Black Wolf Under The Evening Sky

Одним сентябрьским вечером Чимин переодевается за дубом, наблюдая за медленной рябью пруда, о котором он слышал только по рассказам местных жителей. Ему нужно было принять ванну после помощи своей подруге-омеге в логове длиною в неделю, когда она переживала свой период течки без пары. Чимин знал, насколько болезненной и тошнотворной может быть первая течка для омеги в одиночестве, он испытывал к ней только симпатию и привязанность, помогая ей пройти через это. Через неделю его нашел Хосок в безопасном логове. Измотанный до предела и близкий к обмороку, он лежал рядом с ней, когда она мирно спала в гнезде, которое они соорудили вместе. Хосок только взглянул на него и с видимым отвращением сморщил нос, даже зажал его между пальцев, отводя взгляд. «Тебе нужно привести себя в порядок, ты провонял на весь дом», — сказал он, заставив Чимина усмехнуться и пуститься в горькую тираду о том, что альфам очень легко с их колеями, в отличие от омег, которым приходится проходить через все это каждый месяц. Хосок лишь тяжело вздохнул, проигнорировав его, и позвал Тэхёна, чтобы тот проводил Чимина к пруду, где он наконец-то сможет смыть с себя последствия изнурительной работы. Вот только в пруду оказался мертвый олень, утонувший глубоко в воде. Она была обесцвечена и так ужасно пахла, что у Чимина заслезились глаза, и он был готов выпустить содержимое своего желудка в ближайшем кустарнике. Тэхён взял его за руку и сказал, что в их же интересах вернуться в логово, а позже они принесут Чимину мочалку и чистую воду, когда их вожак вернется с охоты. Но Чимин был упрям. Он дал понять, что ему отчаянно нужна ванна прямо сейчас, выпустив достаточно притягательный, неотразимый аромат, от которого Тэхён издал приглушенный звук и вскинул вверх голову. Он прикрыл свои веки: — Ты серьезно, Чимин-а? — Очень. А теперь отведи меня к ближайшему водоему. Тэхён нахмурился: — Это точно не на нашей территории. Сокджин будет в бешенстве. При упоминании имени вожака их стаи Чимин вздрогнул: — Я сам все расскажу ему. Мне действительно нужно помыться, я ощущаю себя ужасно. Чимин помнит, как колебался Тэхён, с проницательным взглядом, который впивался в него, когда тот соглашался с ним. Его друг является, возможно, альфой, но он не очень-то любит драться, всегда оставаясь ласковым щенком в их стае. Если бы они столкнулись со свирепыми волками, Тэхён погиб бы, пытаясь защитить Чимина, и как бы сильно Чимин ни восхищался его преданностью, он внутренне молился, чтобы они не встретили агрессивного прохожего или каких-либо других гостей в пруду, который никто из них раньше не видел и не слышал о нём. Что и привело к настоящему моменту. Чимин снял с себя все слои шуб, шерстяных блузок, шелковых брюк, которые старшие изготавливали в их стае. Он сразу же ощущает приятную легкость всем своим обнаженным телом, когда вечерние порывы ветра ласкают его юную бархатную кожу. Омега заходит в воду, не оставляя на себе ни единого клочка ткани, кроме маленького полотенца, и с восторженной улыбкой смотрит, как тепло пруда окутывает его уставшее тело. Изначально Тэхён предложил ему подождать его за деревом, но Чимин просто пнул его, отправив прочь с одеждой, чтобы Тэхён постирал ее и высушил в другом конце пруда, подальше от людских глаз и ушей. Омега Чимин был встревожен тем, что остался один в незнакомом месте, но вода оказалась для его измученного тела словно дурманом, заглушив всю его тревогу. Блондин счастливо вздыхает, когда вода поднимается ему по грудь, а его ноги касаются влажной земли под ним. Он начинает умываться, хихикая над мягким течением, которое проносится мимо него из-за давления откуда-то снизу. Он как раз