученик вышел. Юнги уже в сотый раз закатил глаза. — Спасибо ещё раз, — поблагодарил он его перед выходом на улицу. И вот надо было тащиться с пятого этажа, чтобы потом опять взбираться? Юнги бы потом обратно бы не заполз, а этого хлебом не корми — даже с поломанными ногами танцевать попрётся. — Ага, — до чего же было неловко. — Ты расстроен. — Ага. — Когда мне плохо, я танцую, — просторно заметил Чонгук, отвлекаясь на подъехавший к парковке пикап. — Поэтому я сейчас, наверно, на студию, а не домой. — Не пей много энергетиков, — он исчез так быстро, что Юнги подумалось, что ему поскорее захотелось смыться. — Сказал человек, который купил мне 20 штук, — его услышали только голые стены, даже охранник на посте не оторвался от своей газеты.
