Но я вас все-таки...

Если бы кто-то спросил у Лю Цингэ до событий в пещерах Линси, что он чувствует по отношению к лорду Цинцзин, он бы уверенно ответил: «раздражение, злость и досаду». Теперь его мнение, пусть не кардинально, но поменялось, и на место досады пришло… уважение. Цингэ идиотом не был, считал себя довольно проницательным и наблюдательным человеком, впрочем, почему-то, все эти качества в присутствии Шэнь Цинцю давали сбой. Выскочка с Цинцзин, который самого Лю Цингэ невзлюбил как-то сразу, даже ударив в спину после первого же поединка… он не мог не вызывать раздражения. Своими манерами, своей надменностью, своим ядом, что чаще всего выливался на голову Цингэ, своими подлыми приемами и посещениями борделя… Шэнь Цинцю был будто средоточием всего, что презирал лорд Байчжань. И, до недавнего времени, Лю Цингэ считал, что и лорд Цинцзин относится к нему так же. А потом Шэнь Цинцю, рискуя собственной жизнью, его спас. И не то, чтобы Цингэ, случись он на месте лорда Цинцзин, остался в стороне – отнюдь: сам лорд Байчжань совершенно точно бросился бы на помощь. Но вот от вечно грозившегося его убить Цинцю подобной самоотверженности Лю Цингэ никак не ожидал. Как не ожидал и того признания, вырванного случайно – просто потому, что от истощения и усталости, сил поддерживать маску избалованного богатого засранца у Шэнь Цзю не осталось – признания в том, что никаких богатых родителей у лорда Цинцзин нет вовсе… Не ожидал Цингэ и внезапно свалившихся на него знаний – и не сказать, что приятных – о частых искажениях ци у своего шисюна, о бессоннице и кошмарах, коим лорд Байчжань стал свидетелем во время их совместного пребывания в одной палате на Цанцяо… И Цингэ принялся наблюдать, чтобы выяснить, чего еще он… не ожидал. А во время боя с демоном… кажется, старейшиной Дуби, Лю Цингэ обнаружил еще один, пусть маленький, не критичный, но неприятный, момент: в техниках лорда Цинцзин также обнаружились пробелы, порожденные скорее не недостатком силы - Цингэ все-таки оставался воином и лордом Байчжань, и побывал в достаточном количестве поединков, чтобы с уверенностью сказать – отнюдь не в силе была проблема. В уверенности. Казалось, что Шэнь Цинцю сражается как в последний раз, будто сам не веря, что его навыки великолепны, что он сможет победить… И это заставляло лорда Цинцзин терять технику, обращаясь к тем самым приемам, которые Цингэ считал подлыми. В настоящей битве все средства хороши, и умение Шэнь Цинцю использовать любую подвернувшуюся возможность, чтобы, если не победить, то хотя бы суметь вывернуться, задеть как можно больнее и подороже продать свою собственную жизнь, было скорее достоинством, нежели недостатком. В показательных боях все было иначе, и зрители судили отнюдь не за способности, а за красоту и правильность исполнения… Отточить боевые навыки, да прибавить к ним собственный стиль Цинцю – и боец из мастера Сюя выйдет просто великолепный! Ответить себе, почему его вообще волнует состояние и навыки лорда Цинцзин, Цингэ не смог. Наверное, все дело было в том, что за свои предубеждения лорд Байчжань все-таки испытывал какую-никакую вину. Хотя Цинцю и сам хорош – сказать правду у него язык бы отсох, что ли?! В любом случае, пришло время мириться. И если лорд Цинцзин решил уйти в глухую оборону и со своего пика носа не казал, Цингэ должен был проявить терпение и прийти к нему самостоятельно. И лорд Байчжань, гордый и благородный воин, пример для подражания и предмет восхищения у множества заклинателей как своей, так и других школ, даже не совсем понимая, зачем ему еще одна головная боль, поплелся на