Любовный напиток

      Эсмеральда проснулась, лежа на животе, она слегка повернула голову направо и увидела как лучи утреннего солнца озарили покои. Судья предоставил-таки ей отдельную комнату, хоть по весьма красноречивому выражению его лица было заметно, что он делает это вынужденно, с явным неудовольствием, но, поняв, что эта, в сущности, пустячная просьба, быть может, единственное, что скрасило бы ее нахождение здесь. Словом, он поступил мудро, совершив подобную уступку, которая, к тому же, ничего ему не стоила и, вдобавок, пусть немного, но примирила Эсмеральду. Цыганка спала дурно: ей то и дело казалось, что Фролло непременно ворвется к ней, ссылаясь на свои права на нее. Полночи она лежала как на иголках, готовая, как тигрица, исступленно обороняться от его посягательств, однако, судья не явился. Повернувшись на бок, цыганка подумала, что отныне каждую ночь ей придется быть настороже, пока она не придумает, как выбраться. И тут эта мысль направила ее взгляд на висевшее напротив ее платье -- принесенное слугами оно не было убрано в шкаф и, словно напоминание пленнице о щедрости господина, гордо висело во весь рост как трофей. Эсмеральда вновь вспомнила слова старой цыганки: "Зеленый бархат подарит тебе покой". Так, значит, это платье сулило ее душе мир и покой, того, чего она как раз и жаждала? Неужели это платье поможет ей каким-то образом вырваться отсюда и вернуться к Фебу?       Цыганка бодро встала, подошла к окну, заметив, что под ним стоят солдаты, и, фыркнув, направилась к зеркалу. С момента ее "ареста" не прошло и суток, но зато успело произойти много важных событий: она поняла, что капитан ее все еще любит и готов быть с ней, что Фролло каким-то образом узнал ее тайну и теперь она узница последнего. Калейдоскоп невероятных, потрясающих -- во всех смыслах -- событий закружили и ослабили Эсмеральду, но как раз в тот миг, когда она вот-вот готова была сдаться, появилось спасение -- платье, как бы безумно это ни звучало. Поэтому молодую цыганку можно было понять, ей хотелось простых решений, ей хотелось чуда. Девушка в самом деле поверила, что, надень она платье, все перевернется с ног на голову и обернется так, как она желала, это объяснялось не помешательством, а скорее отчаянием и робкой надеждой на быстрый результат.       Комната была вполне просторная, она даже чем-то напоминала покои самого судьи, с той лишь разницей, что площадью она заметно уступала и убранство в ней было чуточку скромнее, но все же роскошно и со вкусом, пусть и напоказ. Эсмеральда почему-то решила, что эти покои наверняка могли занимать послы, вельможи, выдающиеся ученые и прочие важные гости, которые могли приехать в Париж для переговоров. Богатое воображение цыганки запросто могло представить, как за этой перегородкой сменяет наряд какой-нибудь герцог, затем он чинно садится перед зеркалом полировать себе ногти. Однако, ее мало трогали и красивый вид из сводчатого окна, дорогая мебель и прочие безделушки вокруг. Несвобода она в любой клетке несвобода, какой бы широкой и помпезной та ни была. Отбросив данные размышления, девушка потянулась к платью. Хоть Эсмеральда в самой глубине души и понимала недвусмысленность ее принятия подарка от Фролло (однако, в ее глазах этот поступок как раз и был двусмысленным), не будь того предсказания, она никогда бы не приняла эту вещь, но девушка пошла на это, как она верила, ради их совместного счастья с Фебом, а ради такого будущего стоило пойти на жертвы.       На вес оно оказалось довольно тяжелым, цыганка, не имевшая раньше дела с бархатом, немало подивилась тому факту. Оно было целиком из зеленого бархата без каких-либо золотых отделок. С нарастающим в груди нетерпением она переоделась сама, а, когда просунула в горловину голову, опустила руками подол, подтянула пальцами рукава, не удержалась и с поистине детской наивностью с силой зажмурила глаза, хоть и знала, что ничего за этим не последует. Во всяком случае вот так вот сразу! Расправив на себе платье, Эсмеральда несколько равнодушно осмотрела себя и направилась на выход, вспомнив, что с внешней стороны рядом с дверью также стоит стража у стен. "Странно еще, что их не оказалось под кроватью или в шкафу", -- подумала она.       Завтракать ей пришлось в одиночестве, сидела она за столом, как ни странно, в приподнятом настроении, положа руку на сердце, Эсмеральде явно нравилось здесь, даже не столько удобствами по последнему слову цивилизации и науки, сколько добродушными и отзывчивыми людьми в прислуге и персонале, за исключением стражи и, разумеется, самого господина, все вызывало в душе теплую ностальгию. Закончив, девушка хотела было уйти, как вдруг появился младший повар.       -- Луи! -- обрадовалась та, приподнявшись со стола, она шутливо продемонстрировала платье -- Как тебе?       