Но я вас все-таки...

По возвращении, Шэнь Цинцю принялся с удвоенной силой тренировать своих учеников. Бинхэ же, не иначе как на своем избытке дурной энергии, умудрился практически наизусть вызубрить все три трактата. И даже помог с ответом своим шисюнам, что слегка примирило учеников с существованием друг друга… И потекли спокойные, мирные дни… Шэнь Цинцю проснулся в холодном поту, перевернулся на кровати, уставившись в стену. Три года осталось до Собрания Союза Бессмертных, а его самосовершенствование до сих пор оставляло желать лучшего. Медитации раз за разом обращались в борьбу с самим собой, а навалившиеся перед собранием лордов пиков дела не позволяли вырваться в Теплый Красный Павильон, чтобы хотя бы спокойно отдохнуть. В череде неприятностей был лишь один лучик света – Лю Цингэ пропал где-то на бескрайних просторах страны, охотясь на демонов… И теперь не было даже шанса отвести душу в словесном поединке. Все-таки, Цингэ оставался единственным, кто еще огрызался на пропитанные ядом речи своего шисюна – остальные давно поняли, что эти жалящие стрелы лучше принимать на щит молчания и в дуэль не вступать… Проще говоря, без особой необходимости, с мастером Сюя остальные лорды предпочитали не разговаривать. Шэнь Цинцю твердо решил – он пойдет в бордель сегодня. Сейчас же! Ночь дышала осенней прохладой, холодный и колкий ветерок играл с длинными волосами заклинателя. Шэнь Цзю шел к выходу из школы… - Шэнь Цинцю… - Шиди Лю… Они замерли друг на против друга, и острые взгляды скрестились, предвещая грозу. Лю Цингэ был явно зол, и Шэнь Цинцю уже заготовил несколько метких фраз, чтобы поставить шиди на место. Лорд пика Байчжань стоял, поджав губы, будто внутри него шла какая-то борьба, будто он хотел что-то сказать, но… - Доброй ночи, - буркнул Цингэ, развернулся и направился прочь. Второй раз на памяти Цинцю, пусть в этот раз в его руках и не было свитка… - Доброй ночи… шиди, - тихо и слегка растерянно пробормотал Цинцю в спину удаляющегося воина. На следующий день Лю Цингэ на Цанцюн не обнаружилось. И ладно. Шэнь Цинцю вздохнул поглубже, собирая воедино все осколки своего самообладания, и направился к Юэ Цинъюаню. - Глава Школы, добрый день… - Сяо Цзю! – Цинъюань улыбнулся тепло, но… опять это, запрятанное на задворки, невидимое никому, кроме самого Цинцю, выражение побитой собаки во взгляде. - Я просил так меня не называть, - прошипел Цинцю, сузив глаза в явном неудовольствии и прикрыв лицо раскрытым веером, добавил не скрывая яда: - Ци-гэ… - Что ты хотел? – все так же миролюбиво, с бесконечным терпением, произнес Юэ Цинъюань. - Разрешение на уединенную медитацию в пещерах Линси. Юэ Цинъюань посмотрел на Шэнь Цинцю пристально. Слишком внимательно и серьезно, будто врач, оценивающий шансы пациента перед операцией… Неужели, он настолько низкого о Шэнь Цзю мнения, что не доверит ему даже одиночный поход в пещеры?! - Конечно, шиди, - все-таки постановил Цинъюань с тяжелым вздохом и мягкой улыбкой, видимо, призванной скрасить впечатление от предыдущей заминки. - Благодарю, - бросил Шэнь Цинцю и, резко развернувшись, покинул кабинет Главы Школы.

