Но я вас все-таки...

Солнце клонилось к закату, озаряя лучами комнату Теплого Красного Павильона. Первой в нее зашла Сяо-Лу, с гуцинем наперевес и блестящими в предвкушении глазами… - Какую мелодию сыграть мастеру Шэнь на этот раз? – бодро спросила она, а потом вовсе неизящно уставилась на неучтенное лицо… - Сегодня, пожалуй, без мелодий, - вздохнул лежащий на кровати и уныло созерцающий потолок Шэнь Цзю, - может, узнаешь у мадам Чэн, нет ли еще одной свободной комнаты? Чтобы мой шиди мог там переночевать? - Вечер уже, боюсь, мадам не сможет выделить еще одних апартаментов… Сестры скоро подойдут… Мне сказать им, чтобы не… - Пусть приходят, - вяло махнул рукой Шэнь Цинцю. Плевать. Ниже ему падать уже некуда – он и так в глазах целой семьи – весьма богатой и влиятельной как в заклинательских кругах, так и в мирских – обрезанный рукав, совратитель их наследника. На этом фоне правда о том, зачем он посещает Теплый Красный Павильон как-то меркнет и бледнеет. И если Лю Цингэ узнает… что ж, это будет даже интересно. Пусть этот праведный болван теперь на своей шкуре прочувствует, что такое беспочвенные слухи. На Цингэ Шэнь Цзю даже не смотрел. А тот, как и обещал, тихо медитировал в углу комнаты, даже несмотря на белые одежды, как-то удивительно гармонично вписавшись в интерьер. Словно еще одна тумбочка. Впрочем, по сугубо личному мнению Цинцю, мозгов у его шиди не набралось бы и на колченогий табурет. Входящие в комнату девушки с интересом рассматривали Лю Цингэ, кто-то даже краснел и хихикал, что все-таки вырвало лорда Байчжань из неглубокой медитации. Теперь он одним глазом неодобрительно на них поглядывал, веселя еще больше… Но, в итоге, ажиотаж от присутствия в комнате еще одного заклинателя спал, и девушки, рассевшись вокруг Шэнь Цинцю, и установив на кровать поднос с фруктами, приготовились внимать… - Вот эту, - протянула книгу самая младшая, и изящным пальчиком ткнула в заголовок романтического рассказа. Шэнь Цинцю едва заметно улыбнулся и принялся читать… Лю Цингэ завороженно слушал незамысловатую историю о бедной девушке и богатом наследнике, которые полюбили друг друга и, после всех перипетий в их жизни, все-таки остались вместе. Посмертно. Сам рассказ был ничуть не интересен для Цингэ, но вот исполнитель… Шэнь Цинцю читал глубоким, бархатистым голосом, от которого мурашки по спине бежали. Лорд Байчжань и подумать не мог, что голоса могут быть настолько чарующими, что герои какого-то второсортного рассказа оживают, а история встает перед глазами, заставляя переживать по-настоящему… То и дело девушки, одна за другой, с сожалением поднимались и уходили, повинуясь тихому стуку в дверь и названному имени, пусть их подруги и обещали потом рассказать, чем все закончилось, печаль на их лицах была неподдельной… До конца дослушала едва ли половина – пришло время работать. А потом и вовсе осталось только трое – одна играла на гуцине, вторая вторила ей на флейте, а третья… А третья просто лежала на кровати, прижавшись к лорду Цинцзин, который, прикрыв глаза и запутавшись рукой в распущенных волосах… спал. Лю Цингэ моргнул. Девушки посидели так еще с пару часов, а потом та, что играла на гуцине, повернулась к Цингэ растерянно: - Уважаемый лорд… мне… мне идти надо, и сестрице Ся тоже. - Сестра Ши, - в дверь просунулась голова мадам Чэн, а потом смущенно кашлянула: - Неужели уснул? Вот удивительно… - она бросила острый взгляд на Лю Цингэ, тихо подошла к нему: - Господин заклинатель, могу я попросить вас об одолжении? Цингэ с трудом оторвал взгляд от картины на кровати и кивнул. - Дело в том, что сегодня большой наплыв посетителей, девочки не справляются… Лю Цингэ нахмурился: почему ему должно быть это интересно? Но тут мадам Чэн продолжила: - Раньше, если так случалось, мастер Шэнь разрешал моим девочкам идти работать, при условии, что никто не потревожит его сон. Не могли бы вы пройти за мной? Я предоставлю вам свою комнату, где вы сможете расположиться, ни в чем себя не стесняя. Цингэ практически наяву слышал, как в голове у него щелкают мысли, болезненно выкидывая на обозрение все те слухи, которым он и сам был виновником. А, получается, что же: Шэнь Цинцю всегда приходил в бордель… поспать?! Но… какого демона? И чего ему не спится в бамбуковом домике? Шэнь Цинцю нахмурился во сне, заворочался, руки его непроизвольно сжались в кулаки… сестрица, видимо, Ши, тут же прижалась к нему теснее, успокаивающе проводя ладонью по волосам, и у нее получилось – мужчина снова расслабился, пробормотал что-то, и повернулся на бок, забавно подложив руку под щеку. - Я останусь, - вдруг решил для себя Лю Цингэ. - Боюсь, мастер Шэнь расстроится, если вы поступите так, - мягко заметила мадам Чэн, - он не любит… когда кто-то находится рядом, пока он спит. - Но эти девушки с ним рядом. - Это совершенно другое, - покачала головой женщина. Цингэ поджал губы, кинул еще один взгляд на вновь хмурого Цинцю. Кажется разговор, даже такой тихий, потревожил его, или то была просто череда кошмаров, но теперь отдельные слова то и дело срывались с губ спящего заклинателя, и, если прислушаться… Лю Цингэ внутренне похолодел, и, как бы ни хотелось ему разбудить Шэнь Цинцю, он все-таки знал, что и в бою случается применять тактическое отступление. Так было при встрече с дядей – если бы тетя успела подойти и передать приглашение от бабушки, отвертеться от поездки домой не удалось бы – отказывать главе больше похожей на клан семьи было вовсе неуважительно. Так было и сейчас: он мог бы разбудить своего шисюна, выдернуть из кошмаров, но… мадам Чэн была права: Цинцю точно не будет ему за это благодарен. И Цингэ встал, кивнув женщине. Та облегченно выдохнула, повела рукой в приглашающем жесте. - Сяо-Ши, ты можешь пока остаться, позаботься о мастере Шэнь… Мастер Шэнь в это время умолял какого-то Цзянло открыть дверь. Цингэ ускорил шаг, практически вылетев из комнаты…

