I’ll write the best song for you

      — А почему я — менеджер? — Юнги вертит в руках бейджик на яркой ленте.       — Потому что иначе тебя не пустят за кулисы, — отвечает Чимин, нервозно озираясь по сторонам.       Народу больше, чем дохера: тут и там слоняются стайки людей, состоящих и из двадцати человек, и из трёх, как Бантаны. Пахнет новыми костюмами и лаком для волос — Юнги повыше натягивает маску на лицо и прячет глаза под кепкой, чтобы раствориться в толпе. Чонгук шагает преувеличенно бодро в раздевалку, которая, по итогу, оказывается обычной свалкой с кучей сумок, раскрытых косметичек и нагретых плоек.       — Мда, — издает возглас Чим, посильнее перехватывая сумку на плече.       — Можем пойти в туалет переодеться, — Чонгук с сожалением смотрит на девчонок, которым не хватило места в женской раздевалке, прикрывающихся куртками, чтобы натянуть юбки.       — Мне фиолетово, — говорит Хосок.       Они забирают ценные вещи из сумок и закапывают их поглубже.       — У нас ещё два часа до жеребьёвки. Перекусить хотите? — спрашивает Чонгук у друзей.       — Если я что-то съем перед выступлением — меня стошнит, — Чима хватается за живот и жалобно осматривает толпу.       — А я бы сожрал хот-дог, — сказал Хосок, потягиваясь.       — Юнги?       — Не, идите без нас.       Чонгук метнул взгляд на аж зелёного Чимина и, улыбнувшись глазами, ушёл.       — А мы что делать будем? — спросил Чимин, оседая на краешек чудом свободной лавки.       — Давай пройдёмся просто? Можем в зал сходить.       Чимин выдохнул, пряча руки в карманы джинсов. Они неспешно двинулись к выходу из зала ожидания.       — Эй, Чиминни, ты ли это? — старший резко остановился, и нервозность спала с его лица, а взамен явились злость и негодование. О да, пожалуй, такой Чимин нравился Юнги больше.       — Лучше не подходи ко мне, — спокойно произнёс Пак, стоя всё ещё спиной к парню.       Высокий загорелый парень хамоватого вида вышагивал к ним, светя голой грудью из-под наполовину расстегнутой рубашки. Юнги стало смешно с его попыток казаться крутым, поэтому он бесшумно усмехнулся.       — А то что?       — Ничего, это обычная человеческая просьба, — Юнги понял, что этот человек неприятен Чимину, и был удивлен, как он со своим резким характером так спокойно реагировал.       — Как будто мне не насрать, — зубы сверкали белизной ярче унитаза в их люксе. — Как Чонгук поживает?       Чимин оскалился, а его вечно хитрые глазки выразили резвую ярость. Тем не менее, тон не изменился, что заставило чужака напыжиться.       — Это было ущербно: писать пожелания о смерти, насылать своих двадцать фанатов, чтобы они спамили Гуку в комментах, Чонин. Ты всего лишь неудачник, вечное третье место, — он мягко, сладко улыбнулся, как тогда на занятиях, глаза превратились в милые щёлочки.       — Пизда тебе, — Чонин сделал шаг вперёд.       — Эй, остынь, я сейчас охрану крикну, — вяло произнёс Юнги, показывая на мужчину у входа, одетого в форму.       — В этот раз вы будете даже вне пьедестала.       Чимин вежливо помахал ему рукой и пару секунд провожал взглядом.       — Это что ещё за мудачьё? — снимая маску, спросил Юнги.       — Чонгук с Тэёном тогда его обыграли на чемпе, вот он и затеял вселенскую обиду, — теперь Пак не выглядел, как бледная поганка. — Хорошо, что Хосока не было, он бы его кокнул.       Юнги только покачал головой, и они пошли по извилистым сплетениям коридора в холл.       Уже все вместе парни заняли места в первом ряду прямо напротив огромной сцены, подсвеченной софитами. У Юнги свело низ живота и стало кисло во рту — он когда-нибудь будет на таких выступать. Чонгук обернулся на задние ряды, опираясь на кресло — народу уже было очень много при такой негустой посадке, а организаторы говорили, что свободных мест вообще не будет. Юнги было приятно наблюдать за его счастливой мордашкой. Он был так прекрасен в своем детском восхищении. Хотя Мина стало напрягать, что его всё чаще стали посещать такие мысли.       — Курить? — неожиданно обернулся Чонгук, почувствовавший на себе слежку.       — Курить.       Они тусовались у чёрного входа с остальными участниками. Юнги заметил, как один парень всё никак не мог зажечь сигарету, дёргал это несчастное колёсико, а оно не поддавалось ватным рукам. В итоге он психанул чуть ли не до слёз, и вся остальная команда побежала за ним.       — Все так волнуются, — попытался подвести к чувствам самого Чонгука Юнги, с забавным звуком отрывая фильтр сигарет от сухих губ.       — Конечно, здесь только лучшие из лучших, а это — шанс быть увиденными.       — Многих знаешь?       — Да, очень много знакомых ребят, даже ученицу свою встретил, — довольно заметил Чонгук. Он просто сделал пару тяг и теперь стоял, оперевшись о стену и набирался сил.       — Круто, — покивал головой Юнги. — У меня был только один ученик — Соён. Просила научить играть на гитаре.       — И как, успешно? — что-то подсказывало Чонгуку, что нет.       — Не, забросила после первой мозоли на пальце.       — Не знал, что ты играешь.       — Ещё на фортепьяно могу, — ляпнул Мин, надеясь, чтобы это не звучало, как бахвальство.       — Потрясно! Очень люблю классическую музыку, у меня мама в оркестре состояла, — тепло улыбается Чонгук и жмурится от приятных воспоминаний.       — По тебе не скажешь, — фыркает Мин.       — Да по тебе тоже, — Гук кивает на рваные джинсы.

***

      — Главное, что не первые и не последние, — зажимает кулачки Чим, когда они сидят в зале, где оглашают результаты жеребьёвки.       — Почему не последние?       — У меня плохой опыт, — важно отвечает он. Юнги пожимает плечами.       Всего тридцать команд. Бантаны оказываются 29.       — Ох, я щас умру, — Чимин валится на пол и начинает протирать пушистым свитером пол, а потом визжит, когда Хосок щекочет его.       — Зато можно будет нормально посмотреть выступления, — выдыхает Чонгук.       Пока они возятся с макияжем и причёсками, Юнги плетётся к автоматам за зелёным чаем, а потом почти полчаса выслушивает, как Тэхёна подцепила какая-то мадам, у которой сыну было чуть меньше лет, чем Киму. Юнги говорит пару шуток про сухофрукты, но аргумент Тэ был железобетонным: она хороша в постели. Юнги морщится от услышанного.       — Вау, — проговаривает Юнги, когда видит двух парней с наполовину законченными образами — Чим с Хосоком выглядят с чёрным карандашом на веках даже брутальнее, чем до этого.       — Нравится? — самодовольно спрашивает Хосок, поправляя выпрямленные волосы.       — Ага. А где Чонгук?       Чимин кидает взгляд к столам с кучей косметики и рядом стульев. Гук игриво улыбается девушке, рисующей шрам на правом глазу. Он выглядит великолепно, и после того, как Юнги закатит глаза и украдкой посмотрит ещё раз, он запишет зародившуюся идею для клипа в заметки.       — Ему пришлось с ней пофлиртовать, чтобы она нас накрасила.       — И слава богу, потому что боюсь представить, что бы мы сами себе намазюкали, — Хосок выхватывает из рук Юнги прохладный чай и присасывается к бутылке.       — Не пей, опять захочешь в туалет перед выходом, — отбирает у него чай Чимин и начинает пить сам.       — Я на всех купил, — Юнги ставит три оставшиеся бутылки рядом с парнями.       Чонгук возвращается обратно при параде и уже с обычным выражением лица. Как тогда, в зале, он улыбался им, очаровывая по полной, сейчас он проделал это с наивной девчонкой.       — Номер попросила?       — Инст, — вздохнул он.       — Ещё хуже, — посмеялся Хорс.       — Пошлите в зал, я сейчас задохнусь от запаха лака для волос.       — Пошлите прогоним, а потом в зал.

