Рисую тебя

***

      Наверное, люди, проходящие по тротуару возле пляжа по необходимости, кутаясь в высокие воротники от ноябрьской прохлады, не понимали тех двоих, прижавшихся друг к другу на лавочке с видом на океан. Один, повыше, в пальто, другой — в яркой куртке, ноги их были укрыты клетчатым пледом, руки грели стаканчики с кофе. Время от времени парочка целовалась.       — Не холодно? — спросил Фрэнк, поправляя шапку на Джерарде и надвигая её на уши.       — Нет, — ответил тот. — День сегодня солнечный, безветренный.       — Ты не мог бы руку переместить повыше или пониже? — попросил Фрэнк. — Мне приятно, но, учитывая твои обстоятельства, не хотелось бы… кхм…       — Ой, прости! — Джерард вернул руку на бедро Фрэнка. Зацеловался и даже не заметил, куда та ладошка неосознанно сползла. — Тебя напрягают эти… мои обстоятельства?        — Нет, — сказал Фрэнк. Он поймал под пледом ладонь Джерарда и переплёл их пальцы. — Меня номинировали на некую премию.       — У блогеров есть премии?       — На художественную.       — Ого. Это на ту, которую традиционно тридцать первого декабря вручают?       — Ты знаешь?       — Рэя номинировали дважды. Один раз он премию получил. Скорей всего, встретимся с тобой на мероприятии. У Рэя девушки нет, он водит с собой меня.       — Я, типа, открытие года.       — Ещё какое открытие. Для меня так точно. Если ты не получишь премию, я вручу её тебе сам.       — А продолжение комикса? Я бессовестно надеюсь на Рождество.       — Думаешь, нужен сиквел?       — Я жду развития отношений Айеромэна и спасённого им мужчины, ты же оставил намёки!       — Вечно эти фанаты видят намёки в каждом взгляде.       — А то ты не специально их оставил!       — Может, и специально, — пожал плечами Джерард и поцеловал Фрэнка в щёку. — Значит, ожидать тебя такого элегантного, в смокинге?       — Кошмар.

***

      Джерард смотрел в большое окно на падающий над Центральным парком снег. Он нарочно забрался на несколько этажей повыше в этом отеле, в огромном конференц-зале которого проходила премия. Там стояли круглые столики, подавали вкусные напитки и старое вино. Но Джерард стоял здесь и ждал Фрэнка.       В холле, когда они с Рэем проходили мимо мольбертов с картинами номинированных художников, у Рэя задёргался глаз, как только он заметил непонятную зелёную рожицу.       — Какой идиот номинировал Фрэнка Айеро? — нервно проговорил он. — Они купили номинацию, я уверен.       — Сыграли роль популярность выставки и количество продаж, — раздался рядом женский голосок. — Добрый вечер.       — Здравствуйте, — проговорил Джерард. Он знал, что Фрэнк просил Кристу не распространяться об их связи.       — Вот даже не подходите ко мне со своими предложениями сейчас! — ответил Рэй. — Добрый вечер. Джерард, пойдём.       — Может, пообщаемся с дамой? Это ведь приём… — тихо прошептал Джерард. Ему не хотелось, чтобы Криста обижалась. Иначе она сделает их с Фрэнком в очередном сеансе одной из многочисленных настолок с её полки. Она и так их сделает, конечно, но хотя бы без обиды.       Криста стояла, разглядывая длинные рукава своего белого, с серебряной нитью, платья. Очень по-зимнему, между прочим.       — Я без предложений, — сказала Криста. — Мы в какой-то степени коллеги с мистером Уэем, а мой подопечный — тоже художник. Худо-бедно, но перекидывались парой слов. Подошла поздороваться. И уже ухожу. Хорошего вечера.       — Хорошего вечера! — улыбнулся Джерард. Криста же в ответ улыбнулась уголком рта и отправилась к лестнице.       Улизнул Джерард в начале вечера. Вступление, речи, объявление номинаций и присутствующих… он ничего важного не пропустит. Как и Фрэнк, который всю эту конспирологию задумал.       Снегопад усиливался. Завтра Центральный парк будет выглядеть великолепно. Надо будет обязательно позвать Фрэнка гулять.       Звякнули и отворились створки лифта. Фрэнк Айеро, с волосами, заложенными за уши, в чёрном смокинге с бабочкой под белоснежным воротником, сверкая лакированными ботинками и улыбкой, появился перед Уэем. Джерард его ещё не видел сегодня, поэтому приподнял брови в удивлении. Каков же…       Фрэнк подлетел к нему, схватил за шею и крепко поцеловал.       — Ты чертовски хорошо выглядишь, — проговорил Джерард, когда он оторвался от него. — И пахнешь потрясающе.       — Криста меня набрызгала, даже не знаю, чем.       — Она сегодня тоже красотка.       — А ты… — Фрэнк отошёл на шаг и оглядел друга. — В галстуке и костюме-тройке?       — Я не звезда шоу.       Фрэнк поцеловал его снова, обхватил руку, и они вместе посмотрели в окно.       — Совсем сейчас не хочется быть здесь, — вздохнул Айеро.       Джерард понимал его. Сейчас бы выключить в коридоре свет… Нет. Сейчас бы оказаться там, где можно выключить свет, и чтобы снег валил за окном, а из открытой форточки где-то в другой комнате еле сочился морозный ветерок… по двум горячим телам.       Уэй повернул голову. Прямой нос с симпатично закругленным кончиком, острый подбородок, длинные ресницы, изогнутые брови, губы… Пиджак скрывал его тело — холст, на котором мастера однажды набили рисунки, так и зовущие провести по ним пальцем. И вырвалось:       — Поехали к тебе.       Фрэнк повернул голову в удивлении. Джерард спохватился, что они на премии, что малыш, возможно, получит награду, и уж было хотел откатить предложение назад, в шутку перевести, но Фрэнк ответил:       — Поехали.

***

      Они ввалились в спальню квартиры Фрэнка Айеро, целуясь. Руки блуждали по телу, ноги заплетались. Наконец, найдя опору, два тела рухнули на кровать.       Фрэнк приподнялся, распустил галстук на шее Джерарда, расстегнул его жилет, стащил с себя пиджак.       А Джерард осознал, что это происходит по-настоящему. Наверное, его лицо показалось Фрэнку испуганным, поэтому он уточнил:       — Точно этого хочешь?       Джерард кивнул, прикрыв глаза. Он хотел. На самом деле. Может, все ещё стеснялся, но если не здесь и не сейчас, то он не решится.       — Эта сука Агнесса всем рассказывала, что у меня маленький член, так что особо не переживай.       Уэй прыснул и рассмеялся, Фрэнк подхватил смех, уткнулся в плечо Джерарда. Через некоторое время они затихли. Фрэнк приподнялся и посмотрел в лицо Джерарда. Он смотрел в его глаза, серьёзно, без улыбки, дотронулся своим носом до носа Уэя, а потом поцеловал его снова.       Когда он перешёл к шее, Джерард прерывисто выдохнул. Тихая, небурная, медленная страсть одновременно успокаивала и возбуждала.       Фрэнк расстёгивал его рубашку, целуя открывающиеся участки кожи. Дошел до конца и оторвался, чтобы снять с себя бабочку и сорочку.       — Погоди, — сказал он и, встав с кровати, подошёл к тумбочке. То, что он вытащил, упало на одеяло рядом с Джерардом.       Джерард приподнялся тоже, чтобы скинуть с себя расстегнутую Фрэнком одежду.       — Малыш, — Джерард покраснел, но в полумраке спальни, освещаемой светом окон из домов напротив, это было незаметно. — Можно без всяких этих… ну, прелюдий… как в порно.       — Минет имеешь в виду? – без стеснения уточнил Фрэнк.       — Да и… всякое другое.       — Можно. Но целовать себя ты мне не запретишь.       И он снова принялся за тело Уэя. Плечи, ключицы, грудь, живот… Добрался до пояса штанов. Расстегнул пуговицу, потянул молнию, стащил их и сбросил на пол. То же самое проделал со своими. Как и при своём первом поцелуе, они снова были лишь в белье. Впрочем, свои трусы Фрэнк стянул с себя через секунду. Джерард не стал смотреть, отвернул голову вбок.       А Фрэнк лёг на него, прижимаясь всем телом. Уэй почувствовал его желание, отчего его собственное тут же взлетело на несколько пунктов. Оно ударило в голову, заставив шумно выдохнуть, а сердце —застучать чаще.       Фрэнк повернулся, укладываясь на спину, и перетянул Джерарда на себя. Его пальцы шажками прошлись по спине, добрались до кромки боксеров и спустили их вниз. Теперь они соприкасались интимной зоной, и Джерард понял, что назад уже не повернёт, его охватывала эйфория и жажда того, что будет происходить. И происходить будет с самым лучшим мужчиной.       Щёлкнул колпачок тюбика. Джерард почувствовал, как пальцы Фрэнка, смазанные прохладным лубрикантом, прошли между ягодиц, осторожно, будто спрашивая разрешения. Джерард выдохнул.       — Всё хорошо? — спросил Фрэнк, пока уже два его пальца готовили Уэя для большего.       — Да, — прошептал Джерард.       Фрэнк все это время двигался под ним, заставляя Джерарда обмирать от мучительно-приятного покалывания и волн жара. Горячее дыхание его партнёра говорило, что Фрэнк чувствует то же самое.       Закончив, он выполз из-под Джерарда и навис над его спиной.       — Я не буду торопиться, — ласково сказал Фрэнк. — Приподнимись немножко.       Джерард приподнял таз, раздвинул ноги. Он был расслаблен, но в этот небольшой перерыв снова стал испытывать стеснение. Он услышал шорох упаковки.       — Малыш, а у тебя есть ещё один? — спросил Джерард. — Я бы не хотел заляпать твою постель.       — Милый, это неважно.       — Мне важно.       — Хорошо, сейчас, — снова звук разрываемой упаковки. — Повернись, я помогу.       — Я… я лучше сам.       Фрэнк вложил в его ладонь презерватив. Джерард нервно раскатал его и снова перевернулся на живот. Ладонь Фрэнка легла на его поясницу.       Джерард почувствовал касание, напор. Медленно, осторожно Фрэнк вошёл в него, не сдержав сладкого стона. Уэй схватил подушку и сжал её. Было немножко больно и дискомфортно, он весь сжался.       — Расслабься, — попросил Фрэнк. Он наклонился ниже, помассировал его плечи, оставил несколько поцелуев. Джерард обмяк и тут же ощутил, что боль прошла, оставив лишь непривычное чувство заполненности и тепла.       Почувствовав, что Уэй готов, Фрэнк начал двигаться, всё так же медленно и плавно. Он то держался за ягодицы Джерарда, то хватался за поясницу, припадал щекой к плечу, целовал. Джерард же всё крепче сжимал подушку. Он забыл, как думать и стыдиться, его всего занимали лишь ощущения, которые током разносились по телу, концентрировались в промежности. Ему тоже хотелось участвовать и пробовать, как ему удобнее. Он приподнялся на четвереньки, Фрэнк притянул его к себе ближе, а потом запустил руку под живот и схватил пенис Джерарда, начав двигать рукой в такт своим толчкам.       