пик Цинцзин – мириться. Хотя бы попытаться. В очередной раз. Пронизывающий зимний ветер колючими иголками впивался в лицо. Зима на Цанцюн была самым поганым временем года – в этот период все ученики занимались скорее теорией, нежели практикой. Все, кроме, пожалуй, адептов Байчжань – Лю Цингэ одинаково равнодушно относился как к жаре, так и к морозу, полагая, что заклинатель должен уметь сражаться в любых условиях. Но это вовсе не означало, что он откажется от чашечки горячего чая, например, если бы ее еще кто-нибудь предложил… Шэнь Цинцю, увидев, кого принесла к нему на порог начинающаяся метель, дверь в свой дом попытался закрыть прямо перед носом лорда Байчжань. - Шэнь Цинцю, подожди! - Еще чего! - Я хотел с тобой поговорить! - Месяц назад мы уже поговорили! Лю Цингэ подставил ногу, не позволяя шисюну захлопнуть створку. Месяц назад, в дождливый и слякотный осенний день, они действительно разругались в пух и прах. А все потому, что, не выспавшийся и оттого еще более бешеный, чем обычно, Шэнь Цинцю опять намылился в бордель, а Лю Цингэ имел очередную неприятную беседу со своими родственниками, и был настроен ко всем одинаково мизантропично… - Цинцю, я… приношу свои извинения, хорошо? - Считай, я их принял, а теперь – проваливай. В этом тоне определенно ничего от «принятия извинений» не было. Цингэ пошел на отчаянный шаг: - Ладно! В следующий раз, когда пойдешь в город, я тебе и слова не скажу! Впусти? Холодно же… Кажется, Шэнь Цинцю был поражен до глубины души – настолько, что перестал бить дверью по ноге своего шиди и даже посторонился. Лю Цингэ наконец-то вошел в теплое помещение, помотав головой и стряхнув на пол налипшие на волосы и одежду, уже начавшие таять, снежинки. Цинцю поморщился, но героически промолчал, вместо порции яда выплюнув вопрос: - Чаю? - Не откажусь, - кивнул Цингэ, прошел, оглядывая чистое, просторное и на удивление скромное убранство бамбукового домика. Здесь было светло, тепло и уютно. Лорд Байчжань сел за столик и принялся терпеливо ждать, когда хозяин дома к нему присоединится… Шэнь Цинцю вскоре вошел с подносом, на котором стояла пара чашек и изящно расписанный чайник. Во взгляде лорда Цинцзин, несмотря на по-домашнему мирную картину, все еще читались отголоски настороженности и подозрительности. Тем не менее, он поставил чашку перед Цингэ и сел напротив, всем видом выражая внимание. - Зачем тебе вообще ходить в бордель? – вырвалось у Лю Цингэ. Он тут же запил оплошность чаем, но было поздно. - Кажется, шиди что-то говорил о молчании, - процедил Шэнь Цзю. - Так ведь ты пока никуда и не идешь, - парировал Цингэ, проклиная свое умение начинать разговор. Правда, работало это почему-то только с лордом Цинцзин – с остальными лорд Байчжань предпочитал и вовсе обходиться самым минимум слов. - Так ты пришел за этим – чтобы в очередной раз прочитать мне лекцию о нравственности? – чуть приподнял бровь Цинцю, и поднес чашку к губам. - А стоит? – вопросом на вопрос ответил Лю Цингэ, судорожно ища пути к отступлению. - Нет, но ведь всех так волнует мой моральный облик, или… точно, я же черное пятно на безупречно белой репутации школы, - губы лорда Цинцзин изогнулись в издевательской усмешке. - Видишь, ты все и так знаешь, - не удержался лорд Байчжань и прикусил язык – он же не собирался затевать очередную ссору… оно как-то само вырывалось, по взращенной годами привычке, что ли… Чашка звякнула о блюдце, когда Цинцю резко ее опустил, зло воззрившись на своего шиди. Лю Цингэ пытался сообразить, как исправить положение… - Надо же, оказывается, мой шиди тоже может использовать пустые обещания, чтобы