Невермор.

Широе покачал головой.    – Боюсь, вынужден запретить. Там может быть кто угодно, а нам ещё надо дожить до утра. Нянта, ты тоже будешь жить, это приказ. Разожжем костёр.    Ночь провели под открытым небом, а утром сели на грифонов. Призванный энчантером монстр отказался брать Акацуки. Нянта любезно предложил свои услуги в этом полёте среди облаков и менее дружелюбных созданий. На этот раз уже Широе выпала роль уводить в сторону стайку довольно агрессивной местной фауны. В полдень путники сели на пляже северного острова. Акацуки разминала затёкшую в полёте спину.    – А в целом - хорошо идём! И всё это без карты и компаса… Энчантер лишь покачал головой.    – Мы двигались сперва строго на восток, а потом тупо держались вдоль побережья. Сейчас же нам надо на северо-запад над лесами, абсолютно безо всяких ориентиров. Девушка пожала плечами.    – Город Сускино довольно большой, мы увидим его сверху! К ним подошёл Нянта.    – Боюсь, мисс Акацуки, вы плохо понимаете вопросы навигации, ня. Но буду рад, если ваше предположение сбудется, ня. Мастер, мы встанем лагерем или пойдём пешком, ня? Солнце только достигло зенита, ня. Энчантер устало опёрся о своё посох.    – Прости, Нянта, но у нас проблемы с едой и местом для отдыха. Да и ты восстановил только половину здоровья.    Кот поклонился:    – Виноват, ня. Однако - это берег, тут должны быть съедобные вещи, ня. Возможно, стоит попытаться запечь рыбку на углях, я так делал… в том мире, ня. Там я работал шеф-поваром, да и в игре выбрал подкласс кулинар, ня.    Их лидер чуть улыбнулся: – Прекрасно, шеф-повар Нянта, давайте что-нибудь приготовим, а то местная еда словно картон.    Так, в мелких хлопотах прошёл остаток дня. Дары моря имели некий вкус, а найденные на берегу кристаллики соли только пошли на пользу делу. После ужина головорез убрал посуду в инвентарь и посмотрел в глаза энчантера.    – Мастер, я не могу спать, ня. Широе покачал головой. – Прости, мой друг, но нам надо крепко выспаться, завтра…    – Нет, ня! Я лечу сейчас, ня! Акацуки положила руку на плечо пушистого друга.    – Я и сама разрываюсь между сном и жаждой полёта, но… Широе твёрдо сказал:    – Спать. Это приказ. Головорез и ассасин уставились на энчантера, и багряный закат солнца мог устыдиться бордовой красноты и жара этих двух взглядов.    – Летим, ня. Сейчас, ня.    – Решено. Энчантер поскрипел зубами.    – Я понимаю и разделяю ваши чувства. Но и вы поймите - вам надо хоть немного поспать. Хотя бы два часа. Это приказ. Головорез ударил себя кулаком по колену:    – Я лечу один, ня! Убийца положила руку на кулак коточеловека.    – Не позволяй звериным инстинктам взять верх над разумом. Мы обещали подчиняться. Как бы сильно нам ни хотелось поступить по-своему. И… доводы мастера разумны - нам действительно нельзя лететь ночью. Мы даже днём держим путь наискосок между смертью и позором.    Головорез подскочил, выхватил флейту и задул в неё. Пустота была ему ответом.    – Проклятье, ня! – Топнув ногой с тремя крупными белыми пальцами, из которых от волнения и злости вылезли когти, Нянта яростно выругался и прокричал: – Почему я должен страдать из-за глупых игровых условностей, ня! – Он перевёл взгляд на главу их крохотной группы. – Широе, ня! Когда будет открыт призыв снова, ня?    – В игре он открывался ровно в полночь по местному времени. Этой уловкой пользовались, когда хотели летать по шесть часов к ряду, без перерыва. Я и сам так пересёк Море Нурнон. Пять часов и пятьдесят восемь минут, если вас вдруг интересуют эти подробности…    Акацуки подняла руку. – Разве в море… не было островков?    – Ну, так-то это море огня. Вообще-то остров там был, и я как раз к нему и летел. А впрочем, играли с сохранениями, на смерть в огненной бездне было плевать. Да и боль тогда чувствовали не мы - наши игровые аватары. – Широе встал на ноги, покрутил головой, разминая мышцы. – Акацуки, помнится, у тебя был конь, вы вдвоём продолжите путь.    Она извлекла флейту призыва, но вдруг на широкую мозолистую ладонь её мужского тела легла пушистая ладошка.    – Мисс Акацуки, вы правы, ня. Нельзя позволять глупым эмоциям брать верх над чувствами, ня. Я… погорячился. Прошу меня простить, ня. – Он посмотрел на Широе. – Но ровно в полночь мы продолжим полёт, ня. А сейчас - мисс Акацуки, подежурьте эти два часа, прошу, ня.    Широе всё ещё нервно дышал, но смог выдавить из себя некое подобие улыбки:    – Прекрасно, шеф-повар Нянта. Акацуки эхом повторила:    – Прекрасно, Шеф Нянта. Поспав немного, в полночь призвали грифонов. Зверь Нянты отшатнулся, стоило Акацуки подойти к пташке, а вот крылатый конь Широе, похоже, отдохнул за день и пустил второго седока. Взяли примерно на север, сказать точнее без компаса было вряд ли возможно. Широе выступал этаким ориентиром в небе для описывающего широкие зигзаги Нянты. Вдруг Акацуки увидела огни на земле.    – Мастер! Тот проследил её взгляд.    – Нянта, ты пропустил. Кот заломил вираж и двинулся к указанной цели.    – Виноват, ня. Там действительно большой город, ня.    – Снижаемся. Акацуки, ты молодец. Грифоны сели на землю близ восточных ворот города. Посмотрев вслед крылатым скакунам, Широе ругнулся.    – Шальц… отлетали почти тысячу километров… Повезло, что вообще смогли двинуться по небу, а не на своих двоих.    Нянта положил ему руку на плечо.    – Однако же, нужно спешить, ня. Мне больно пребывать в этом теле каждый лишний миг, ня. Мастер кивнул.    – Да. Идём. Надеюсь, поиски… увенчаются успехом. Если в Акихабаре цвело лето, то Сускино погрузилось в осень накануне зимы - всё засыхало и увядало, а люди жгли костры прямо на улицах, лишь редкие игроки задавали отдельные вопросы, в основном - как выбраться из игры. Широе остановился у стены. Там, наверху, одиноко стоял маленький уютный домик.    – Вроде, пришли. У Серары здесь был именной сундук и алхимический стол. Надеюсь, она здесь. – Лидер группы набрал полные лёгкие воздуха и проорал: – Серара! На крик из дверей домика вышел парень лет двадцати пяти или чуть старше, высокий, плечистый как и сама Акацуки, с широким лицом, издали похожим на подрумяненный блин.    Лица Акацуки и Нянты вновь словно покрыла алебастровая маска безумия.    – Это… Серара?!    – Вы… выпила, ня. Тем временем парень в три прыжка спустился с вершины стены на улицу.    – Оп, оп, оп-ля! – Когда он подошёл ближе, гости из Акихабары услышали запах масла, тихий лязг доспехов незнакомца, в профиле имя Наоцуго, страж 90-го уровня. – Ого, вы к Сераре?! Стоп, Широе, ты ли это?!    Энчантер нарочито протёр глаза, и вдруг улыбнулся:    – Наоцуго, ты тоже сюда попал?! – Они крепко обнялись. – Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть!    Страж первым вышел из объятий и отступил на шаг.    – Это, Широй, твоя хонда… ну, я разбил твою тачку, короче. Широе нахмурил брови:    – Ты же говорил, что её угнали… – он отвёл взгляд. – А впрочем, будем с этим разбираться, когда вернёмся в реальный мир. Ладно, скажи, ты знаешь игрока по имени Серара?    