Любовный напиток

      Судья Фролло величественно откинулся в громоздком кресле, расположенном в каминном зале. Вскоре по его вызову явилась стража, те самые, которые, как они заявили, поймали цыганку, заметив их гордый, чересчур воодушевленный вид, Клод помрачнел еще больше. Сложив пальцы домиком, он готовился методично отчитывать их:       -- Я, кажется, ясно выразился, отдавая приказ, не причинять вреда девчонке.       -- Но, Ваша честь, это были не мы!       -- Мы обнаружили травмы на теле после того, -- добавил второй, -- Как она, закричав, ни с того, ни с сего, едва не грохнулась на землю.       -- Да, -- подтвердил первый, -- Темно было.       -- Где это произошло?       -- Недалеко от кладбища невинных.       Судья медленно выдохнул и сжал пальцами переносицу, пытаясь как-то собрать все факты в кучу.       -- То есть, не возле собора? Каким образом она могла, прихрамывая одной ногой, преодолеть такое расстояние?       -- Когда мы ее нашли, раны были еще свежие.       -- Почему вы не оказали ей помочь, прежде чем отправить в подвал в темницу?! -- заорал Фролло, с силой ударив по подлокотнику кресла, от чего тот едва не треснул.       Те чуть ли не подпрыгнули в страхе, не ожидая подобной ярости и стали что-то наперебой мямлить в оправдание, но судья, со вздохом прикрыв лицо рукой, велел им убраться прочь.       Теперь в его голове картина и вовсе не складывалась. Девчонка чересчур осторожна, это ясно, она способна за себя постоять, да что там говорить, она умудрилась обвести его солдат вокруг пальца и ускользнуть из собора, окруженными ими. Поэтому версия о том, что на нее кто-то напал на улице, отметается. Ее объяснение он, как мы помним, и вовсе не брал в расчет. Нет, тут что-то не другое. Но что?       Тут снова послышался скрип двери, на сей раз он прозвучал так-то робко.       -- Девушки сказали мне, что Вы желаете видеть меня здесь, -- произнесла Эсмеральда.       -- Да, все так,  -- не оборачиваясь, сказал он, -- Проходи к камину.       Цыганку осмотрели служанки, обмыли ее тело, заботливыми руками смазали раны целебной мазью и переодели в другое платье с длинными рукавами в пол, которое скрыло  под собой почти все травмы, а что касается разбитого уголка губ, то его тоже тщательно смазали обильно мазью так, что он на фоне ее пышных губ, и вовсе перестал бросаться к глаза. Эсмеральда была тронута заботой этих милых женщин, которые даже предложили ей трость, пока не заживет  распухшее колено, но та вежливо отказалась, приловчившись передвигаться самостоятельно.       Добравшись до судьи, она оперлась рукой о спинку кресла и, глядя в огонь камина, не удержавшись, прямо над его головой заметила:       -- М-м-м, какая романтика!       -- Присаживайся, -- кашлянув в кулак, судья учтиво освободил ей место.       Та, улыбнувшись, -- она редко видела судью без головного убора -- села, чувствуя осташееся тепло в кресле после судьи. Это изумило цыганку, будто бы в ее представлении такой внешне холодный и жестокий человек, как судья Фролло, не состоял из плоти и крови, как и все остальные люди, словно бы она и вовсе его человеком не считала.       Судья, точно черная, мрачная статуя, грозно нависал над ней. Думал ли он вчера, что та, о которой он грезил в этом зале, теперь будет сидеть здесь, подле него? Что она вовсе не той зловещий образ из пламени в камине, а простая, земная женщина, которая также нуждается в тепле и заботе? Что она тут, рядом, ее четкие черты не развеятся в воздухе, коснись он ее сейчас?       -- Как долго Вы собираетесь меня здесь держать?       -- Столько, сколько потребуется для твоего, кхм, выздоровления.       -- И что потом? -- она вскинула голову, глядя ему в глаза, -- Снова наденете кандалы и бросите в темницу или сразу отправите на костер?       Ее сверкающие глаза, в которых отражалось пламя, казалось, могли прожечь судью насквозь. Он ощутил мурашки по собственному телу от восхищения ею, эту гордую, строптивую цыганку ничто не могло сломить, даже сам дьявол вряд ли с успехом бы справился побороть ее буйный нрав. В эту минуту она была поразительно прекрасна.       -- Пока за тобой ухаживали служанки, я заранее попросил одну из них зайти ко мне, чтобы подробно описать ушибы на твоем теле. Даже будучи неграмотной, она сообщила, что подобные травмы никак не могли быть следствием простого падения. Если бы я и хотел отпустить тебя на волю, то не могу, потому что тебе там и другим людям угрожает опасность. И я не отпущу тебя до тех пор, когда ты не скажешь, кто это сделал.       -- Я не скажу. Делайте что хотите.       Фролло изумился, не заметив на ее лице ни тени внутренней борьбы.       -- Но с тобой сотворил это человек? Почему ты отказываешься назвать его?       -- Давайте закончим этот разговор.       Судья не мог поверить в происходящее, почему она прикрывает обидчика, почему не хочет отомсить после того зверства, что он сотворил с ней? Вздохнув, судья осторожно коснулся ее подбородка так, чтобы она посмотрела ему прямо в глаза и проникновенно произнес:       -- Так, давай еще раз. Мне нет смысла держать за решеткой смутьянку, которая провинилась лишь дерзкими речами, в то время, когда куда более опасный преступник разгуливает сейчас на свободе. Ты не ослышалась, я действительно готов даровать тебе свободу в обмен на имя...       -- Хватит, -- вскрикнула она, убирая его руку, -- Я не желаю больше об этом говорить. Я неудачно упала и это все, что Вам надо знать.       -- Это неправда, -- прогнусил тот, когда та отвернула голову.       Сжав кулаки, он решил во что бы то ни стало добраться до истины, он чувствовал, что та витает где-то близко, лишь рукой подать. Но от этой упрямой девки и слова не вытянешь. Если только...       -- Выпей лекарство, -- он протянул ей небольшой флакон.       -- Что это?       Вещица оказалась замысловатой, Эсмеральда с интересом разглядывала ромбообразный флакон, верхний граненный конус которого чуть вытянутым горлышком упирался в пробку, а нижний был расписан витиеватыми узорами на фоне жидкости грязно-розового цвета. Довольно необычно.       -- Чтобы успокоить ноющие раны и быстрее заснуть.       Он пристально смотрел, как она медленно беспечно изучает флакон, в то время, как его самого едва ли не трясло от напряжения, вызванного нетерпением.       -- Так рано? -- она покосилась на окна, -- Неужели я провела тут уже сутки?       -- Ты изрядно утомилась, я провожу тебя к покоям.       Эсмеральда лукаво улыбнулась в ответ на его любезность и откупорила флакон.       -- Пахнет, кажется, розой. В первый раз вижу подобное снотворное.       -- Это чтобы на вкус оно не казалось таким горьким, -- с напущенной беспечностью в голосе проговорил судья с плохо скрываемым нетерпением.       -- Может, и так.       С этими словами цыганка поднесла флакон к губам и глотнула содержимое.       Глаза Клода Фролло в беспокойстве распахнулись, так как он решил, будто она сделала слишком большой глоток и резко вырвал пузырек из нее рук, едва не расплескав оставшееся содержимое. Надо заметить, что сделал он это очень вовремя, ибо та тут же закрыла глаза и, все еще находясь в кресле, лишилась чувств.