***

Воистину, сама злодейка судьба была против того, чтобы Шэнь Цинцю смог спокойно совершенствоваться! Да и вовсе кажется, что эта рассеянная дама, вместо того, чтобы отсыпать Шэнь Цзю небольшое – не больше, чем всем – количество неудач, вывернула на него целый ушат всевозможных бед. И одна такая сейчас бесновалась прямо перед его глазами, подпав под влияние сильнейшего искажения ци. Шэнь Цинцю терпеть не мог Лю Цингэ. Этот упрямый болван, от которого добра днем с огнем не сыскать, тем не менее оставался его шиди, горным лордом пика Байчжань и просто… самым верным врагом. Цинцю пригнулся, пропуская над собой меч, перекатился, вновь уходя от яростных беспорядочных атак… Они не были направлены на него конкретно – это мастер Сюя мог сказать с уверенностью. Кажется, Лю Цингэ сейчас воевал со всеми своими противниками, встреченными им когда-либо, разом. Если просто развернуться и уйти, Лю Цингэ мирно умрет здесь, в этих пещерах, избавив Шэнь Цинцю от своего сомнительной приятности общества раз и навсегда, но… Ци-гэ когда-то так и поступил, и Шэнь Цинцю было больно. Ему до сих пор больно. Если он даже не попытается, то сможет ли еще хоть раз войти в эти пещеры без содрогания? Нет. - Я убью тебя, Цингэ! Я! А не какое-то там искажение ци, - прорычал Шэнь Цинцю, и сделал отчаянный рывок в сторону сошедшего с ума заклинателя. Лю Цингэ заметил. Плохо, но останавливаться уже поздно: раз уж решился сделать глупость, то доведи ее до конца – такое жизненное кредо еще ни разу не подводило Шэнь Цзю, раз за разом неумолимо толкая в пропасть. Одного касания и короткой передачи собственной энергии в попытке выровнять течение ци шиди Лю лишь усугубили ситуацию. Не справился. Опять. И перед глазами мелькнуло видение… Неверие, страх, отчаяние, трясущиеся пальцы и пролитый из-за этого на одежды цвета цин чай. Единственное проявление чувств, тотчас закрытое за слоями масок надменного удивления и фальшивой – они все так считали! – печали. Шэнь Цинцю тряхнул головой, чувствуя, что и его собственная энергия вот-вот пойдет вразнос, но не зря же он едва не переселился на Цанцяо в последние месяцы! И если горный лорд бессилен удержать беснующегося заклинателя, то сможет оборванец, умеющий зубами и когтями отстаивать свое право на жизнь и… надежду. И Шэнь Цзю кинулся вновь, вцепившись в Лю Цингэ, вливая в него собственные силы, как тогда – по капле, стараясь не терять концентрацию, лишь бы это искажение не перекинулось и на него… Пот катился градом, пропитав одежды. Лю Цингэ тяжело дышал и продолжал бесноваться, но движения его становились все медленнее… - Цинцю?! – прохрипел он вдруг… - Уходи! Шэнь Цинцю замотал головой и крепче вцепился в изодранные одежды, не прерывая передачи энергии. Цингэ вцепился в него в ответ, и дернул в сторону. Пронзительная боль отозвалась искрами в глазах, но Чэнлуань лишь рассек плечо. Они так и повалились на пол, вместе, отчаянно вцепившись друг в друга… - Не знаю, что на тебя нашло, но я теперь обязан тебе жизнью, Цинцю, будь ты за это проклят. Кому угодно, но почему именно тебе?! – голос Цингэ злой и растерянный одновременно, и в нем еще что-то… Беспокойство? - Мучайся теперь, - Шэнь Цинцю так и не смог разжать пальцев.