Парень кивнул.    – Она в доме, боится на улицу носу показать. Я-то уже за воротами погулял, а она… как ночь так «не оставляй меня!» и всё такое прочее.    Нянта шумно выдохнул.    – Какое же счастье, что зелье цело, ня. Наоцуго-сан, прошу, познакомь меня с вашей подругой, ня.    – Эй, чего ты някаешь? Кот лишь печально склонил голову.    – Проклятый речевой фильтр, ня. Они поднялись на стену, и вскоре Серара предстала перед ними. Друид девятнадцати лет и такова же ранга, низкая  худая девочка в белом платье и красной меховой накидке. От неё пахло лесной сыростью и земляникой. Конечно же, в этой игре Акацуки видела множество персонажей женского пола, но чтобы вот так близко, чтобы шла именно к ней…    Взгляд Акацуки против воли задержался на изгибах юного тела девочки-друида, скользнул ниже... Сердце стукнуло, разгоняя по венам жидкий огонь, к ногам прилила кровь…    Ассасин крепко зажмурилась и помотала головой, отгоняя прочь противоестественные чувства и стремления. Это ведь не с ней?! Это не она, это - он! Проклятые игровые условности.    Тем временем Серара долго рассматривала камешки у себя под ногами, потом только подняла голову и сказала:    – З… здравствуй… кот! – Вскрикнув, девочка убежала в дом. Нянта ругнулся и пошёл за ней. Что именно пушистый друг говорил маленькой напуганной девочке - Акацуки не знала, а прибегать к игровым навыкам ассасина в этой ситуации сочла просто мерзким. Минут через пять Серара повторно вышла на улицу. – П… простите, я… мне страшно и… я… – Она всхлипнула. – Простите!    Широе встал на одно колено и посмотрел в глаза низкорослой девочке-друиду.    – Серара, скажи, у тебя сохранилось зелье смены облика?    Та икнула, и полезла в сумку.    – А… да, вот оно! Вот… одно… – Мгновение - и глазам гостей из Акибы предстал заветный флакон. Широе рефлекторно сглотнул, он мучился из-за того что рост его игрового персонажа был на целых двадцать сантиметров выше реального и составлял почти два метра. Впрочем, у его спутников проблемы были гораздо серьёзнее.    Две руки потянулись к одному предмету. Акацуки и Нянта столкнулись ладонями. Ассасин вздрогнул, заключенная в теле мужчины двадцатилетняя девушка напряглась, словно вот-вот прозвучит сигнал к забегу с эстафетной палочкой…    Вдруг Нянта сказал:    – Я - джентльмен, ня. Буду счастлив уступить даме, ня. Акацуки взяла зелье.    – Спасибо. – Она помолчала несколько секунд, и тихо добавила: – Я даю слово, что найду второе для тебя.    Серара, вытаращив глаза и покраснев, смотрела на Нянту.    – Господин Кот, вы - человек. Нянта изумлённо вскинул брови.    – Человек, ня? Разве я похож на человека, ня? Серара крепко-крепко стиснула посох.    – Вы - самый человечный человек! Нянта поднял брови ещё выше.    – Вот как, ня? – Коточеловек постепенно успокоился. – Я ненавижу лесть, ня. Больше не говорите такое, ня.    Девочка-друид закрыла глаза, но её щёки ещё долго розовели.    – Как… ваше имя?    – Катори Ёсида, ня. Всего пять дней назад я был самым обычным шеф-поваром, ня. Впрочем, пока мы заперты в этих телах - обращайтесь ко мне просто Нянта, ня.    – Господин Катори Ёсида, я счастлива, что повстречала вас. Когда выберемся из этой глупой игры, обязательно схожу в ваше кафе… Прошу, будьте моим другом… Нянта.    Борясь с острым желанием убежать, скрыться в ночной тени Акацуки, нервно вздыхая, тискала заветный бутылёк, как вдруг её слуха достиг крик незнакомого игрока.