Любовный напиток

      Итак, Эсмеральда с Фебом вместе с козочкой отправились в путь. Девушка отметила, что капитан вел себя мило и обходительно с ней, но в то же время весьма сдержанно и, казалось, цыганку это слегка задело, будто она подсознательно хотела более радушной встречи и в то же время не могла упрекнуть Феба в холодности и уж тем более невнимании. О, в чуткости капитану особенно было не занимать: обнаружив, что начался небольшой дождь, Шатопер взял ее за руку и мягко потянул укрыться под крышей, а затем и вовсе утчиво пригласил переждать непогоду в довольно неплохом трактире, на что та, конечно же, согласилась. Увидев, что те направились в заведение, Луи накинул капюшон от плаща, чтобы обеспечить себе инкогнито, и, не задумываясь, вошел вслед за ними, намереваясь во что бы то ни стало подслушать их разговор.       Догорающая свеча меланхолично истекала расплавленным, плачущим воском и скудно освещала их лица, когда красивый, подтянутый офицер с молодой, эффектной цыганкой, усевшись на деревянных скамьях за столом друг напротив друга, вели малосодержательный разговор, в котором были важны не столько слова, сколько нежные интоннации и теплота в глазах. Только сейчас Луи почувствовал, насколько он выглядит глупо, и уже хотел было отказаться от своей затеи, тем более что Джали легко могла выдать его и тем самым испортить им свидание, как вдруг Феб заговорил. Впоследствии, прокручивая в голове эту сцену, а также оценивая собственную роль в ней, младший повар не помнил толком, в каких выражениях капитан мягко намекнул ей о том, что непрочь продолжить подобные встречи, и Эсмеральда, наконец, догадавшись о его нежных чувствах к ней, сразу поникла.       То, что Феб мог в нее влюбиться, стало настоящим откровением для нее, будучи жестоко опороченной Фролло, цыганка не думала, что сможет найти человека, который действительно полюбит ее честно и искренне. Но Эсмеральда тоже по натуре своей была не менее честна и благородна, она не могла так просто принять его любовь. Девушка не хотела, обманывая, пользоваться им, бесстыже глядя при этом в глаза, соблазнительно и зазывно улыбаясь. Все эти "женские хитрости", чтобы извлекать выгоду и удерживать подле себя мужчину, казались ей отвратительными. Цыганка с раздирающей болью в душе решила, что недостойна Феба.       -- Что такое? -- забеспокоился капитан. -- Разве я сказал что-то не то?       Феб заботливо накрыл ладонью ее руки и затрепетавшую цыганку будто обдало жаром от одного лишь невинного прикосновения, это глубоко поразило девушку. Эсмеральда посмотрела в его глаза и тут же отвела виновато взгляд.       -- Я даже не знаю, с чего начать.       Капитан не ожидал, что эта романтическая встреча плавно перенесется в серьезный разговор, ну что ж, значит, так тому и быть, вероятно, ее смущала разница в положениях, а, может, и он сам где-то невзначай провинился, следовало это выяснить.       -- Лучше выскажи мне все претензии прямо, а потом разберемся.       -- Нет, дело не в тебе, Феб.       -- Так в чем же?       В ее душе не было бушующей дилеммы -- рассказать ему правду или нет. Выбор для нее был очевиден. Раз Феб ее любит, раз он бескорыстно защитил ее от стражи, солгав, что она попросила убежища, раз он хочет быть с ней, то достоин знать все. Цыганка повернула к нему голову и заговорила тише, заставляя прислушиваться к своим словам, тем самым подчеркивая их значимость.       -- В моем прошлом. Я хочу быть с тобой, -- тут она сжала рукой его пальцы, -- Но тень Фролло вечно будет стоять между нами.       -- Я решительно ничего не понимаю, -- шепотом сказал Феб, сердце которого бешено забилось от осознания, что прекрасная смуглянка только что ответила ему взаимностью, -- Расскажи мне, что произошло.       -- Об этой истории не знает никто из моего круга, ни один обитатель двора чудес, -- проговорила она, собираясь духом, -- Но тебе я скажу, тебе я скажу все.       