***

Путь до Цанцяо запомнился обоим слабо. Был он труден и зигзагообразен, и походка их напоминала траекторию двух вусмерть пьяных индивидов. Впрочем, вяло цедимые обоими переругивания на речи пьяниц не походили: - Удивительная ты гадость, Цинцю, - шипел Лю Цингэ, позабыв о всяких приличиях, - а если бы я тебя убил? Хотел меня подставить? - Не волнуйся, я хотел тебя просто добить, чтобы ты не мучился, - устало огрызался Шэнь Цинцю. - И что же передумал? - Слишком много чести – жизнь тебе упрощать. - Придурок! - От кретина слышу! К концу пути они уже пытались изобразить вялую драку, впрочем, не переставая друг за друга цепляться, чтобы не упасть. Первым, двух перемазанных кровью лордов, увидел какой-то адепт с Цанцяо, вскрикнул и унесся куда-то. Шэнь Цинцю едва удерживал себя в сознании, даже не обращая внимание на то, что Лю Цингэ слишком крепко и как-то слишком собственнически прижимает его к себе за талию рукой… В голове нарастал шум, а зрение то и дело подводило. Му Цинфан вышел как раз вовремя, чтобы узреть изумительную картину: весь покрытый кровью Цингэ, едва держась на ногах, прижимает к себе уплывшего в беспамятство Цинцю, так же покрытого грязью и кровью… Лорд Байчжань выглядел растерянно, но смотрел злобно. - Что произошло? – выдохнул целитель, подлетая к живописной парочке, и перехватил безвольно повисшую руку Цинцю, начав проверять меридианы. - Шисюн ударился головой и, вместо того, чтобы меня убить – спас, - буркнул Цингэ. - Ты в порядке? – спросил Цинфан, все больше хмурясь. - Не весь, - кажется, Цингэ язвил уже по инерции. - Дотащить его сможешь? Я подхвачу… Му Цинфан встал с другой стороны, перекинув руку Цинцю себе через плечо. Лю Цингэ захотелось возразить – своего шисюна он и сам дотащит, но после искажения и под действием нанесенных в процессе него самому себе травм его откровенно штормило… - Цингэ, можно отпустить… Лю Цингэ кивнул, пытаясь разжать сведенные судорогой пальцы. - Лю… - С ним все буде в порядке? – перебил Цингэ, усаживаясь на пол прямо у кровати, на которую ранее уложил Шэнь Цинцю. - Он истощен. Сильно. А рана не серьезная, оправится, - кивнул Му Цинфан, - так что произошло? - Искажение ци, - коротко бросил Лю Цингэ. - Опять? Все-таки, не стоило Юэ Цинъюаню отпускать шисюна Шэня одного в пещеры Линси, а я предупреждал. Обоих! Му Цинфан ругался на двух упертых баранов, не забывая, впрочем, обрабатывать раны Цинцю и наполнять его меридианы энергией, подпитывая… Цингэ молчал. Мысли ворочались с трудом, но главное он все-таки вычленил: - У него часто происходят… искажения ци? Му Цинфан поджал губы, и неодобрительно покачал головой: - Он не всегда обращается ко мне. Хорошо, что в этот раз ты был рядом. Это искажение, видимо, было слишком сильным… Цингэ сжал руки в кулаки, но все-таки, пришлось сказать: - Это у меня. - Что? - У меня было искажение ци. А Шэнь Цинцю просто решил самоубиться вместе со мной… - Лю Цингэ… - Я в порядке, просто… это все этот придурок с Цинцзин… - на этой глубокой мысли сознание покинуло и Цингэ тоже. Му Цинфан второй рукой перехватил запястье начавшего клониться вбок шиди, и хмыкнул: не зря Цинцю с такой маниакальной упорностью изучал способы борьбы с искажениями – ци Лю Цингэ текла ровно и мощно. Страшно представить, что эта энергия представляла из себя во время искажения, и тем более удивительно, что Шэнь Цинцю справился.

