Любовный напиток

      Попрощавшись на бегу с Квазимодо, Эсмеральда поспешно спустилась вниз по винтовой лестнице и, пытаясь унять сбившееся дыхание, ступила на черно-белую плитку, когда увидела среди прихожан и высоких колонн Феба де Шатопера. Цыганка заметила, что взгляд его был задумчив и серьезен, в отличие от прочих горожан, ее пальцы вмиг похолодели от трепета. "Вряд ли подобный трепет охватил бы и его, -- подумала она, -- Он тоже наверняка решил, что я любовница Фролло и, к тому же, лгунья". Эсмеральда, не желая с ним столкнуться, хотела уже незаметно покинуть стены собора, как вдруг глаза их встретились. Феб виновато приблизился к ней, с неудовольствием заметив, что черные брови девушки сошлись на переносице. Рассказанная ею в трактире история все не выходила у капитана из головы.       -- Феб? -- произнесла она вместо приветствия.       -- Тебе следует поскорее исчезнуть отсюда: здесь Фролло, я видел его карету у входа.       Сказать по правде, эта самая карета и послужила поводом для посещения капитаном собора, Феба тянуло сюда, он подсознательно хотел, якобы, случайно столкнуться с судьей и именно в святом месте -- в пыточных, к примеру, эффект был бы не тот -- посмотреть этому чудовищу в глаза. Цыганка немного оттаяла, услышав, с каким участием были произнесены эти слова.       -- Поздно, мы уже столкнулись с ним у Квазимодо. Ничего особенного, все прошло довольно спокойно.       -- У тебя покраснели руки, -- сказал капитан, кивнув на запястья, в попытке переменить неприятную тему.       -- Пустое, это пройдет.       Эсмеральда тотчас убрала их за спину. Не хватало, чтобы Феб додумал что-то еще. Внешне она казалась сдержанной, а в душе мысленно благодарила капитана за то, что пережитое после таверны помогло ей раскусить Фролло и не "упасть" ему прямо в руки. Цыганка и теперь чувствовала себя настоящей подле Феба, это ощущение не приносили ей даже собратья цыгане, с которыми Эсмеральда столько лет прожила бок о бок, она вновь становилась сама собой, как марионетка, что мужественно обрезала нити и, словно расправив крылья, наконец, обрела свободу от кукловода. И все же как Эсмеральда ни была ему благодарна, ей поскорее хотелось закончить мучительный разговор, пока Феб не напомнил о той истории. Еще одну порцию незаслуженного унижения она не перенесет.       Капитану эта беседа давалась неменее тяжело, слова подбирались значительно трудней, чем в прошлый раз. Провинившемуся влюбленному было в сто крат хуже, чем тому, кто только-только мечтает открыть свои чувства, но тянет из боязни быть отвергнутым, Феб сполна испытал оба ощущения на своей шкуре. Порой, для храбрых поступков вовсе не нужны блестящие доспехи, он провел рукой по затылку и произнес ровно то, что хотел сказать после той самой встречи:       -- Слушай, -- начал он, -- Я хочу извиниться. Прости, что не поверил тебе тогда, я поступил, как баран.       Джали заблеяла, прервав его речь, не то осуждающе, не то подбадривающе, тогда как сердце Эсмеральды готово было выпрыгнуть из груди.       -- Так ты на моей стороне?! -- воскликнула она, кинувшись к Фебу.       -- Да, я многое переосмыслил после твоего ухода, -- покрасневший капитан вспомнил, что это произошло не без помощи Луи, тогда как лучше было бы в подобном случае дойти до этой нехитрой истины самому и, притом, не вынуждая девушку промокнуть до нитки под дождем, -- Я виноват перед тобой и хотел бы... словом... если ты будешь не против, то мы могли бы начать все сначала...       Вместо ответа она радостно заключила его в объятья, цыганку не переставало удивлять, до чего робким мальчишкой становился этот высокий и сильный капитан в сияющих доспехах, когда речь касалась их двоих. В эйфории цыганка чувствовала, будто с успехом прошла некое испытание, и теперь целиком и полностью заслуживает это счастье. Было у нее на душе приятное подозрение, что Феб, прижавший ее к себе, вероятно, испытывает нечто похожее.       Эту трогательную идиллию прервал резкий звук, похожий на отвратительный скрежет, случайно задетого канделябра, который находился где-то недалеко. Цыганка вздрогнула и, словно пойманная птичка, посмотрела по сторонам, в поисках судьи, что, возможно, притаился рядом и застал ее с Фебом, но, к счастью, этого не произошло. Приходя в себя, Эсмеральда положила руку на широкую грудь капитана, от былых радости и беспечности не осталось и следов.       -- Но постой, -- девушка слегка отстранилась от де Шатопера, лицо ее сделалось серьезнее, будто она вспомнила о чем-то крайне важном, -- Прежде тебе надо дослушать историю до конца, если помнишь, тогда ты меня перебил и я не закончила.       "Я-то думал, что она не захочет больше к этому возвращаться", -- вздохнул Феб, не предвкушая ничего хорошего. Он накрыл ее руки своими, тем самым выражая ей некую поддержку, когда цыганка подняла голову и заглянула ему в глаза.       -- Так в чем же дело?       -- Я все еще беременна.       -- Что?       На мгновение капитану показалось, будто ему послышалось. В потрясении Феб напряг память, припоминая рассказанное ранее, вдруг он что-то забыл или упустил?       -- Едва очутившись за пределами дворца правосудия, -- шепотом продолжила она, потупив взгляд, чувствуя, что руки капитана разжались и опустились, -- Я вызвала рвоту, засунув пальцы в рот, и выплюнула все в ближайшей подворотне.       -- Эсмеральда, ну зачем? -- простонал тот, закрыв глаза.       Цыганка холодно взглянула на него, она поняла, что Феб имел в виду: "Зачем ты сглупила и все испортила? У тебя был шанс начать жизнь с чистого листа". Девушка и сама чувствовала, что поступает в чужих глазах неразумно, но у нее была своя правда и свои твердые жизненные принципы.       -- Затем, что уж если ты действительно дорожишь свободой, надо уважать свободу и других. Ребенок не виноват, что зачался вопреки желания матери, он имеет право жить.       -- И что же ты тогда собираешься делать? Зачем тебе я?       Эсмеральда с мукой и непреодолимой нежностью взглянула на Феба, конечно, он никогда бы и не смирился с ее решением, но лучше досказать неудобную правду, чем молчать и терзаться этим.       -- Я все обдумала. Знаешь, я сегодня смотрела на Квазимодо и размышляла, что раз судье удалось вырастить такого хорошего парня, родного дитя ему тем более удастся воспитать достойно. После родов я бы уговорила знакомых бродяг подкинуть младенца Фролло, а сама покинула Париж. Феб, я не хочу с ним жить, но не хочу и брать на душу такой грех -- убить дитя. Прежде я была так несчастна, узнав о ребенке, но потом я поняла, что не могу просто взять и избавиться от него, как это почти сделал Фролло, мне не хватило бы смелости. О, почему же я не встретила тебя раньше?       -- Неужели ты думаешь, что тебе удастся обмануть Фролло?       Капитан выглядел хмуро, но в его голосе слышалось сочувствие, он не смел осуждать ее в непростой ситуации. Как же она была права, сказав, что тень судьи вечно будет преследовать их! Нет, такой человек никогда не оставит в покое свою жертву, должно быть, ей стоит невероятных усилий не падать духом, непримиримо пытаться и дальше противостоять Фролло. Какую же опасную игру затеяла эта девчонка, но с каким достоинством она это делала. Эсмеральда печально повернула голову, сжимая кулаки, Феб так и прочувствовал всю накопившуюся боль в этом жесте.       -- Я думаю, что этому негодяю ничто не должно сойти с рук.       Прежде ему казалось, что она безумна, но теперь Эсмеральда невольно вызвала в нем уважение, а для Феба, повидавшего на войне немалое, такой человек -- с военным чином или нет -- был редкостью. Молодая цыганка не смогла бы просто так смириться, отпустить прошлое и жить дальше, не отомстив обидчику, это было ясно, как день. Именно Фролло должен ответить за все, именно он должен страдать, а не невинное дитя, чуть не лишившееся жизни. Капитан сдвинул брови в адрес судьи, вознишему в его внутреннем взоре и, после тяжелой паузы, кивнув, сказал следующее:       -- Хорошо, я помогу тебе.       -- Правда? -- просветлев, с надеждой спросила цыганка, чувствуя, как нелегко далось ему это решение.       -- Да. Тебе не всегда можно будет показываться на улице и, тем самым, на глаза Фролло. Со временем твой живот начнет расти и ты выдашь свою тайну.       -- Я могла бы отсидеться в таборе.       -- Но в таком случае я не ручаюсь за твою безопасность, ближе к родам ты станешь слабее. Фролло безумен, он ненавидит ваше племя и готов на все, чтобы стереть цыган с лица земли, кто знает, что придет ему на ум завтра?       -- Верно.       Феб коснулся ее плеча и ласково притянул к себе.       -- У меня есть родовое поместье под Парижем, там тебе ничего не угрожает. Мне нужно время, чтобы уладить свои дела, все подготовить и, к тому же, подать в отставку, впрочем, может, меня назначат в другое место.       -- Ты больше не будешь подчиняться Фролло?       -- Я не могу выполнять приказы того начальства, которого не уважаю, уйти оттуда будет для меня честью. Теперь же беги отсюда, Эсмеральда, пока он не застал нас вместе, и обдумай мое предложение. Если ты согласишься, мы снова где-нибудь встретимся на днях и как следует все обсудим.