Любовный напиток

      Проснувшись утром, судья Фролло устало протер глаза с мыслями о том, что сегодня вновь придется со всей свойственной ему педантичностью продолжить изнурительный отбор самых смышленных, надежных, сильных, а главное, преданных солдат. Фролло уже успел почувствовать разницу между теми бестолковыми недоумками с одной извилиной на всю казарму, да и та, кажется, принадлежала тому капитану, и той будущей армией, что он собирает теперь, судья был весьма доволен промежуточными результатами, но как же это выматывало!       С тех пор, а именно после возвращения во дворец правосудия, прошла неделя. Каждую ночь ему являлась во сне цыганка в бесстыдно откровенных, зазывных позах, одна сладострастнее другой. Он с жаром рассматривал ее соблазнительное тело и даже чувствовал ее утонченные прикосновения, полные желания. Сегодня во сне Эсмеральда лежала у него на груди, она жалась к нему обнаженным телом, от которого Фролло ясно чувствовал тепло, настолько все казалось правдивым, он видел ее томный взгляд, когда она закинула на него смуглую ножку, намекая о продолжении. У Клода все поплыло перед глазами, когда он чувствовал настойчивость в ее нетерпеливых движениях, в том, с каким желанием она сжимала пальцы на его торсе. А как сверкали ее изумрудные глаза! В те минуты страсти и упоения Фролло вряд ли мог различить ту соблазнительную, притягательную бесстыдницу с настоящей Эсмеральдой, а, может, и вовсе не хотел, в этом его можно было понять: Клод слишком устал от бесконечных, унизительных сцен выяснений отношений с непокорной цыганкой. Управляться с солдатами было куда проще.       Судья поднялся с постели, размышляя о том, что, быть может, эти грезы не так уж и беспочвенны, как были ранее, и теперь вполне способны стать явью. Он снова вспомнил ее слезы, что так не давали покоя. Кто знает, вдруг цыганка давно согласна принадлежать ему и только гордость не позволяет ей лично явиться к нему, нарушив молчание, а он зачем-то впустую тянет время, когда Эсмеральда так близко? А что, если уже тогда она, после того поцелуя, могла уйти с ним, предложи он еще раз?       Он подошел к шкафу, в котором аккуратно хранились предметы гардероба, но не менее бережно в нем хранились та самая сорочка, в которой она когда-то спала здесь, и новое, строгое платье в пол, которое он зачем-то заказал на днях по ее меркам. И хоть платье еще никак не было связано с Эсмеральдой -- та его еще не надевала! -- но судья относился к нему с ровной нежностью, как и к ее сорочке. Он любовно провел пальцем по ткани платья, сам поражаясь подобной сентиментальности, от которой сухие губы дрогнули в легкой улыбке, а в уголках глаз сверкнули лучики морщинок. Но это удивительное состояние души быстро рассеялось, лишь всхолыхнувшись, и, опустив руку, Фролло шумно выдохнул.       "Следует сделать перерыв, -- решил он, приосанившись, -- Служба, естественно, важна, но надо подумать и о других. Я давно не навещал Квазимодо".       А верный звонарь вовсю хлопотал вокруг цыганки, которая милостиво решила навестить его после утренней службы. Он неугомонно крутился около полок с провизией что-нибудь вкусненького, чтобы порадовать гостью. Рыжие волосы парня взлохматились и загорелись пожаром при свете солнечных лучей. Но самому Квази подобные хлопоты были в радость, они здорово оживляли серые будни и пробуждали в сердце ностальгию о тех временах, когда они с цыганкой жили под одной крышей и вместе встречали рассвет. Горбун совершенно не чувствовал на себе внимательный, изучающий взгляд Эсмеральды. Она все смотрела на него, в особенности фокусируясь на мягких чертах его характера, обводила взглядом ту обстановку, в которой он вырос, и все поражалась тому, каким образом судье удалось воспитать такого славного, трепетного и приятного в общении паренька. Разве не должен ли Квази стать таким же как Фролло, переняв сомнительные моральные качества последнего?       -- Я уж думал, что ты позабыла обо мне, -- признался он, усевшись рядом.       -- Я никогда не забываю о своих друзьях, -- улыбнулась она.       -- Знаешь, я так переживал за тебя, когда ты здесь заболела у нас. Но теперь, вижу, с тобой все хорошо, я рад, что ты здорова.       Эсмеральда молча кивнула. Она вновь кинула на него задумчивый взгляд. Горбун погладил подошедшую Джали, когда цыганка сняла кулон, висевший под блузкой на шее, и высвободив его из веревки, служившей заменой цепочки, положила на стол.       -- Я хочу, чтобы ты вернул эту вещь законному владельцу.       Пораженный звонарь тотчас узнал ее, вытаращив глаза от изумления.       -- Это перстень хозяина! Откуда он у тебя?!       -- Неважно, -- пожала смуглыми плечами та, -- Он мне больше не нужен.       Горбун не знал, что и думать. Вернее... Он понимал, что такая честная, прямолинейная девушка, как Эсмеральда, вряд ли могла украть эту вещь, но и надменный Фролло неособо был щедр на подобные подарки. Квазимодо вдруг вспомнил, как цыганка приняла протянутую господином руку и практически без колебаний ушла с ним, эта сцена вновь детально пронеслась у него в голове во всех подробностях, до каждого выражения глаз и неспешного шага. И хотя столь необычная пара -- союз двух бесконечно дорогих ему людей -- была в понимании звонаря апофеозом полного абсурда, но пусть так, вот только непонятно было одно: почему именно перстень, притом свой собственный? Кажется, мужчины обычно дарят дамам сердца немного другие ценные вещи.       -- Что мне ему сказать? -- понуро произнес звонарь, инстинктивно втягивая голову в плечи, едва только он представил гнев хозяина.       -- Ничего.       Квазимодо повернул голову к цыганке, он словно хотел убедиться, что разговариает с живым человеком, а не с безжизненной статуей, эта холодность в ее голосе была впервые. Звонарь странным образом почувствовал себя немного смелее, словно ее метаморфозы послужили неким примером и придали ему сил, обычно он имел привычку не лезть не в свои дела, но, ощутив, что теперь терять нечего, спросил в лоб:       -- Эсмеральда, что между вами происходит?       Произнеся это, горбун затрепетал и стушевался от своей беспардонности, кончики взлохмаченных волос намокли и опали вниз, а сам в душевной суматохе он хотел вернуться на пару мгновений назад и не задавать этот вопрос, который, к слову, ничуть не удивил цыганку, он, наоборот, показался ей вполне логичным и закономерным. Подумав, она резюмировала так:       -- Одно сплошное недоразумение, Квази.       Услышав этот емкий ответ, звонарь растерялся еще больше, он, видно, хотел было что-то уточнить и открыл рот, но тут раздались чьи-то тяжелые шаги.       -- Это хозяин! -- встревоженно шепнул он, заметив, что та вскочила на ноги, -- Если хочешь, я покажу, откуда можно выбраться.       -- Не нужно, -- с нарастающим в голосе волнением ответила цыганка, -- Я спрячусь здесь, как раньше.       Эсмеральда привычно юркнула вместе с козочкой за старое покрывало, служившим своеобразным занавесом, и встала у деревянного столба, который являлся частью громадной конструкции башни. Квази в недоумении кинулся за ней.       -- Но ты же можешь сбежать, -- напомнил тот, -- Ты в гостях, а не в убежище!       -- Я знаю. Но ты мой друг и я хочу убедиться в том, что с тобой все будет в порядке, после того, как ты вернешь перстень. Если что, я готова заступиться за тебя.       Звонарь примирительно выдохнул, поправив пыльное, порванное снизу покрывало, и оставил ее там. Он различил, что шаги стремительно приближаются, тогда парень сообразил поставить обратно на полку посуду, из которой ела цыганка, чтобы сделать вид, будто бы она там и была, и уселся за стол. Бедный горбун, сам не зная зачем, взял перстень в руки, это немного ободрило его, дало ощущение контроля, но, не смотря на это, Квазимодо все равно был в тупике. То Эсмеральда уходила с Фролло и принимала его подарки, то избегала первого и отвергала последних. Что же такое творится с ней?