Джерард отдался процессу. Он перестал размышлять об обстановке, как со стороны выглядит, просто отключился из-за нахлынувшей истомы, частого и шумного дыхания, перемежающегося со стонами. Может, дело в темпераменте, страсти, в ожидании худшего, в том, кто именно с тобой в постели, но ему не было плохо, организм сам сконцентрировался на удовольствии, приятное напряжение стекалось от конечностей в центр их соприкосновения.       Фрэнк задвигался чаще, а потом внезапно припал к спине Джерарда, содрогаясь, и затих. И одновременно с этим, или потому что так произошло, тело Уэя пронзил разряд, дыхание прекратилось на некоторое время, организм накрыла волна теплоты, а перед глазами поплыла радуга. Джерард выдохнул и упал на кровать.       Он повернулся на бок, сворачиваясь в позу эмбриона, остывая. Рука Фрэнка потянулась к его промежности. Уэй дёрнулся.       — Я презерватив сниму, — произнёс Фрэнк, дотронувшись до плеча. Сделав это, слез с кровати, и Джерард услышал, как хлопнула дверь.       И вот теперь, когда голова, очистившись, снова стала возвращаться к мыслям, ему сделалось стыдно от того, что сейчас произошло, вдруг он сделал что-то не так, если Фрэнку он не понравился как любовник, если он рассмотрел его тело с этим животом и боками… Глаза прояснились и Уэй смог разглядеть, где он. Прилив крови к щекам вызвало огромное окно напротив кровати, не завешанное шторами. Да, они не включали свет, но вдруг кто-то любопытный в доме напротив… Он лежал на хлопковом белье тёмного цвета со светлыми узорами-завитушками. В темноте разглядел напольную вешалку на колёсах, на которой висел набор разноцветных толстовок, стеллаж с фигурками и книгами, шкаф…       Джерард схватил край одеяла, потянул на себя и прикрылся: стало как-то неуютно и прохладно лежать нагим. Вернулся Фрэнк и плюхнулся напротив. Он подложил ладонь под щёку и, улыбаясь, посмотрел на Уэя. Тот, смущаясь, опустил глаза.       — У тебя не найдётся пижамки? — проговорил Джерард.       — У меня есть кое-что, — прищурился Фрэнк. — Только не обижайся. Купил в надежде… сейчас.       Он вскочил с кровати и подбежал к шкафу. Вытащил оттуда парочку вещиц, потом присел и покопался на полке ниже, вытащил носки. Забрался на постель, включил ночник на тумбочке.       — Ой, Фрэнки, окно… — заволновался Джерард. Фрэнк был обнажён, не хотелось, чтобы его голого видел весь Нью-Йорк.       Айеро повернулся, а потом накрылся одеялом по пояс, развернул футболку с надписью «У меня был секс». Джерард рассмеялся, тут же спала неуверенность от произошедшего.       — Я надену её и пойду рядом с тобой, — сказал он.       — И я на это надеюсь, — лукаво улыбнулся Фрэнк. — Надевай носочки, штанишки…       Джерард надел пижамные штаны под одеялом, Фрэнк не смеялся, он понимал.       — И вовсе у тебя не маленький член, — произнёс Уэй. — Если понадобится, вызову Агнессу на дебаты.       Фрэнк рассмеялся и повалился на постель. Джерард подполз к нему и обнял. Так и уснули - путаясь руками-ногами в одеяле и цепляясь друг за друга.