***

Первое, что увидел Шэнь Цинцю при пробуждении – это каменно-недовольную рожу своего шиди, лежащего на соседней койке. - Что ты тут делаешь?! – тут же взъярился Шэнь Цзю. - Наслаждаюсь твоим обществом, конечно же, - парировал Цингэ. - Что ж, теперь позволь мне насладиться твоим отсутствием и выметайся отсюда, - прошипел Цинцю, тем не менее встревоженно разглядывая бледное лицо своего шиди. Тот отвечал таким же обеспокоенным взглядом, и, когда их глаза встретились, оба вздрогнули. Этого беспокойства не могло быть между ними! Это было немыслимо… - О чем ты думал, Цин… шисюн Шэнь! - О, я теперь стал «шисюном Шэнь»? Даже не богатеньким ублюдком? - Ты придурок, а ублюдком я тебя никогда не называл, - Лю Цингэ отвернулся к стене, и уже ей поведал: - Ты должен был бежать, а не бросаться мне на помощь. - Чтобы меня обвинили в твоей смерти? - А если бы умер ты?! - Не волнуйся, убить тебя я всегда успею, - зловеще прохрипел Шэнь Цинцю, чем напугал принесшего еду адепта Цанцяо. Тот, взбледнув, трясущимися руками поставил поднос с каким-то отваром и тарелкой лапши на прикроватный столик лорда Цинцзин, потом вылетел за дверь и вернулся со вторым подносом – для лорда Байчжань. На ученика, впрочем, не обращали ровным счетом никакого внимания: - Так чего ты тогда изображал? – рычал Цингэ, хватая палочки и обвинительно втыкая их в лапшу. - Так ты сопротивлялся! – шипел Цинцю, укоризненно поднося кружку к губам… - Делитесь впечатлениями? – в палату вошел Му Цинфан, - это хорошо. Скажите, что вам принести, и я передам вашим ученикам. - Я собираюсь на свой пик, - гордо отрезал Цинцю. - Я тоже! – подхватил Цингэ. И оба пациента, пошатываясь, попытались встать. Му Цинфан издевательски подошел сначала к лорду Цинцзин: - Юэ Цинъюань сейчас ищет, кого отправить на собрание Глав Школ вместо себя. Я убедил его, что тебе не угрожает опасность, но, если шисюн Шэнь нарушит режим… это может сказаться на его здоровье. А о таком Главу Школы я предупредить обязан. А Лорд Байчжань, разумеется, волен идти куда хочет. Но только после того, как сумеет доказать мне, что его познания в целительстве, особенно в разделе внутренних кровотечений, превосходят мои. Лежать! Оба! Цинцю вернулся в постель гораздо быстрее, чем с нее соскребся. Цингэ откинулся на подушки, уставившись в потолок. Шэнь Цинцю ехидно хмыкнул… Лю Цингэ независимо фыркнул… Му Цинфан удовлетворенно вздохнул: - А теперь – месяц постельного режима. И самым дальним расстоянием для лорда Байчжань будет поход в уборную. А Лорд Цинцзин сможет вернуться на свой пик, когда сумеет преодолеть расстояние до двери не по стеночке. Шэнь Цинцю, Лю Цингэ, мне приставить к вам адептов, чтобы помогали? - Сам справлюсь! – хором рявкнули гордые горные лорды. Лорд Цанцяо покачал головой и вышел из палаты, оставив двух заклятых друзей – а в их отношениях Цинфан больше не сомневался – решать проблему с собственным перемещением самостоятельно.