***

      Чемпионат начинался через десять минут, и Юнги постоянно оглядывался в поисках парней. Он пришёл первым, не став смотреть их разминку — не хотел портить первое впечатление. Пришлось героически отвоевать их места у мамочки с ребёнком — он чуть не поссорился с ней, когда она не захотела отдавать кепку, которую Юнги положил на своё место, чтобы показать, что оно занято. Бантаны плюхнулись рядом с ним в тот момент, когда свет погас и на сцену вышел ведущий под какую-то популярную песню.       Парни начали переговариваться насчёт жюри — те, по их мнению, были настоящим зверьем и глыбами корейского хип-хопа. Зал был забит до отказу, даже в проходах и на лестницах умудрился кто-то сесть. Наигранная весёлость человека с микрофоном на сцене порядком надоела, поэтому Юн уткнулся в телефон, где Намджун строчил гневные строчки по поводу той злосчастной встречи Юнги с популярным рэперком.       — Встречаем первую команду, — торжественно объявил ведущий, заглядывая в сценарий, — FAX!       Раздались аплодисменты, и после того, как Чонгук зыркнул на Юнги, тот тоже вяло похлопал. Первая команда была большой, человек пятнадцать точно, девчонок и парней, все были одеты в красное с ног до головы. Выступили просто отлично — динамика и синхрон были на уровне, хоть из-за профдеформации Юнги больше оценивал ремикс песни, а он ему не особо понравился.       — Блять, я сейчас умру, — причитал Чимин, вцепившись в кресло.       Юнги ни на секунду в них не сомневался, — с такой крутой песней занять первое место у них точно получится — но понимал, как обстановка действует на уверенность. Но не на уверенность Чон Чонгука — тот сидел с бешенными глазами, впитывая энергетику этого места вместе со взглядом Юнги. Он улыбался, искрился и был таким живым сейчас.       Выступавшие были одни лучше других — о таком разнообразии в хип-хопе, как в стиле танца, Юнги и не подозревал. Особенно ему запомнилась группа девчонок — тех самых, в коротких юбчонках. И не потому, что они были в юбках. Такого жесткого и отточенного профессионализма он не видел давно. Как заиграла музыка, они тут же стали наглыми и задиристыми, убивая все стереотипы о женских танцах. Чимин с Хосоком пускали слюни весь номер и хлопали громче всех, когда команда поклонилась зрителям.       — Мы пошли, — Чонгук вскочил, когда объявили двадцать первую команду.       — Удачи, — от сердца пожелал Юнги, улыбнувшись уголками губ.       Чонгук твёрдо решил выиграть, хотя бы потому что хотел увидеть его широкую улыбку. Он протянул младшему кулачок, и они стукнулись, больше не говоря ни слова. То же самое сделал сначала Хосок, затем и Чимин.       — Порви их, — кинул в спину трясущегося парня Юнги, чтобы хоть как-то поддержать.       От выступлений он уже устал — больше часа Юнги смотрел на дрыганья на сцене, и всё стало сливаться в однообразную кучу, поэтому он решил рискнуть и сбегать покурить, не забыв забрать с собой три чужих телефона и оставить кепку на своем законном месте.       На улице было мерзковато — ну и что за лето выдалось в этом году? Так быстро Юнги ещё никогда не курил, он даже слегка обжёг палец, быстро докуривая сигарету до фильтра. Боялся не успеть. Когда он отдавил ноги половине ряда и плюхнулся в кресло, шло только двадцать пятое выступление. И они тоже были хороши. Даже слишком.       — Ох, даже не знаю, как эти ребятки справятся с этой песней, — игриво начал ведущий, расхаживая вдоль сцены, — такой быстрой и резкой. Ну, посмотрим. Встречайте, BTS!       Зал неожиданно громко реагирует, а у Юнги ожидаемо потеют ладони. Он быстро включает запись видео, опускает руки и проверяет, чтобы всё было хорошо видно, а сам устремляет глаза на сцену. И они выходят. В джоггерах, высоких ботинках, свободных кофтах и не завязанными на поясе кимоно. Все в чёрном. Хмурые, серьёзные — играют на публику. Чимин выглядит уверенным в себе. Хосок встаёт в стойку первым, а Чонгук подмигивает камере и тут же отыскивает Юнги взглядом — лишь на секунду краешек губ его поднимается, а потом они синхронно опускают головы.       