Любовный напиток

      Судья спал крепким, но тяжелым сном в ту ночь, что изрядно удивило его, он хотел заранее положить себе на комод снотворное, думая, что вряд ли заснет, после тех бурных переживаний у камина накануне, что его покой вновь продолжит тревожить во сне образ той дерзкой, но такой желанной цыганки. Но нет. Никаких снов Фролло не видел, кроме зловещей, кромешной тьмы. Поднявшись с широкой кровати, он вспомнил, как ему в детстве читали сказку про маленького человечка с забавным именем, который над послушными детьми крутил цветной зонтик, пока те спали, и тогда они видели яркие, красочные сны, над непослушными же от крутил черный и те в качестве наказания не видели ничего. Странная, совершенно неуместная ассоциация. Благочестивый судья, будучи прилежным божьим рабом, не сомневался в своей непогрешимости. Взрослые живут совсем по иным законам, а все эти сказки -- лишь пустые выдумки.       Не смотря на раннее утро и столь скверную погоду за окном, надлежало немедленно найти эту негодную смутьянку любой ценой. Судья планировал весь день посвятить поискам, но тут ворвались двое из стражи с докладом, они были из той породы людей, что жадно слушают, льстят и потакают своему начальству, держа при этом сложенный кукиш в кармане.       -- Ваша честь, мы поймали цыганку и теперь она находится в темнице.       Фролло почувствовал, как по его венам забурлила горячая кровь, как все внутри сразу оживилось, он одобрительно кивнул и жестом отправил прочь. Те разочарованно ушли, их надежды на прибавку к жалованию рассеялись как дым, а ведь они полгорода за ночь прошестрили, в то время, как этот старый хрен сладко спал в своих покоях!       Судья, надев у зеркала шаперон, заметил, как посветлело его лицо в отражении от столь приятной новости. Раз уж планы переменились, первым порывом было отправиться к ней, но он сдержал это неуемное желание, нет, не стоит спешить, пусть сперва подумает о своем поведении в одиночестве и, кто знает, быть может, ближе к вечеру она согласится на все. Черные глаза, словно зрелые стервятники, сверкнули в томительном предвкушении легкой добычи.       С этой мыслью он спустился вниз, нужно было просмотреть жалобы, ознакомиться с текущими делами для последующих судебных заседаний, подготвить сопутствующую документацию, словом, дел невпроворот, такова должность. Среди бумаг он наткнулся на нечто любопытное.       Ближе к вечеру, когда утомленные чтением глаза казались сухими, Фролло заметил, что его утренний пыл сменился закравшимися в душу сомнениями, относительно этой девчонки. А что, если она откажется быть с ним? Неужто придется взять ее силой? При желании он мог бы поступить с ней так еще вчера, не будь они в соборе, но дело тут отнюдь не в святости места. Ему необходимо, чтобы она сама по доброй воле согласилась принадлежать ему сей же ночью. Но разве это возможно?       Густые сумерки уже спустились над городом, когда к одному из торгашей всякой всячины вошел высокий незнакомец в черном плаще. Торгаш этот, протирая стойку, имел небольшое пузо и слегка нагловатый, дельный вид, его въедливые глазенки-бусинки так и впились в вошедшую высокую фигуру. Едва тот убрал тряпку, незнакомец положил на эту самую стойку руки. Холеные, длинные пальцы и без сверкающих перстней выдавали знатное происхождение этого загадочного господина. Предчувствуя хорошие деньги, торгаш затрепетал:       -- Что Вам угодно?       -- Что у тебя есть из того, чем можно... влюбить в себя?       -- О, понимаю, -- услужливо проговорил тот, -- Кажется, у меня есть нечто подходящее. Позвольте, одну минуту.       Чуйка не подвела его, деньги сулятся просто бешеные за такую редкую вещь, еще бы. Спустя мгновение он вернулся с небольшим, помещающимся в руку, флаконом и с торжествующим видом поставил пузырек перед незнакомцем. Однако последний не разделил с ним это чувство распирающего изнутри ликования.       -- И... что это? -- в низком, звучном голосе послышались нотки недоверия, -- Сонное зелье?       -- О что Вы, господин, -- махнул рукой тот, -- Какое снотворное? О чем Вы говорите? Перед Вами самый что ни на есть любовный напиток.       -- Там вино?       Прежнее веселое расположение духа будто покинуло торгоша, уголки его губ опустились и, с серьезным видом глянув на фигуру в черном, покачал головой.       -- Это отвар редких трав, которые не растут в наших краях, климат не тот. Проще говоря, дурман, но дурман особого свойства, он действует деликатно, не притупляя чувства, а заставляя обостряться одно из них, а именно любовь. Хватит и одного глотка, чтобы вызвать сильную привязанность в человеке.       -- Что ты такое несешь?! Ты, лживый шарлатан, думаешь, можешь меня провести? Ты и твоя контора со всякимм сомнительными штуками протянут недолго, на тебя давно сыплятся жалобы и, если ты продолжишь пудрить людям мозги пустыми побрякушками...       Незнакомец схватил его за грудки, чуть потянув к себе через стойку.       -- Осторожно, не разбейте флакон, вещь дорогая, между прочим, -- тут человек в черном ослабил схватку и тот продолжил совершенно серьезным и немного вкрадчивым тоном, -- Напиток настоящий. Действующий. Как я говорил, хватит и одного глотка, чтобы жертва, очнувшись от обморока, поддалась чарам. Но важно при этом подыграть ей, сделать вид, будто вы давно пара, эффект продлится сутки, здесь ровно три глотка.       -- Но как остаться уверенным, что оно подействует по адресу?       Хитренькие глаза торгаша так и сверкнули, улови он в голосе незнакомца заинтригованность. Он продолжил говорить в развязной манере.       -- Для этого нужно всего лишь быть рядом. И, желательно, наедине, -- многозначительно добавил он.       -- Есть ли побочный эффект?       -- Никакого. Как только флакон опустошится и эликсир прекратит действия, жертва сразу все забудет, так что, если все как следует просчитать, в дальнейшем с Вами не будет неприятных последствий. И да, этот экземпляр остался последним, новую партию нам завезут очень нескоро, так что...       -- Сколько?       -- Двадцать серебрянных монет, -- с готовностью выпалил он.       -- Держи, -- послышался звонкий звук сыпающихся монет, -- Но если обманешь...       -- Что Вы, что Вы, господин! Смею заявить Вам, что не останетесь разочарованным, скорее наоборот.       Торгаш с задетым самолюбием поправил на себе рубашку под звук удалявшихся шагов незнакомца.       -- Но считаю своим долгом предупредить, -- крикнул он вдогонку, -- Что это средство еще никого не сделало счастливым!