***

- Цинцю? – первым нарушил обет молчания, принесенный пять дней назад, конечно, Цингэ. - Что?! – злобно огрызнулся Шэнь Циню. - Почему ты не спишь? - Тебе какое дело? Не хочу. - Пятые сутки уже… Судя по звукам, Цингэ перевернулся на кровати и сейчас уставился на лежащего на другой стороне небольшой комнаты Цинцю. А тот вздохнул и промолчал. Спать хотелось безумно, но напряженные до предела нервы не давали ему и шанса забыться. Просыпался Цинцю от малейшего шороха, да даже от дыхания лежащего на другой кровати лорда Байчжань. - Вот настолько ты меня бесишь, - буркнул Цинцю. - Хочешь я тебе трав заварю? Снотворных? – спустя довольно продолжительное время спросил Цингэ. - Нет, - Шэнь Цинцю аж передернуло от продравшего по хребту панического страха потерять контроль и заснуть рядом с… С самым сильным бойцом на Цанцюн. Не считая, может, только Цинъюаня, но наверняка сказать Цинцю не мог. - А откуда ты знаешь, где здесь снотворные травы? – все-таки решил продолжить беседу Шэнь Цзю. - Я не себе их брал, - показалось, что Лю Цингэ смутился, - это для сестры, она не могла спать после… Он замолк, так и не продолжив мысль. Цинцю не стал настаивать. В конце концов, чужую личную жизнь он уважал, тем более, что, касалась эта история, похоже, скорее Лю Минъянь, нежели шиди. - Цинцю? - Ну что еще?! - Если у меня еще раз случится искажение ци, пообещай, что не станешь меня спасать. - Еще чего захотел. - Придурок. - Сам такой. И вообще, почему мне должно быть дело до того, что ты там хочешь? - Потому что… потому что. Цингэ замолчал, и Шэнь Цзю уже подумал было, что больше шиди ничего не скажет, но тот все-таки собрался с мыслями: - Мой отец был заклинателем. И сильным. Это… можно сказать, наследственное. Каждый мужчина в семье был, пожалуй, даже сильнее предыдущего. Шэнь Цинцю скривился и подумал, что это просто несправедливо… Захотелось встать и придушить этого обласканного судьбой кретина подушкой. И выспаться наконец… - Вот только рано или поздно у тех, кто выбирал путь заклинателей, происходило искажение ци. Оно… необратимо. Во всяком случае, не припомню, чтобы хоть кому-то в роду Лю удавалось пережить его. В лучшем случае умирал только один… Но, если кто-то все-таки приходил на помощь… Трупов было гораздо больше. Несколько лет назад у моего отца оно тоже случилось. И моя мама попыталась его спасти. - Не получилось? - Нет, - спокойно ответил Цингэ, - я уже возвращался на Цанцюн, когда посыльный передал письмо о смерти родителей… Шэнь Цинцю вдруг вспомнился тот первый раз, когда Цингэ, вместо яростной лекции о неподобающем поведении просто пожелал ему доброй ночи. И уничтожил свиток, что сжимал в руках. А потом привел на отборочные испытания в Цанцюн свою сестру… - А кто ведет дела твоей семьи? – вместо всех вертевшихся на языке вопросов, поинтересовался Цинцю. - Управляющий и… бабушка. На последнем слове голос Цингэ, обычно либо холодно-безразличный, либо яростный, дрогнул. Цинцю аж приподнялся, чтобы посмотреть на своего шиди. Тот лежал, сжав губы в тонкую полоску, и в проникающем в комнату свете луны его лицо было красиво и бело. Цингэ перевел взгляд на своего шисюна: - Она очень своеобразная личность. И единственная ученица пика Байчжань… которая едва не победила своего учителя, получив титул лорда. - А почему не стала? - А она вышла за него замуж, - легкомысленно сообщил Цингэ, - а спустя несколько лет, это поколение лордов оставило свой пост… Цинцю округлил глаза и откинулся на подушки… Думал он о том, что с леди, едва не прибившей лорда Байчжань, а потом вышедшей за него замуж, встречаться он бы не хотел никогда… Впрочем, мысли о странном семействе Лю – ну вот правда, кому-то все, а кому-то – ничего! - помогли все-таки погрузиться в неспокойный сон. Последней мыслью Цинцю было то, что, в чем-то ему все же повезло – его искажения ци хотя бы не приводят к смерти собственной и окружающих… традиционно. Уже засыпая, Цинцю услышал, как Цингэ спросил: - А у тебя семья большая? - Вовсе нет, и существует она только в твоем воображении, шиди, - окончательно засыпая пробормотал Шэнь Цзю, желая напоследок уколоть этого потомственного дикаря с Байчжань побольнее. Ответа он уже не услышал…