Музыка начинается тогда, когда Юнги слышит гулкий удар сердца где-то поперёк горла. Его парализует. В образах, выкладываясь на полную, парни прекрасны. Они все танцуют практически идентично — свой собственный стиль уходит в угоду синхрону. Чонгук нагло улыбается весь танец, а Юнги не может усидеть на месте, когда начинается припев. Они рвут бит в клочья, тонко, резко, не пропуская ни единого звука. Экспрессия, сила, секс — три слова, чтобы описать это. На поддержке, когда Хосок перепрыгивает через них, они умудряются снять кимоно. Начинается второй припев. Юнги ненавидит свои танцы, но такие он готов смотреть вечно.       Он испускает дух, съезжая по спинке кресла, когда песня замолкает, а парни перестают двигаться, тяжело дыша. Зал молчит пару секунд, а потом Юнги чуть не глохнет от визгов позади. Запоздало понимает, что телефон с включённой камерой смотрел вниз, а сам он чувствует привкус крови на лопнувших губах. Неоспоримая, чистая победа, выжавшая из судей весь сок. Они улыбаются, перешёптываясь друг с другом. Чонгук впервые видит улыбку Юнги. С дёснами и мелкими ровными зубками. Настоящую.       «Если есть это, то для чего нужно первое место?»       — Ну как мы? — Чимин падает с негнущихся ног на место Чонгука и тут же тянется к телефону, который вспотевший и прущийся от адреналина Чонгук отбирает.       — Сначала посмотрим Чонина, а потом наше, — подмигивает он ему.       — Это просто ахуенно было, я в восторге, — говорит Юнги, наперебой рассматривая каждого из них.       Чонгук выгоняет Чимина с места и садится, намеренно задевая холодную руку Юнги. Тот её не одергивает и улыбается, не смотря парню в глаза.       — Ну посмотрим, — открывая долгожданный чай, говорит Хосок.       Чонина замечают сразу — он, естественно, встаёт посередине в самой нескромной и развязной позе. Он хорош, даже очень. Движения плавные, выдроченные наизусть. Но это не соло. Команда теряется где-то в подтанцовке, и ни один из её членов не выходит в центр ни разу.       — Человек не учится на своих ошибках, — хмыкает Чонгук и пишет маме, что они выступили.       В ответ — сто миллионов вопросов, смайликов и восклицательных знаков.       «Мы выиграем, мам. Обещаю»       Выступление заканчивается, но бантаны даже не смотрят на сцену. Света прибавляется, когда ведущий благодарит все команды и объявляет перерыв на полчаса перед оглашением результатов.       — Селочку? — мягко улыбается Чимин, в данный момент являясь самой настоящей хуманизацией персика.       Он вытягивает короткую лапку и пытается захватить всех.       — И ты тоже, Юнги! — строго говорит он, через экран замечая, как тот прячется за Чонгуком.       Юнги натягивает маску, но не успевает надеть кепку. На фото все улыбаются глазами с подтёкшим карандашом, ну и плевать. А потом сразу залезают в телефоны, чтобы залить фотку.       — Ты не против? Потом же найдут фотку с нами? — спрашивает Чонгук.       — Все узнают, что я даже ходил на танцы, и станут угарать, так что фотографии уже не имеют значения, — отмахивается Юнги.       — Давайте посмотрим выступление? — протягивая руки к телефону Юнги, предлагает Чимин.       Он разочаруется.       — Я там налажал в конце, — Чонгук закусил губу.       — Зато я всё сделал идеально!       — Кто бы сомневался, Хосок.       Видео было снято под дрянным ракурсом, но бантаны не жаловались, с напряжением всматриваясь в свои движения ровно до того момента, пока Юнги не направил камеру на свою ногу до окончания танца.       — Тебе бы режиссером стать, — язвительно подмечает Чонгук.       — Отъебись, я полностью был увлечен выступлением, — хмыкая, говорит Юнги.       Теперь они идут в буфет и едят лепёшки с жаренной курицей и рисом.       — Награждение через пятнадцать минут, — заглядывая в телефон, бубнит Хосок с набитым ртом.       