***

Что бы там себе ни думал Шэнь Цинцю, а ночевать в борделе оказалось тем еще удовольствием – Цингэ всю ночь не сомкнул глаз. Впрочем, виной тому была вовсе не атмосфера публичного дома и не приписываемая тем же Цинцю брезгливость лорда Байчжань, а беседа с мадам Чэн, которая все-таки рассказала Цингэ - под честное слово больше никому и словом не обмолвиться - что все эти годы творил в Теплом Красном Павильоне Шэнь Цинцю. Точнее, чего он в нем, вопреки расхожему мнению, не творил. - Почему вы мне это рассказываете? – в итоге спросил Цингэ. - Я помню тебя, заклинатель. Тебя сложно забыть: такой яркий, сильный, красивый и пышущий таким негодованием… Ты ворвался в Теплый Красный Павильон, распугал всех посетителей… вывалил множество обвинений на голову мастера Шэнь. Да, я помню. Я тогда была совсем девчонкой, которую молодой заклинатель учил играть на гуцине, заодно хвастаясь своими достижениями на поприще совершенствования… И я не могла сказать тебе того, что говорю сейчас. Да и мне казалось, что уж кто-кто, а мастер Шэнь точно знает, что и кому говорить. А теперь я заметила, что с тех пор он так и не объяснил тебе причины своих визитов сюда. И вряд ли кому-то вообще объяснил. И, могу предположить, что вряд ли кто-то спрашивал. - Всем и так известно, для чего люди посещают бордель, - буркнул пристыженный той давней историей Цингэ, а потом и вовсе тихо добавил: - И я спрашивал. Но он сказал, что это не мое дело. - В каком-то смысле, так и есть, - хмыкнула мадам Чэн, а потом серьезно добавила: - Однако, раз он сегодня уснул в твоем присутствии, могу предположить, что тебе он доверяет больше, чем всем остальным в вашей школе… - Вы ошибаетесь, мадам Чэн, шисюн и терпит-то меня с трудом. - Может, он просто очень устал, - странно улыбнулась мадам Чэн, и добавила: - Но, кажется мне все-таки, что в этом доме только двое ошибаются относительно друг друга. И меня среди них нет. Доброй ночи, господин Лю. - Доброй ночи… - пробормотал Цингэ.

***

В опровержение слов мадам Чэн, Шэнь Цинцю покинул Теплый Красный Павильон, упрямо не глядя на Лю Цингэ. И избегал шиди до самого Собрания Союза Бессмертных.