Любовный напиток

      Когда она вошла, Фролло уже покоился, смежив веки, на ее узенькой кровати, а шаперон, который Эсмеральда передала одному из бродяг во время стычки с Клопеном, лежал на сундуке, там же лежал и меч в ножнах, странно, что судья не воспользовался последним. Неслышно поставив на стол бутылку вина, вид которой так повеселил многозначительно ухмыльнувшихся мужчин, стоявших на страже, цыганка подошла к бледному судье, в лице которого не было ни кровинки, а тонкие губы пересохли и обветрелись, и еще раз с волнением проверила пульс: все в порядке.       Теперь надо зашить рану. Эсмеральда достала кинжал и разрезала импровизированную, лиловую перевязку из своей юбки. Слыша за дверью чей-то гогот, она нахмурилась, осознавая, что речь идет о ней с Фролло, цыганка презрительно сжала губы, глядя последнему в лицо, и, бросив окровавленный платок вперемешку с фрагментами юбки в сторону, кинулась к двери.       -- Помогите мне снять с него мантию да принесите кипяченную воду, -- сказала она.       Теперь бродяги вовсе не боялись приблизиться к судье и все исполнили в точности, косясь время от времени на Эсмеральду, державшуюся в стороне подчеркнуто отстраненно, глядя на нее в тот момент, было неясно, как сочетается в ней подобная холодность к больному и желание помочь, оно казалось скорее вынужденным, чем искренним. Почему ей вообще вдруг вздумалось его спасать? Ее лицо выражало безучастность и было видно, что она неособо горела желанием ухаживать за ним. Цыганка не выглядела его любовницей, тогда бы все неминуемо скатилось в слезы и истерики, вероятно, здесь что-то другое. Вот только что? Оказалась не в том месте и теперь боялась, что на нее повесят это дело? Ну уж нет, уж кто-кто, а смелая, отчаянная Эсмеральда никогда не была трусихой в их глазах.       Они ушли в тягостном молчании, словно бы их окатили ледяной водой, желание обсудить эту странную пару за дверью мигом улетучилось, сменившись неким сочувствием в адрес девушки.       Расстегнув рубашку судьи, цыганка бегло осмотрела рану, та оказалась неглубокой, за пару недель -- а то и раньше -- непременно затянется полностью, молго бы быть и хуже. Сполостнув руки, Эсмеральда вылила прямо на рану вино, заметив, что судья скорчился от боли и слабо повернул голову, однако в сознание он еще не пришел, ну что ж, завтра наверняка сам очнется, а пока надо дать ему отдохнуть. Цыганка, сосредоточенно закусив губы, аккуратно зашила рану, ей это было не впервой, уж скольким людям из своего племени, упрямо лезших в различные передряги, когда тянуло на подвиги, девушка успела выходить за короткую жизнь подобным образом, так что это дело стало привычным, уж такова женская доля. Она с горечью смотрела на судью, отвернувшего голову. Сначала дарованная свобода, теперь чуть жизнь не отдал за нее, не моргнув глазом, странные у него способы доказывать любовь, но зато доходчиво, однако, от этого становилось ничуть не легче. Уж по крайней мере ей. Раньше она могла только мечтать о том, чтобы кто-то испытывал к ней сильные, непомерные чувства подобного масштаба, а теперь, столкнувшись с этим напрямую, такая безудержная любовь, когда другой человек ради тебя готов решительно на все, скорее внушала жуткий трепет и мучительное непонимание того, что с этим делать. У Эсмеральды затряслись руки, когда она приподнялась, окончив работу.       Молодой барон сидел и понуро гладил Джали в ожидании девушки. Он думал, что при любом раскладе скандал на весь Париж неминуем и что двору чудес пора сматывать удочки и валить по добру по здорову, пока непоздно, ибо власти не станут разбирать, каким образом такой высокопоставленный и важный человек, как судья Фролло, оказался у них и тогда расплачиваться придется собственными шкурами всему табору. Приятного, так сказать, мало. Цыган сделал большой глоток прямо из горла бутылки, когда, встрепенувшись, козочка поднялась на шаги хозяйки. Барон удрученно взглянул на вошедшую, кивнул, указывая взглядом на место подле себя, а затем отпил еще.       -- Слушай, ты уж извини за то, что наговорил сгоряча, -- начал Клопен, склонив голову.       -- Ерунда, -- сказала она, присаживаясь, -- Я потому и не брала в толк слова, что они, сказанные тобой в истерике, не имеют никакого смысла. Я знаю, что ты просто заботишься и беспокоишься за меня.       Барон немного утешился, ему всегда нравилось умение Эсмеральды подбирать в определенный момент нужные слова, вот и теперь она настроила их разговор в сторону откровений, а не разбора полетов. Клопен даже, не удержавшись, хихикнул:       -- Не думал, что ты будешь водить сюда таких мужчин. Странный у тебя вкус.       -- Так пришлось, -- усмехнулась она.       Он поставил бутылку и, хмуро оглядевшись вокруг, прогнал Джали от себя, на что последняя, фыркнув, отреагировала важным видом: "Да и пожалуйста, больно ты мне нужен". Клопен, не заметив этот оскорбленный вид козы, судорожно выдохнул:       -- Если судья очнется, он разнесет наш табор в пух и прах.       -- Что значит "если"? Я что, по-твоему, зря стараюсь? Не переживай, как он проснется, я с ним договорюсь.       Цыган мрачно сделал еще один обжигающий глоток, ему даже не хотелось думать, как именно его хорошенькая сестренка собирается договариваться со взрослым, суровым мужчиной и грозой двора чудес.       -- Зачем ты вздумала его спасать?       Он изучающе пристально взглянул на Эсмеральду, надеясь найти ответ не только в ее словах, пока хмель окончательно не подействовал на него, но еще и в мимике, и в реакции.       -- Руки сработали быстрее головы.       -- А если серьезно?       -- Мне нужно было это сделать, Клопен, не хочу сейчас говорить об этом, просто прими как факт.       -- Влюбилась, что ли? -- проговорил он сочувствующе.       Клопен знал, что на такой провокационный вопрос цыганка как минимум хихикнула и шуточно отвесила бы ему невесомый подзатыльник. Джали, невольно заступившись за хозяйку, примерно так и отреагировала, возмущенно заблеяв: "Ты дурак, что ли?". Но Эсмеральда помрачнела еще больше и заговорила серьезным тоном, с трудом подыскивая слова:       -- Нет, Клопен, тут другое, пока что я не могу тебе обо всем рассказать, но придет время и ты все узнаешь.       -- Ну что ж, не буду наствивать. Возможно, нам придется удрать отсюда и искать новое место для табора, если я ничего не придумаю. От тебя требуется тянуть время и не выпускать Фролло под любыми предлогами.       -- Ясно, -- кивнула она, -- Я так и планировала.       -- И сама не покидай каморки, если что-то будет нужно, ребята принесут и еду, и все необходимое, сторожить они будут и днем, и ночью.       -- Хорошо, -- сказала Эсмеральда, приподнимаясь, Джали кинулась к ней, -- В таком случае я пошла.       -- Ох и страшно мне оставлять тебя наедине с этим зверем! Ты уверена, что справишься?       -- Да, ты ведь помнишь наш уговор? Если что, я крикну. У тебя отличный план, Клопен, только мне вовсе не хотелось бы покидать Париж. Так что хорошенько напряги мозги и придумай, как сделать так, чтобы и волк был сыт, и овцы остались целы.