получить то, что хочет… - Нет я… - А чего, я, собственно, ожидал? – будто сам с собой продолжил говорить Шэнь Цинцю, раскрывая веер и прячась за ним как за щитом… - Да нет же, я… я вовсе не о том хотел поговорить. Шэнь Цинцю явно ему не поверил, смотрел зло, но было в глубине глаз и что-то еще… обида? Раньше Лю Цингэ никогда не замечал – или не давал себе труда приглядеться – а вот теперь... - Я хотел предложить тебе… спарринг? - С чего бы? – тут же насторожился Цинцю. - Хотел показать… - Лю Цингэ окончательно стушевался, внезапно осознав, что, что бы он ни сказал, это ранит болезненную гордость его упрямого шисюна. Все демоны мира! Ссориться с Шэнь Цинцю было гораздо проще, нежели договариваться. - Показать? И что же шиди хотел мне показать? Хотя, позволь я угадаю… Лю Цингэ обреченно вздохнул, прикрыл глаза в ожидании озвученных самим Цинцю, то и дело кидаемых в адрес лорда пика Цинцзин, упреков, и не прогадал: - Мое неумение сражаться честно. Или что там еще, из последнего… что-то про трусость и подлость, позволяющую мне прикрываться слабыми учениками, чтобы избежать опасности, да? - Не припомню, чтобы ты когда-нибудь кем-нибудь прикрывался, - буркнул Лю Цингэ, и готовый уже парировать Шэнь Цинцю растерянно замолчал, сложил веер и схватился за чашку, как за спасительную соломинку: - Что? - Говорю: не припомню, чтобы ты кем-то прикрывался. Ни тогда, когда мы были учениками, ни потом, когда стали лордами, - уже увереннее произнес Цингэ, - я просто хотел предложить тебе спарринг, вот и все. Шэнь Цинцю перевел взгляд на окно, где уже вовсю ярилась метель, и каким-то обреченным тоном уточнил: - Сейчас? Цингэ сделал еще глоток великолепного чая, тоже посмотрел на вьюгу… уходить из тепла не хотелось: - Нет, конечно, когда… снег закончится. - Хорошо, - произнес Шэнь Цинцю, а потом, подумав, добавил: - Есть будешь? Лю Цингэ приободрился, понимая, что в непогоду его никто гнать не собирается, и кивнул. Пока Шэнь Цинцю выносил приборы и еду, лорд Байчжань даже подумал, что его шисюн не такой уж и раздражающий… - Что задумался? Гадаешь, не отравлена ли лапша? Но, разумеется, думать, что у гадюки кончился яд, было, со стороны Цингэ, слишком наивно…

***

Спустя два дня, когда метель, наконец-то, стихла, Шэнь Цинцю пришел на условленную для боя полянку, мирно расположившуюся вдалеке от всех хоженых троп. В глубине души он и сам не понимал, зачем согласился: холод он ненавидел, а бой на этот раз вряд ли будет отличаться от предыдущих – Лю Цингэ просто в очередной раз самоутвердится за счет своего шисюна, и они расстанутся до следующего спора. Внезапно, до лорда Цинцзин долетели отголоски энергетических ударов. Так как место было совсем непопулярное, и, кроме Лю Цингэ, здесь вряд ли кто мог быть, Шэнь Цинцю не сомневался – это ци его шиди, вот только… Что он делает? Или… или у его него опять случилось искажение?! Шэнь Цинцю на мгновение заледенел, а потом рванул вперед изо всех сил, чтобы замереть на краю полянки, во все глаза глядя на происходящее непотребство: Лю Цингэ точными направленными ударами ци… расчищал снег! - Что, дурную энергию девать некуда? – стараясь скрыть за язвительностью облегчение, оповестил о своем прибытии Шэнь Цзю. - А! Шисюн Шэнь, сейчас, я уже почти закончил, - миролюбиво махнул рукой Лю Цингэ, заставив Шэнь Цинцю усомниться в том, что перед ним действительно его несносный шиди, дикарь с Байчжань… Шэнь Цинцю даже подошел ближе и, пересилив себя, взял Цингэ за запястье, проверяя пульс. - Ты чего? – опешил тот. - Мне показалось, что тебя подменили, - брякнул Шэнь Цинцю. - Не надейся, - буркнул