Они быстро доедают, и парни спешат на сцену. Когда все команды выстраиваются вдоль кулис, у Юнги начинают разбегаться глаза от количества людей. Места не хватает, поэтому команды кучкуются или вообще встают по одному за лидером. Кроме бантан — те отвоёвывают место для себя и становятся наравне, сжимая от волнения кулаки.       — Это был чудесный чемпионат, я, как и все в зале, в восторге! — ведущий обмахивается планшетом с закреплённым листком. — Давно не видел так много сильных команд, и, честно, даже представить не могу, какой тяжелый выбор пал на плечи наших дорогих судей, но всё же решение принято, — он потряс листом. — И теперь я хочу объявить призёров! Но прежде попрошу поаплодировать всем этим чудесным ребятам за участие!       Зал захлопал. Юнги нервно облизал губы.       — Почетным третьим местом награждается команда «XE», аплодисменты!       Лицо Чонина достойно карикатуры. Чонгук улыбается ему уголками губ, складывает руки в замок и трясёт ими над головой: «так держать».       — Что можете сказать, узнав о результате? — ведущий подносит микрофон к губам парня, но он просто перенимает кубок и сертификат из рук награждающей и отрицательно качает головой.       — Немногословно, однако, — подшучивает мужчина, чтобы разрядить обстановку. — Итак, битва за второе место, скажу я вам, была ещё более ожесточённой, чем за первое! Но в итоге его берут милашки из команды «ONCE», аплодисменты красоткам!       Девчонка с двумя хвостиками на голове выходит вперед, счастливо улыбаясь и маша в камеру рукой.       — Это первый наш чемпионат, поэтому занять призовое место для нас очень почётно! Обещаем стараться ещё больше, спасибо!       Зал неистово хлопает в ладоши и свистит, по большей части это мужчины, из-за чего Юнги становится как-то не по себе.       — И, наконец, самое сладкое! Эту команду судьи оценили на самые высокие баллы, и, возможно, многие из вас уже догадались, о ком я говорю?       Зал загудел. Юнги видел, как Чонгук сжал кулачки.       — Поздравляем BTS с заслуженным первым местом!       На фоне начинает играть Daechwita, Чимин прыгает, поджимая ноги, Хосок делает «есс!», приседая в коленях, а Чонгук незаметно смаргивает слезу счастья. Неосознанно Юнги повторяет за ним, удивляясь своей реакции. Чимин выхватывает кубок из рук, целует его, и улыбка, отражающаяся в золотом покрытии, освещает зал не хуже софитов.       — Слово победителям? — Чонгуку передают микрофон, и он оборачивается на парней, спрашивая взглядом, не хотят ли они быть первыми.       — Я очень рад вернуться на большую сцену, и всё это благодаря моей команде и нашему упорному труду. Спасибо всем, кто верил и поддерживал нас, и отдельное спасибо Agust D за прекрасное музыкальное сопровождение, — Чонгук застенчиво улыбается, поправляя волосы, когда зал заходится аплодисментами по новой.       — Я ненадолго, — делает милые глазки ведущему Чимин, перенимая микрофон. — Этой победой я многое доказал людям, которые говорили, что танцы — это просто хобби, и не верили, что это станет делом всей моей жизни, поэтому не отказывайтесь от мечты и всегда хватайтесь за возможность, — Чимин показывает сердце из рук над головой.       — А я просто хочу сказать, что девчонки из ONCE сегодня были супер! — Хоби смущает всех девочек до одной и сам застенчиво прячет глаза.       — Потрясающие слова от потрясающей команды! BTS едут на мировой чемпионат по хип-хопу от Южной Кореи, и всё, что можем сделать — пожелать им удачи!       На этих словах начинается припев, и парни, с кубками и огромным сертификатом наперевес, начинают в полсилы исполнять танец, остальные повторяют за ними, немного неловко, но радостно. Всё плавно перетекает во флешмоб. Юнги пишет Чонгуку «приходи в курилку» и смывается, пока все ещё сидят на своих местах и не ломятся к выходу. Проходит десять минут, и от двух выкуренных сигарет становится плоховато.       — Юнги! — встревоженный высокий голос обращает на себя внимание.       