Любовный напиток

      С тех пор прошло еще два дня. Погода в Париже была ветренная и, казалось, вот-вот готов хлынуть дождь. Эсмеральда со своей верной спутницей Джали бесцельно бродили по улицам, как вдруг цыганка встрепенулась, заметив в толпе знакомое лицо.       -- Луи, -- окликнула она младшего повара, -- Вот так встреча!       Парень незамедлительно приблизился к ней с приятным волнением в груди, он никогда не видел Эсмеральду вне стен дворца правосудия и теперь она показалась ему такой естественной, радостной и посвежевшей, ровно такой, какой и должна быть плясунья парижских улиц. На Луи был черный плащ, надетый небрежно нараспашку -- это на случай возможного дождя -- в руках у него была пустая корзина. Цыганка и не узнала бы его без поварской формы и того самого колпака, но паренька выдали забавно торчащие уши, что привлекали внимание ничуть не меньше.       -- Да уж, действительно, нежданно-негаданно! Счастлив тебя видеть. Не знал, что у тебя есть такая очаровательная козочка.       -- Ее зовут Джали, думаю, она тоже очень рада нашей встрече.       Это было правдой. Принюхавшись, козочка тут же уловила исходящий от поваренка тонкий аромат всяких вкусностей и с тех пор не отводила от него откровенно заинтересованного взгляда.       Луи, заметив это, скромно улыбнулся в ответ.       -- Так куда ты спешишь? -- спросила девушка, кивнув на корзину.       -- На базар за провизией, тут недалеко.       -- Мы могли бы составить тебе компанию, если ты не против.       -- Было бы здорово.       Джали с довольным видом подхватила инициативу, она все крутилась возле поваренка и словно бы говорила хозяйке: "Вот, каких парней надо выбирать, этот-то уж точно голодной не оставит, в отличие от всяких странных типов в мантиях, у которых и яблоко из рук съесть страшно, не понастроив при этом по пути кирпичных заводов".       -- Но почему ходишь на базар именно ты, -- поинтересовалась Эсмеральда, когда они все вместе повернули направо, -- Разве это не обязанность слуг?       -- Да, ты говоришь справедливо, но шеф так не считает, он не доверяет прислуге, думая, что та что-то напутает и принесет совсем не то. Ну а я, по его мнению, человек надежный, как-никак работаю с ним плечо к плечу на кухне и в тонкостях разбираюсь. Посылая меня, он бережет нервы и время, шеф знает, что ошибка может стоить дорого, наш хозяин -- известный гурман, -- сказал Луи и тотчас прикусил язык, чертыхнувшись про себя из-за того, что ляпнул лишнего и все испортил.       Цыганка в самом деле немного погрустнела при упоминании судьи, непроизвольно коснувшись края блузки, под которой скрывался перстень, подвешенный на груди. Вернувшись тогда в табор, Эсмеральда с тех пор не расставалась с этим импровизированным кулоном, не смотря на ту неприятную историю, связанную с ним. Девушка чувствовала, что судья медленно, но верно затягивал ее в некую воронку, а его поступки, каждый жест и каждый взгляд в таборе служили грузами, привязанными к ее ножкам, что лишь утяжеляли и не давали возможности выбраться. А Эсмеральда была на волоске, казалось, оставался один небрежный толчок в сторону паука и судьба жертвы сочтена. Да и о чем она надеялась, заговорив с младшим поваром судьи, разве смогли бы они в беседе избежать упоминаний о Фролло? А, может, цыганка и сама, словно преступница, подсознательно хотела подвести к нему разговор?       -- Раз уж речь зашла о твоем господине, скажи, как он сейчас?       Паренек, сжав ручку корзины, выдохнул, нельзя было точно сказать, сделал он это от облегчения или же нарастающего напряжения, пытаясь судорожно подобрать в голове подходящие слова и заранее зная, как ее расстроит еще больше столь болезненная тема. Ну зачем же она бередит свои раны, расспрашивая о мучителе? Смышленный Луи решил использовать безопасную для себя тактику: он будет говорить только то, о чем она спросит.       -- Со своей стороны могу сказать лишь то, что аппетит его резко поубавился.       -- Это уже о многом говорит, -- задумчиво произнесла она с отстраненным видом.       -- Как только вернулся, господин в тот же день уволил полстражи, оставив лишь самых надежных, на его взгляд, людей, и теперь занят подбором новых подчиненных, который, по слухам, проходит крайне жестко.       -- Неудивительно, -- цыганка заметно воодушевилась, узнав, что судья последовал-таки ее, пусть и немного наивным, советам.       -- Если честно, давно пора было это сделать, -- убежденно проговорил Лу.       Эсмеральда хотела было что-то ему ответить, как вдруг увидела Феба, идущего к ней навстречу. Замявшись на месте, цыганка проговорила извинения не менее пораженному собеседнику и, словно позабыв обо всем, подбежала к капитану, с мыслью вновь по-дружески обняться с последним -- как в тот раз -- при встрече. Однако, Феб выглядел несколько взволнованным и не поддержал объятье. Наблюдавшему сию странную сцену Луи закрались некоторые подозрения, относительно капитана, кажется, тот ему был даже знаком. Эсмеральда вела себя с Шатопером, как с другом, у нее была точно такая же приветливая улыбка, как и к самому Луи, и младший повар смутно почувствовал, что тем жестом Феб ясно дал понять цыганке, что он не удовлетворен ролью ее друга, рассчитывая на что-то не столько большее, сколько серьезнее. Поваренок испытал сложную гамму чувств, глядя на этих двоих, с одной стороны, он был рад, что у девушки появится молодой человек -- достойный, честный, благородный -- ровно такой, которого она и заслуживает, что любил и оберегал бы ее, но с другой стороны, что, если его господин узнает? Луи какое-то время стоял на месте, не в силах оторвать от них глаз, но заметив, что те куда-то направились вдвоем, решил проследить и заодно выяснить, насколько точны его догадки.