в ответ Лю Цингэ, тут же принимая свой холодный и величественно-отстраненный вид. - Да, так повезти мне просто не может, - огрызнулся Цинцю, внутренне облегченно выдыхая, и перевел разговор в нужное русло: - Итак, вряд ли шиди Лю пригласил меня, чтобы показать изобретенный им способ расчистки снега, да? - Я просто позаботился о том, чтобы никакой сугроб нашему бою не помешал, - серьезно ответил лорд Байчжань. - Ах ты… - теперь у Шэнь Цинцю не было сомнений в том, что Цингэ не только остался прежним, но еще и стал гораздо более изощренным в издевках: только этот дикарь с Байчжань мог с таким каменным лицом, серьезным тоном напомнить о таком позорном факте из биографии Цинцю. Да, тогда они тоже сражались друг с другом из-за очередного недопонимания. Да, отпрыгнув от выпада своего шиди, Цинцю приземлился неудачно, скрывшись в особо глубоком сугробе с головой, а потом, под хохот видевших это подпевал Цингэ, выбирался, отплевываясь и пытаясь проморгаться – это был просто растаявший снег, а никак не слезы, выступившие на глаза от обиды, как посчитали все... Цингэ тогда не смеялся, даже руку протянул, чтобы помочь шисюну, но тот, конечно, воспринял это за издевку, злобно отбив протянутую ладонь. И неоткуда было Шэнь Цинцю узнать, что все свидетели того эпизода не по разу потом точно так же «тонули» в сугробах, отправляемые туда твердой и безжалостной рукой будущего лорда Байчжань. Потому что одержать победу в поединке благодаря погоде и стечению обстоятельств – это одно, но насмехаться над проигравшим – это вовсе недостойно заклинателя. За ворохом новых обид и недопониманий, этот эпизод уже почти истерся из памяти, но шиди Лю, разумеется, напомнил… Шэнь Цинцю схватился за меч. Слегка опешивший от такой смены настроений Лю Цингэ, впрочем, среагировать успел. Завязался бой… Короткий, но яростный, и вот Сюя полетел в снег… Шэнь Цинцю перекатом ушел от выпада, подхватил меч и вновь кинулся в атаку… с тем же результатом. На этом свою честность в ведении поединка лорд Цинцзин посчитал исчерпанной. - Шэнь Цинцю! – Лю Цингэ прикрыл глаза от взметнувшегося ему в лицо снега. Теперь уже пришел черед Чэнлуаню быть погребенным в сугробе. Впрочем, Цингэ, разумеется, быстро его поднял и следующую атаку отразил легко… - Да подожди ты! - Конечно. Сейчас я тебя прибью и подожду! Лю Цингэ, казалось, действовал по одной схеме, из раза в раз отражая яростные удары… но долготерпением дикарь с Байчжань похвастаться никогда не мог, и вскоре Шэнь Цинцю оказался не только обезоружен, но еще и прижат к мерзлой земле всем немалым весом своего шиди. - Да подожди ты, я тебе это и хотел показать! - Что? Что ты лучше?! - Да нет, что было бы, будь у того демона две, демоновых, руки! Шэнь Цинцю моргнул, непонимающе уставившись на Цингэ, а потом все-таки изволил прошипеть: - Слезь с меня! Цингэ поднялся, протянул руку, чтобы помочь встать Цинцю, но тот гордо проигнорировал этот жест. Цингэ вздохнул: - Я ж наблюдал тогда за боем, и увидел… - Знаешь, я не настолько беспомощный, как ты думаешь, - буркнул Шэнь Цинцю, - если бы у него было две руки, то и я бы действовал по-другому. И уж точно смог бы навязать противнику Свой ритм боя. - Я и не говорил, что ты беспомощный, - буркнул Лю Цингэ, - просто решил, вдруг ты захочешь изучить этот прием? Шэнь Цинцю прищурился, недоверчиво глядя на своего шиди: - С чего бы Тебе предлагать мне помощь в изучении боевых техник? - А почему бы нет? – тихо спросил Лю Цингэ. Шэнь Цинцю поджал губы и отвернулся. Он понятия не имел, что творится в голове у шиди, но за всю демонову жизнь еще никто не протягивал Цзю руку