Капитан так и замер с нахмуренным лицом в ожидании, заранее предчувствуя что-то нехорошее, только теперь он начал смутно догадываться об истинных причинах своего вынужденного отъезда по приказу судьи, а также припомнил странное поведение последнего на том самом празднике. Отменная чуйка офицера, исправно служившая ему на войне, не подвела и теперь.       Эсмеральда, не жалея внимательного слушателя, поведала ему все. О Шандоре, о сырой темнице с плотоядными крысами, о любовном напитке, которым обманом напоил ее Фролло, о тех ужасных ночах, что были после, о побеге, о беременности, но, когда она дошла до момента со вторым эликсиром, помрачневший Феб резко перебил ее в негодовании:       -- Подожди, это как-то не складывается, -- сказал капитан, обхватив руками голову, тем самым он пытался сложить факты в единую картину.       -- Что именно, Феб?       Эсмеральда впервые за полтора месяца почувствовала себя лучше, выговорившись хоть одной живой душе о своем горе. Она чувствовала, что капитан именно тот человек, который смог бы выслушать, правильно понять, утешить и действительно помочь ей, глядя в его глаза, цыганка поняла, что он по-настоящему любит ее, и совершенно доверилась ему, ощущая тем самым головокружительный прилив сил на то, чтобы бороться и жить дальше. Это стало еще одним откровением. Так вот, что на самом деле значит истинная любовь.       -- Это все выглядит так, будто бы Фролло использовал тебя, а, затем, узнав о ребенке, решил избавиться от вас обоих. Вот только странно, что он решил прибегнуть к такому "мирному" средству.       -- Это не так, он клялся мне в любви, ты не представляешь, какие у него были глаза в те минуты.       Капитан скрестил руки перед собой, посмотрев на нее тяжелым, непроницаемым взглядом, от которого в ее душе словно что-то разбилось и рассыпалось в пыль.       -- Это так, мужчины примерно так и поступают, узнав о нежелательной беременности. Репутация для такого человека, как Фролло, превыше всего и ты это знаешь. Но это только цветочки. Что насчет любовного напитка? Разве подобное может существовать? Пусть судья и жесткий человек, но это все твои пустые выдумки в попытках оправдаться. Он просто опоил тебя вином, а затем изнасиловал и баста.       Волна возмущения поднялась в ее груди, а в глазах предательски защипали слезы, под пеленой которых вид Феба дрогнул и исказился. Цыганка почувствовала, что все пропало, что почва уходит из-под ног. Феб оказался таким же, как все, впрочем, неудивительно, что подчиненный занял сторону начальника. Вот она -- треклятая, слепая мужская солидарность во всей своей чудовищной красе. Следовало было сразу же гордо встать и уйти, вот только нежелание оставить за ним последнее слово, вынудило ее договорить:       -- Так ты мне не веришь? Может, еще скажешь, что я сама этого захотела? Что это был мой единственный шанс выбраться из темницы? Я жила в этом аду больше месяца и молчала до последнего, но только, встретив тебя... -- она хотела было договорить и запнулась, опустив руки, -- Как же я была глупа, что поверила, зачем я только вздумала открыться тебе, Феб?       В последнюю фразу она выдавила столько боли и желчи, что капитан сокрушенно опустил голову, сжимая кулаки. Слыша ее подчеркнуто громкие шаги на выходе из трактира, он не знал, что и думать, но не считал, что поступает подло. Слушая ее невероятную историю, Феб все ждал, когда она, наконец закончит, ознаменовав рассказ звонким смехом, а затем весело сообщит ему с чертенятами в глазах, что все это выдумки с целью проверить его на "вшивость", однако, этого не произошло. Капитан еще никогда не чувствовал себя столь скверно, он уж было думал напиться, как в старые, добрые времена, и забыть о только что произошедшем, но вдруг ощутил чью-то руку на своем плече, и угрюмо повернув голову, заметил снимающего перед ним капюшон бледного Луи. Последний, не дождавшись приглашения изумленного капитана, печально опустился на ту самую скамью, где еще мгновение назад сидела цыганка.       -- Она сказала правду.