Чонгук прямо в сценическом образе и с тяжёлым кубком в руках вылетает из-за двери вприпрыжку, улыбаясь во весь рот. Юнги вскакивает со ступени, вытирает потные ладони и застывает. Гук добирается до него в два широких шага и останавливается, смотря во все глаза. Юнги слышит его рваное дыхание. Он зажмуривается, слегка привстаёт на цыпочки и аккуратно прикасается к влажным губам, внутренне сжимаясь от ожидания ответа или отказа. В волосы вплетается сильная, настойчивая рука, прижимающая музыканта так сильно, что парни сталкиваются носами, а Юнги пытается не корчиться от неприятного ощущения из-за прокола. Чонгук целуется явно лучше, чем он. Юн прикусывает его за губу в районе серёжки, исполняя желание, давно засевшее в голове. Чонгук улыбается ему в губы и несильно толкается языком до тех пор, пока не кончается воздух в лёгких. Они отстраняются друг от друга, смотрят ошалело, слегка пристыжено.       — И что это означает? — Чонгук даже хрипит сексуально.       — Возможно, я впервые в жизни влюбился? — Юнги опускает голову и ерошит волосы, понимая, что Чонгук, блять, ему ответил.       — У тебя уши покраснели, — над самым ухом.       — А ты выглядишь, как додик, который припёрся курить с кубком, но я же ничего не говорю, — правда, что влюбиться — это испытывать сильные чувства даже от таких вот замечаний?       Юнги не чувствует ног, рук, головы, только бьющееся сердце и улыбку в дёсны.       — У тебя очень красивая улыбка.       — А мне сказали не улыбаться на фото с командой, — усмехается Юнги.       — Но ты же их послал?       — Даа, — протягивает Юнги, опираясь на стену позади.       Они смотрят друг на друга с минуту, переваривая ощущения от того, что сделали этот шаг.       — Поздравляю с победой. Ты это заслужил.       Чонгук вскидывает голову к небу, жмурится от вышедшего ненадолго солнышка и понимает, что всё то плохое, что было связано со столицей, он зашпаклюет и выкрасит новыми воспоминаниями — ночными разговорами, поеданием бараньих шашлычков, победой в чемпионате и их первым поцелуем.       — Я рад, что ты сделал первый шаг.       — Сам бы не осмелился?       — Не-а.       — Трусливый зайчишка, — Юнги говорит это в лицо, опять поднимаясь на цыпочках. — Пойдём, а то Чонин уже где-то Чимина наверняка разделывает за очередную «бронзу».       Чонгук бежит за этим парнем, как верный пёс.

***

      У Юнги после душа волосы кажутся намного темнее, чем есть, из-за влаги. Мокрая чёлка завитком прилипла ко лбу, а на носу сидят громоздкие чёрные очки — он уже снял линзы.       — Ты там каждую прядку отдельно намыливал? — Чонгук поворачивается на скрип двери из ванны, перекатываясь на другой бок.       — Да, — заёбано отвечает Юнги и мягко зевает, пряча лицо в плечо.       — Спать?       — А обещание? — Юнги в кои-то веке распутывает проводные наушники. Это вайбово, это интимно, это то, чем он никогда в жизни не делился.       Чонгук сидит с вытянутыми руками, будто ребенок, ожидающий подарок.       — Двинься, — кидает Юнги, аккуратно забираясь на полуторку.       — Даже полежишь со мной?       — Даже полежу с тобой, — усмехается Юнги.       Они падают на подушки, после чего Мин самолично вставляет наушники в уши Чонгука, второй раз заалевшие на его памяти. Он с милым хвостиком на макушке и новой сережкой уже в брови. Юнги включает первый трек, радуясь, что ему утром уже выслали готовую версию, и ложится рядом, складывая руки на животе. Чонгук возится, а потом Юн слышит заглавный трек, под который Чонгук сегодня покорил сцену. Чон долго копается, пытаясь удобно вставить наушник, и Юнги приходит ему на помощь.       — Давай пропустим, мне ещё выступать с этим, а я уже всё заслушал до тошноты.       — Один разок ничего не поменяет, — Чонгук закрывает глаза и отдаётся музыке.       В отличие от Юнги, он не мог спокойно слушать — весь исходил мурашками от лирики, почёсывал руки, ёрзал, когда слышал нелицеприятные для Кореи строчки, вздыхал. Рэпер уж хотел на него шикнуть, но решил не обламывать кайф от прослушивания.       