помощи просто так. Кроме, пожалуй, Цинъюаня, которому Шэнь Цзю даже имел глупость довериться. И чем все обернулось в итоге? Предательством и отказом предоставить даже малейшее, даже самое глупое и неправдоподобное – он был готов поверить всему - объяснение, почему старший брат так и не пришел. Почему, пообещав, так и не забрал из того ада, в который тогда еще просто Цзю – мальчишка-раб – угодил по его – Цинъюаня – вине! Цинъюань не пришел, У Янцзы и вовсе оказался преступником, воспользовавшимся отчаянным положением забитого мальчишки с глупой мечтой… А теперь вот, Цингэ, стоит и предлагает ему помощь в обучении просто так. Потому что заметил пробелы в навыках. Тот самый Лю Цингэ, который на дух не переносил Цинцю, который даже после спасения в пещерах Линси не перестал выводить своего шисюна из себя, каждый раз нет-нет, да напоминая о том, что они неровня… С другой стороны, после спасения от искажения ци, а также месяца, проведенного на Цанцяо, их перепалки перестали напоминать рычание готовых вцепиться друг другу в глотки зверей. Пусть окружающим разница была не видна – Шэнь Цинцю все-таки заметил. А теперь это. - Если ты все еще носишься с идеей о благодарностях за спасение - забудь, шиди, - бросил Цинцю, собираясь покинуть поле. - Я тебя уже благодарил за спасение. И даже принес кучу разных образцов демонических тварей, как ты и просил. Да, шутка тогда вышла Цинцю боком, но не брать же было слова назад? - Тогда зачем тебе это? – горько обронил Цинцю, так и не рискнув повернуться. - А зачем тебе обязательно нужна причина?! – начал выходить из себя Цингэ. - Потому что ничего не бывает просто так! - Тогда я не знаю! Я не знаю, зачем мне это, но тебя это никак не обяжет, слово даю! Не хочешь – и не надо, - все-таки вызверился Цингэ, и направился в другую сторону, видимо, также намереваясь покинуть поле этого нелепого боя. Шэнь Цинцю сжал руки в кулаки, борясь одновременно со своей подозрительностью и с нелепой, детской какой-то, надеждой, что кто-то все-таки может предложить помощь просто так. Что кому-то Шэнь Цзю все-таки небезразличен в этой проклятой школе… Цингэ остановился на другом конце поляны, не спеша окончательно уйти и обрубить все мосты. Шэнь Цинцю опять проиграл своей вере в чудо… - Ты сам предложил, - обернувшись, сказал Цинцю, - и я тебе ничем не обязан. Цингэ кивнул, развернулся и взял на изготовку меч, Шэнь Цинцю ответил ему такой же стойкой…

***

- Не по-ни-ма-ю! – рычал Шэнь Цинцю, опустив меч. Лю Цингэ невозмутимо посмотрел на него, вновь поднял Чэнлуань и показал связку выпадов. Шэнь Цинцю повторил. Вроде похоже, но как дошло до практики… Сюя вновь оказался на земле. Лю Цингэ задумался, а потом, кивнув своим мыслям, шагнул к упрямо вставшему в стойку Цинцю. - Что ты делаешь! – Шэнь Цзю едва удержался от нервной дрожи, когда его запястья коснулись сильные пальцы. - Показываю, - невозмутимо отозвался Цингэ. - Показывай на расстоянии! - Я пробовал… да в чем проблема?! – лорд Байчжань все-таки отпустил выворачивающегося из его руки Шэнь Цинцю, чем последний мгновенно воспользовался, чтобы отскочить подальше… Выглядел при этом лорд Цинцзин до странного напуганным, едва ли не паникующим. - Цинцю… что с тобой? – удивленно спросил Цингэ. - Ничего, - процедил Шэнь Цзю. Ну не признаваться же, что прикосновения посторонних, особенно мужчин, приводят его в панический ужас… Страх, ожидание боли, омерзение - эти эмоции вспыхивали каждый раз, стоило кому-то дотронуться до Шэнь Цинцю, и контролировать их, как бы он ни старался, не получалось. А Лю Цингэ стоял растерянный и даже обиженный, не понимающий… Да