***

      Джерард проснулся в хорошем настроении, прекрасном расположении духа и тела и в уюте. И довольно поздно, потому что за окном уже светлело. Первый рассвет нового года. И какой!       Откуда-то из глубины квартиры доносился звон посуды и аромат кофе. Джерард нехотя поднялся, взбил подушки и взмахнул одеялом, чтобы оно легло ровно. Ночью он не заметил, но картина Рэя Торо с айсбергом висела на стене. Рядом располагалась небольшая полочка, на которой стоял игрушечный пингвин (Уэй усмехнулся) и два комикса про Айеромэна на подставочках. Джерард открыл дверь и оказался в просторной гостиной. В одной стороне, у окна, стоял штатив с камерой, большой кольцевой осветитель с держателем для смартфона, каркас с зелёным полотном. Рядом, у окна, стоял мольберт с большим чистым холстом, рядом холст поменьше, шкафчик с, видимо, художественными принадлежностями, высокий барный стул. Узнал бы Рэй, что он ещё и на стуле сидит, когда рисует… Посреди гостиной стоял большой белый диван, журнальный столик, оправдывающий своё название и заваленный журналами. Барный стол под свисающими лампочками с такими же стульями, как у окна, отгораживал кухню. Фрэнк укладывал в электрическую будербродницу куски тостового хлеба, начинку из маленькой миски. Кофеварка испускала пар.       — Привет, — сказал Джерард, Фрэнк резко повернулся. — Не подскажешь, где туалет?       — Доброе утро, — ответил Айеро. — Возле спальни дверь. Погоди! Здесь ветчина, шампиньоны, пожаренные с лучком. Ты такое будешь есть?       — Конечно, малыш.       И, когда Джерард вернулся, Фрэнк уже смёл со столика журналы, и ставил на него поднос с двумя кружками кофе — красными с белыми снежинками, сахарницей, сливочником и блюдом с треугольными сэндвичами.       Уэй устроился на диване, подтянув к себе колени. Только заметил, что носочки ему достались под цвет кружки. Он придвинул к себе кофе.       — Замри! — сказал Фрэнк и сделал кадр. Пошаманил в смартфоне и положил его обратно на столик, довольно улыбаясь.       Что-то заподозрив, Джерард попросил:       — Так как я без понятия, где валяется мой пиджак, не покажешь ли ты мне свой Инстаграм?       — Ты должен был сам обнаружить! — протянул Фрэнк, но всё же отдал свой гаджет.       На фотографии не было видно Джерарда полностью. Только ноги от колен до носков, да ладони, сжимающие кружку, от которой идёт пар. И подпись: «Вот так выглядит счастье».       — Малыш… — Джерард растаял.       — Я тебя люблю, — ответил Фрэнк и спрятал лицо за чашкой.       — Я тебя тоже.       Фрэнк схватил бутерброд с тарелки и сделал большой кусок, прожевал и сказал:       — Я, кстати, премию получил. А Рэй нет. Теперь он будет ненавидеть меня ещё больше.       — Вы были в совсем разных номинациях, не переживай.       — Я бы хотел поддержать его как-то, но с моей стороны это неуместно.       — Это я должен бы сделать. Но Рэй обычно не принимает близко к сердцу поражения в наградах. Удивится, как такое, как художник-победитель, могло выиграть, да и всё на этом. Мне надо найти свой смартфон.       Джерард отставил кружку и прошёл в спальню. Фрэнк собрал их вещи. Костюм, аккуратно сложенный, лежал на кресле под торшером. Представилось, что Фрэнк здесь читает.       Уэй отыскал в кармане телефон. От Рэя было лишь несколько звонков и сообщений плана «Ты где?» и всё. После премии, как Джерард прикинул по времени, он не писал ему. Уэй позвонил. Рэй не ответил. Что ж, имел полное право обидеться.        «Рэй, прости меня, пожалуйста», — написал Джерард. Он при встрече обязательно ему всё расскажет. Это будет честно.       — Он не отвечает, — сказал Джерард, возвращаясь в гостиную.       — Криста тоже. Вообще она не обидчивая в том, что работы касается. Просто меня вычитывает. А тут… может, растерялась, ведь пришлось за меня премию получать. Ой, хочу тебе рассказать! Я хочу новую выставку. И вот что я придумал. Буду рисовать маркером, не отрывая руки. Например, это будет поле цветов или волны, облака… я попробую честно, чтобы никто ни стыка не заметил. Будешь приходить, когда я рисую? Конечно, если будешь свободен.       — Обязательно, малыш.