Они валяются по крайней мере полчаса. Чонгук боялся приближения конца, ведь это означало, что Юнги покинет его кровать и переберётся на свою, оставляя место после себя остывать. Когда альбом начался заново после последней песни, Гук ослабевшими руками выдернул наушники из ушей и сел, потрясённо смотря на младшего.       — Это потрясающе, — он схватил Юнги за руку, — ты нереальный, Юнги, мне очень нравится, — Чон шептал.       Юнги пялился на его сведённые брови, красивые влажные глазки, будто только что увидевшие 8 чудо света, и краснел. Ни один другой отзыв не смог бы его тронуть настолько. Чонгук был искренним здесь и сейчас.       — Спасибо, — Юнги отвернул глаза к потолку, — тебе идёт быть настоящим.       — Ты о чём? — Чонгук не повторил его позы — улёгся на бок и подпёр голову рукой, во все глазища таращась на младшего.       — Ты мне показался слегка лицемерным в первую встречу. Ну, знаешь, ты так всем обольстительно улыбался, со всеми мило общался, но когда отворачивался, тут же от этого и не оставалось следа. И хоть я понимал, что это наигранное, ты всё равно был мне приятен, хотя меня обычно это отвращает. Но потом я подумал и решил, что твоя работа — нравиться людям, чтобы они шли танцевать к тебе, поэтому эти мысли исчезли.       Чонгук громко хмыкает и растягивает губы в усмешке.       — Ну тебе бы было приятнее получать кофе от натружено улыбающегося бариста или от того, чья кислая мина бы портила весь аппетит?       — Просто ты оказался намного лучше.       — А ты меня, значит, много представлял? — лицо Чонгука опасно приблизилось.       — Ой, отвали, а, — Юнги пихает его ладонью в нос, и Гук заходится неправдоподобными болезненными вздохами.       — А ты мне сразу приглянулся.       — И чем же? — неверяще хмыкает Юнги.       — Скинни-джинсами и толстовкой на флисе, когда в зале было жарче, чем на пляже, — хихикает Чон.       — Всё, я пошёл к себе, — парень стал медленно вставать.       — Стой, — Чонгук схватил его за руку и несильно толкнул, меняя их положение — теперь они оба лежали на спине, касаясь друг друга головами, а ноги их свисали с разных сторон кровати. — Меня зацепило то, что ты так наплевательски относился к танцам. Знаешь, я посвятил этому всю жизнь, и больше всего меня раздражают те, кто делают то, что им не нравится. Я захотел докопаться до тебя, потому что меня что-то притягивало, а потом услышал ваш диалог с девушкой в коридоре и понял, что на самом деле ты о ней просто заботился.       — Слышал всё-таки?       — Складывал документы тогда.       — Так забавно, — Юнги прикрыл глаза, касаясь головы, но случайно зацепил волосы Чонгука. — У тебя такие мягкие волосы, — пряди лоснились меж пальцев, спадая Чонгуку на лоб.       — Чим после убийственного окрашивания мне завидует, — мягко рассмеялся он. — Я смотрю, вы поладили.       — Он хороший.       — То же самое сказал о тебе.       Юнги кивает и незаметно для себя проваливается в спокойный сон. Чонгук, скрепя сердце, смотрит на эту картину, но пересиливает себя и укрывает его, перекочёвывая на соседнюю кровать. Так будет правильно.

***

      — Встретимся, если у тебя будет время? — Чонгук хватает Юнги за руку на перроне, когда все уже расходятся, а не вписывающийся из-за красного берета на башке в обстановку Тэхён ехидно поглядывает на них.       — У меня всегда найдётся время, — Юнги улыбается, сжимая запястье.       — А я говорил, — Тэхён теребит в руках новый клатч, который, судя по всему, сделал сам, и уже изнемогает от нетерпения, чтобы обо всём расспросить и похвастаться новой вещичкой.       — Ты опять оказался прав, — хмыкает Юнги.       — Ну, расскажешь дома, а теперь посмотри какая прелесть!       Младший перенимает в руки сумку, начиная оглаживать мягкий бархат.       — Ты всё-таки решил заняться шитьём? — интересуется Юнги, рассматривая ровные швы.       — Угу, — кивает Тэ, заговорщески улыбаясь — видит, что другу нравится.       — И ты типа сделал её сам, с первого раза?       — А ты мне не веришь?       — У тебя всё выходит прекрасно с первого раза, этим ты меня и бесишь, — Юнги пихает сумку в руки Тэхёна и улыбается — соскучился.