потирает живот, когда это происходит. Он чувствует это раньше, чем видит. Странный запах, витающий в воздухе, настораживает омегу, он хнычет, прежде чем его судорожный взгляд осматривает деревья и кусты вокруг пруда. Это не запах сгоревшей древесины Тэхёна, не запах дров и не запах логова. Этот запах был намного мощнее и подавляюще сильным, он ощущался кедровым деревом и очень напоминал сам лес. Солнце скоро сядет, логично, что волки возвращаются домой после окончания охоты за пропитанием. Чимин молится, чтобы этот всепоглощающий запах принадлежал какому-нибудь прохожему, который, надеется, не обратит внимания на его присутствие здесь. Он уже собирается было остановиться и, возможно, пойти искать Тэхёна, к черту всю чистоту, когда его глаза встречаются с другим прожигающим взглядом, направленным прямо на него. Чимин задыхается, прикрывая ладонями рот. Это волк. Крупнее любого из его стаи, настолько огромный, что на короткое время Чимин задумывается, не гибрид ли это. Шерсть настолько черная, что это существо удивительным образом сливается с зарослями пруда, глаза горят золотом, яркие и ослепительные, как солнце, и смотрят на омегу и только на него. Чимин разворачивается, прижимая к груди маленькое полотенце, и крик подбирается к горлу, когда его тело срабатывает на автопилоте. Он едва успевает приблизиться к ступеньке, которая могла бы вывести его из пруда, как волк одним быстрым движением перепрыгивает через него, легко приземляясь на четвереньки. Он оказывается впереди. Чимин застывает на месте, плечи опускаются, когда волк начинает приближаться. Его морда покачивается в воздухе. Чимин по-прежнему остается неподвижным. Вода на уровне его талии покрывает большую часть тела, но все равно остается достаточно голой кожи, чтобы волк мог пошарить по ней. Он смотрит на него и сдержанно рычит. Чимин зажмуривает от ужаса веки, готовый к тому, что его голова вот-вот откинется, когда массивные челюсти сомкнутся на его шее. Но этого не происходит. Он вздрагивает, услышав резкий шорох впереди, надеясь на худшее. Худшим, конечно, была бы его смерть. Но этого не произойдет, несмотря на зловещий шорох, от которого волосы на его загривке встают дыбом. Он старается дышать медленно и ровно, ожидая признаков опасности. Чимин ощущает в воздухе более спокойное состояние волка. Он настолько выбит из колеи внезапным изменением ауры, успокаивающим его омегу, что, не успев опомниться, распахивает ресницы. Вместо незнакомого волка перед ним возвышается теперь мужчина, одетый в черные, как его шуба, штаны и без рубашки. Глаза у него теплого карего оттенка, а волосы, как и мех, длинные, волнистые и красивые. Он явно альфа, судя по тому, как он испускает феромоны доминирования в воздух, когда улыбается блондину. Это ужасно красивая улыбка, и она так же вселяет дикий ужас. — Боже, что такая хорошенькая, как ты, делает здесь? — спрашивает мужчина, бесстыдно скользя глазами по мокрому телу напротив. Чимин слегка погружается в воду, надеясь спрятаться от этого пристального взора. — Я просто хотел помыться, извините меня за вторжение, — бормочет он. Когда мужчина никак не реагирует на его слова, Чимин полагает, что может попытаться умолять, чтобы его оставили в покое, и возможно, ему это действительно удастся. Его опущенный взор поднимается вверх, готовый спросить, но вся надежда умирает в его сердце, когда он встречается взглядом с незнакомцем. Каждая косточка в теле Чимина вопит о том, чтобы он убирался отсюда как можно быстрее. — Мм, я не хочу лишних неприятностей, — произносит блондин, отступая еще на шаг назад. — Ох, но ты хочешь, — утверждает альфа, лениво делая шаг вперед каждый следующий раз, когда омега делает аналогичный