и откуда ему знать, что происходит с его шисюном? Лорд Байчжань сделал собственный вывод: - Я что, настолько тебе отвратителен? – сжав зубы процедил он. Шэнь Цинцю вздохнул. Собственно, если он промолчит, то шиди Лю, наверняка, уверится в этой мысли и, наконец-то, оставит его в покое. Но ни о каком обучении тогда речи идти не будет, и останется Шэнь Цзю при своем, но теперь еще и со знанием, что мог бы стать сильнее… Мог бы, если бы сумел справиться со своими чувствами. А он не может и… - Дело… не в тебе, - будто ныряя в прорубь с головой выдохнул Цинцю. Кажется, Цингэ такого ответа не ожидал, брови его удивленно приподнялись, а вечно холодное выражение стало каким-то беспомощным: - Тогда почему… - Потому что мне… - Шэнь Цинцю сжал зубы, пытаясь подобрать наиболее обтекаемую формулировку, но единственное, что он смог, это повторить: - Дело не в тебе. Давай… еще раз попробуем. Цингэ кивнул, и, вместо того, чтобы вновь показать связку выпадов, подошел к Шэнь Цинцю, протянув ему руку: - Позволишь? Цинцю смотрел на него хмуро и поджав губы, а потом, с мрачной решимостью во взоре, кивнул и взял меч наизготовку: - Давай. Лю Цингэ осторожно дотронулся до все-таки позорно дрогнувшего запястья, чуть отвел руку в сторону, помогая найти нужное положение. Шэнь Цинцю старался одновременно сосредоточиться на том, что показывал шиди и отрешиться от патологического ожидания удара. - У тебя рука слишком напряжена, ты так кисть рискуешь вывихнуть, - заметил Цингэ. Лорд Байчжань стоял уже вовсе за спиной, и его теплое дыхание касалось затылка, заставляя ежиться от расползающегося внутри холода. И тем не менее, такое объяснение «на пальцах» принесло свои плоды: вскоре Шэнь Цинцю все-таки смог повторить нужный выпад безукоризненно. И они перешли к следующему, и следующему… К вечеру, Шэнь Цинцю с удивлением отметил, что светлых промежутков, когда все тело не охватывает паническое оцепенение при приближении Цингэ, становится больше. Нет, настороженность никуда не пропала, но он все-таки смог задвинуть ее на задворки сознания, убедившись, что выбранный Лю Цингэ способ работает – меч уже не вылетал из рук с удручающим постоянством, а бой, в течение которого лорд Байчжань умело и непреклонно заставлял Цинцю отрабатывать выученную связку, приносил не разочарование от неудач, а азарт и стремление во что бы то ни стало освоить… - Но почему?! – поднимая меч, зло произнес Шэнь Цинцю, - я же все сделал, как надо! - Да, зато я применил хитрость, в следующий раз покажу, как контратаковать, - фыркнул Лю Цингэ, впервые на памяти Цинцю улыбнувшись хитро, весело и совсем по-мальчишески… И Цинцю, вместо того, чтобы рассердиться, не удержался от такой же задорной усмешки...

***

Начало весны ознаменовалось для обитателей Цанцюн одним, вроде бы совершенно привычным, но в то же время в корне отличающимся от предыдущих, случаем: после очередной короткой, но яростной перепалки, лорд Байчжань и лорд Цинцзин сошлись в битве. Все как всегда, вот только, вопреки всем прогнозам, их бой мало того, что продлился дольше обычного, но и мог вполне считаться образцовым спаррингом, где каждый боец великолепно использовал свои преимущества и умелыми техниками компенсировал недостатки… Вторым, потрясшим свидетелей сего инцидента, событием стало нарушение с годами сложившегося порядка вещей: после того, как Шэнь Цинцю все-таки оказался обезоружен, верные враги не разошлись каждый в свою сторону, а принялись живо обсуждать недочеты и способы их исправления, с чем и отбыли в сторону пика Цинцзин… Как водится, не обратив ни на кого более ни малейшего внимания.