***

Утро следующего дня встретило Му Цинфана подозрительной тишиной. Целитель вошел комнату, готовясь к худшему, но увидел лишь хмурого Цингэ, который сверлил взглядом потолок, да Шэнь Цинцю, который, поджав недовольно губы, читал какой-то свиток. Оба синхронно перевели на своего брата по школе острые, как кинжалы, взгляды, и так же синхронно кивнули. - Время лечения пришло, - убедившись, что эти двое не добили друг друга за ночь, бодро произнес Цинфан. И вновь насладился этой безмолвной синхронностью: оба заклинателя поморщились, мученически вздохнули и приняли полусидячее положение… - Так, начнем, пожалуй, с шисюна Шэнь… До вечера Цинцю и Цингэ избегали разговора друг с другом, пытаясь переварить случайные откровения минувшей ночи. Солнце неумолимо скрылось за горизонтом, снаружи пошел дождь, весело забарабанив по крыше. - Шэнь Цинцю, то, что ты сказал вчера… это правда? - Что именно? – кисло уточнил Цзю, проклиная собственное переутомление, заставившее допустить ошибку и выболтать больше положенного этому дикарю с Байчжань… Да и Цингэ хорош – отвлек разговорами о собственной семье, а потом огорошил вопросом в лоб. И стоило не идти на поводу у собственного раздражения, и промолчать, но так хотелось подопнуть своего глупого шиди, за все плохое и хорошее разом, что правда сама слетела с губ. И теперь Шэнь Цзю судорожно думал, как выкрутиться из сложившегося положения. - Про твою семью. У тебя… вообще никого нет? - Почему же? Есть. Старший брат. Вот. В целом, от Юэ Цинъюаня были одни расстройства, так пусть хотя бы сейчас сослужит добрую службу. Шэнь Цзю подумал и добавил: - И он довольно богатый. Цингэ помолчал, а потом все-таки спросил: - И где он? - Откуда я знаю?! – вызверился Цинцю. Он ведь за перемещениями Главы Школы не следит, может, Цинъюань решил прогуляться по школе. Может, вообще ушел в город или улетел на собрание глав заклинательских школ… Или просто исчез с глаз после того, как пришел навестить своего младшего братца на Цанцяо. И вновь был весь из себя печальный и полный раскаяния… Шэнь Цинцю тогда изображал умирающего лебедя, слабым голосом, из-под одеяла, он тихо-тихо цедил ответы на полные беспокойства вопросы Главы Школы. Цингэ в это время мужественно молчал, не сдавая своего шисюна, который буквально за час до визита лорда Юэ, совершил набег на библиотеку Цанцяо. Не без помощи лорда Байчжань – ибо передвигаться, покамест, оба пострадавших могли либо самостоятельно и недалеко, либо вдвоем и «шалашиком». Заметивший уползновение пациентов Му Цинфан долго ругался, но так же не сдал находящегося «при смерти» «Сяо Цзю»… Спустя еще две недели совместного проживания перемирие было объявлено недействительным. И Лю Цингэ попытался покинуть общество «ядовитой гадости» через окно. - И куда ты собрался? Ты и ходишь с трудом, сейчас упадешь… - Зато, я буду лежать в противоположную от тебя сторону! – Лю Цингэ тоскливо взглянул на оставшуюся недосягаемой оконную раму. После очередной порции каких-то лекарств в сон тянуло постоянно, но общество дорогого, и по этой причине сидящего уже в печенке, шисюна не давало ни шанса предаться спокойному выздоровлению. Иногда казалось, что Шэнь Цинцю пытается исправить свою оплошность в пещерах и довести своего шиди до искажения ци повторно. Наверное, не стоило спрашивать его про семью: Шэнь Цинцю эта тема явно не нравилась, но Цингэ, зацепившись за тот, прозвучавший едва ли не в бреду ответ, все-таки попытался выяснить правду. Ну не мог же он всюду ошибаться? Мог. Это выходило не столько из ответов Цинцю, сколько из его попыток уйти от них, едкими речами довести лорда Байчжань до белого каления и тем самым сбить с мысли… Чужие руки схватили за плечо, и лорд Лю попытался выдернуть конечность… - Придурок! – рыкнул над ухом Цинцю. - От придурка слышу, - огрызнулся Цингэ, пытаясь вырвать руку и остаться лежать на тянущемся по полу сквозняке. Он, хотя бы, помогал остудить пылающие от негодования щеки. - Ну нет у меня семьи, нет. Доволен? – процедил Шэнь Цинцю, упрямо пытаясь придать тушке своего шиди вертикальное положение. - Нет! – буркнул Лю Цингэ, начиная было подниматься… Цинцю отпустил руку и даже мстительно толкнул его обратно на пол: - Ну конечно, ведь такой как я даже рядом со столь благородным господином находиться не должен… Цингэ показалось, что в тоне Шэнь Цинцю промелькнула горечь, едва ли не пополам со слезами. Му Цинфан называл это последствиями переутомления. Цингэ попытался перехватить своего шисюна, чтобы не дать шанса сбежать в обиду. Тот, явно не ожидая такой подлости, рухнул прямо на лорда Байчжань. - Нет! То есть… почему ты раньше не сказал?! Вместо ответа Цинцю оценил свою позицию, и попытался исправить недоразумение со спасением шиди путем удушения. Цингэ в долгу не остался. Вяло текущая борьба в горизонтальной плоскости продолжалась ровно три минуты. - Шэнь Цинцю? – тихо позвал все еще злой лорд Байчжань, глядя на красивую кружевную паутинку на потолке. - Что? – прошипел лежащий у него на плече и тоже рассматривающий вышивку паука лорд Цинцзин. - Прости меня. - Иди ты… к демонам, не нужны мне твои извинения. Впрочем, Шэнь Цинцю разжал мстительно впивающиеся в бок Цингэ пальцы, оставив на нем следы от ногтей. - Ну ладно. А ты можешь встать? Цингэ чуть наклонил голову, Цинцю наоборот – посмотрел вверх, в глазах мастеря Сюя мелькнула отчаянная решимость: - Попробую…