На радостях при встрече с другом, она совсем позабыла о двусмысленности ситуации, Эсмеральда вовсе не думала, что хвастается подарком Фролло, в ее голове их нынешняя встреча с Луи была мимолетной, она -- эта встреча -- скорее напоминала прощание, так как скоро цыганка должна воссоединиться с капитаном, да что и говорить, в мыслях Эсмеральда давно уже была в объятьях де Шатопера. Хвасталась девушка скорее магическим значением платья, неким средством, благодаря которому она вот-вот обретет долгожданное счастье, забыв, что друг не был посвящен в тонкости истории с предсказанием.       Глядевшего на нее Луи охватили весьма противоречивые чувства. Слухи о появлении цыганки дошли до него еще вчера и он до поздней ночи так и не смог разобраться, найти убедительную для себя картину положения вещей. Главным образом младшего повара брала досада за капитана, видимо, тот в трактире так ничего не понял, не пытался принять сложившееся и наладить отношения с Эсмеральдой, да что там даже банально извиниться не решился. Отметим, что сам паренек по натуре был вовсе не из тех людей, кто норовит вмешиваться в дела других, указывать на их ошибки, а то и вовсе учить жизни, нет, но в отношении де Шатопера к Эсмеральде было нечто такое, что сразу подкупило юношу, это было больше, чем обаяние красивого мужчины в тривиальном ухаживании за женщиной. Особенно обидно было потому, что Луи по глазам офицера показалась, будто Феб все же что-то понял, в них мелькнуло желание искупить вину перед обиженной им же девушкой. Что ж, то был его выбор. Выходит, даже блестящим офицерам вовсе не всегда хватает мужественности в житейских вещах. Что же касалось самой Эсмеральды, то ее, как парадоксально это ни звучало, понять, а, главное, принять ее решение было куда легче. Фролло ее любит, быть может, вдесятеро больше, чем целая казарма этих офицеришков, глубина сего чувства поистине необъятна, разве что сама природа привязанности к цыганке изначально имела исключительно плотское происхождение, да, с таким человеком ей пришлось бы непросто, но раз она сделала благосклонный шаг навстречу к нему и приняла подарок, то следует смириться. В конце концов, не его, Луи, это дело, вот только мучительная будет жизнь для этих двоих, жгло его сердце предчувствие, что истерзают они друг друга, впрочем, как знать, может, для кого-то такая любовь тоже своего рода специфическое счастье. Словом, к несчастью, он понял ее превратно, хоть и отнесся к этому беззлобно, попросите Луи вообразить ситуацию, в которой он не был на стороне Эсмеральды, юноша при всей своей изобретательности и пытливом уме и вовсе не справился бы с заданием, таков уж был этот славный малый.       Ну а что касалось непосредственно самого вопроса цыганки, тут поваренок просто завороженно замер. Длинное платье вытягивало ее фигуру так, что девушка казалась выше, темный зеленый бархат удачно оттенял ее смуглую кожу, преображая уличную танцовщицу в светскую даму с изысканным вкусом, да, этот образ взрослил девушку, наделяя Эсмеральду новой, более строгой красотой, однако, ее спадающие по плечам черные кудри, игривость и непосредственность на контрасте с той чопорностью, которую задавал наряд, полностью обезоруживали несчастную жертву коварных женских чар.       -- Думаю, это чересчур пафосно, -- мягко заметил Луи, не сдержав, впрочем, очарованную улыбку. Младший повар и не пытался скрывать искренний восторг.       -- Да, ты тоже так считаешь? -- хихикнула она, повернувшись вокруг еще раз, чтобы он мог осмотреть ее со всех сторон. -- Вот уж не подумала бы, что ты такой тонкий ценитель прекрасного.       -- Я бы тоже, -- неожиданно громко раздался резкий звук голоса судьи, что заставил этих двоих обернуться, и, обращаясь к Луи, Фролло величественно добавил, -- Ты уволен.       Эсмеральда ахнула в беспокойстве за друга, ее сильно задела та величественная интонация в голосе судьи, что словно бы заставила цыганку бросить вызов Фролло, заступившись за Луи и во что бы то ни стало оспорить решение судьи. Она оглянулась на паренька, который тут же снял с головы колпак и -- бледный -- осознавая всю несправедливость своего положения, он также покорно принялся было развязывать фартук, но та сделала запрещающий жест:       -- Остановись, Лу, -- проговорила она, -- Твой хозяин не ведает что творит, я поговорю с ним.       -- Этот мальчишка уже давно не предан мне, он лжив и слишком вольнодумен, -- прогнусил Фролло, чувствуя боковым зрением приближение цыганки, -- Это решение было принято еще тогда, когда он ослушался меня, отныне чаша моего терпения переполнена.       -- Пойдемте, Ваша честь, нам есть, что обсудить, -- сказала она, удивившись тому, что столкнулась с Фролло утром, прежде такого еще не случалось, -- Подожди нас здесь, Луи, и не спеши преждевременно прощаться с поварским колпаком.