***

- И если бы вы спокойно лежали и лечились, то вскоре могли бы идти на все четыре стороны, но нет! Посмотрите на себя! Так и уснувшие на полу, а потому обзаведшиеся еще и простудой, горные лорды отвели взгляды. Шэнь Цинцю зло чихнул. Лю Цингэ надменно хлюпнул носом. - Значит, останетесь еще на месяц, - месть в исполнении Му Цинфана была страшна. Лорд Цанцяо гордо вышел, оставив честно проведших в обществе друг друга почти четыре недели заклятых друзей наедине с невеселыми думами. Первым молчание нарушил Цинцю: - Цингэ? - Что? - Еще месяц в твоем обществе я не выдержу. Я тебя все-таки убью. - Еще пара недель в твоем обществе, и я убьюсь сам, - буркнул лорд Байчжань. Шэнь Цинцю зло фыркнул, отвернулся было, но… - Чисто теоретически, мы ведь можем… справиться с простудой самостоятельно, - протянул Цинцю. - Я тоже так думаю. К тому же, сил у меня стало не в пример больше… - Вот. Поэтому, пойдем ночью. - Тебя проводить? - Обойдусь… Небо было покрыто свинцовыми тучами, не пропуская на землю и лучика полной луны… В осенней тьме, медленно, но верно удаляясь от пика Цанцяо в сторону пика Цинцзин, все еще придерживаясь друг за друга и тихо – чтобы не услышал чутко спящий главный целитель школы Цанцюн – переругиваясь, шли двое. - Не надо меня провожать, я же сказал! - Если тебя отпустить, ты начинаешь шататься... - На себя посмотри. - Шэнь Цинцю! Лю Цингэ!!! - Цинцю, ты у нас стратег, что делать?! - Ускоряться, шиди Лю, ускоряться…