шаг назад, — Симпатичный омега, голый в пруду без альфы, чего ты ожидал? Спина Чимина натыкается на что-то похожее на камень, и его омега жалобно скулит, когда альфа подходит к нему слишком близко. — Не подходи, — кричит он, или же пытается, но страх искажает его голос, и вместо этого получается лишь жалкий скулеж, — Не подходи ближе! Мужчина ухмыляется, когда он оказывается настолько близко, что парнишка может лишь задыхаться и чувствовать только его сильный запах, наполняющий легкие до отвала, пока не остается места для всего остального. Альфа заключает его в клетку, две мускулистые руки лежат по обе стороны от его бедер и не прикасаются к нему, пока Чимин беспомощно пытается прикрыть свое тело полотенцем. Он смеется, когда замечает маленький клочок ткани, за который омега так отчаянно цепляется: — А что, боишься, что я тебя обрюхачу? Глаза Чимина расширяются: — Нет, пожалуйста, не надо... — Чонгук. Твоего альфу зовут Чонгук, — говорит он, проводя кончиком носа по бархатной шее блондина. Побуждая его к действиям, щекоча его запаховые железы, — Боже, как ты вкусно пахнешь. У Чимина перехватывает дыхание, когда руки Чонгука сжимают его голую талию и легкими прикосновениями ощупывают его изгибы. Он, в попытках закончить это, слабо толкается в мощную грудь трясущимися руками, но Чонгук не останавливается на этом, и его пальцы проскальзывают по упругой плоти задницы. Блондин вздрагивает. Альфа удовлетворенно мурлычет возле его уха: — Ты удивительно мягкий и прекрасный под моими пальцами, малыш. Омега Чимина взмывает от похвалы, но блондин яростно трясет в отрицании головой. Он все еще тщетно пытается высвободиться. — Пожалуйста. — Что ты просишь, омега? — Чонгук вопросительно приподнимает идеальную бровь, пальцы беспрерывно, лениво разминают идеальные формы напротив, — Любопытно узнать, что происходит, когда ты встречаешь огромного злого волка, как в тех сказках? Сердце омеги учащенно заколотилось, когда он почувствовал, как грубые пальцы нащупывают его щелочку. Дразняще, почти не ощутимо. Он использует всю силу своего маленького тела, чтобы надавить на грудь альфы и вырваться на свободу, и это срабатывает. Чонгук от неожиданности отшатывается назад, и Чимин использует этот момент, чтобы забраться на камни и выбраться из пруда. Когда его колени соприкасаются с травой, адреналин резко вспыхивает в его юном теле. Блондин взбирается еще выше, прежде чем сорваться с места. Он почти уверен, что сможет добраться до безопасного места, если побежит в ту сторону, где может быть Тэхён. Он практически надеется. Его свобода оказывается недолговечной, потому что вскоре его запястье с силой тянут назад. Он не успевает и секунды перевести дух, как его тело грубо ударяется о землю. Чимин стонет и переворачивается на бок, чтобы потереть плечо, отдающее острой болью. Чонгук возвышается над омегой с почти звериным выражением лица. Он наклоняется, и прежде чем Чимин успевает осознать ситуацию, его голову оттягивает назад жесткая хватка альфы за короткие пряди волос на затылке. — Вот видишь, если бы ты вел себя хорошо, мне не пришлось бы заставлять тебя чувствовать себя так, будто за тобой охотятся, — вздыхает Чон, — Хотя, у меня есть к тебе небольшая просьба, даже если с тобой было трудно. Омега вскрикивает от неожиданности, когда темноволосый сильнее дергает его за волосы, и его руки взмывают вверх, чтобы схватить альфу за запястье: — Скажи мне, как тебя зовут? — Чимин стискивает зубы, не проявляя никаких признаков желания отвечать. Чонгук сужает взгляд, — Имя, омега. — Чимин. Я Чимин, — произносит он, задыхаясь, его кожа на голове словно горит. Чонгук отпускает его волосы. Он берет Чимина за подбородок и приподнимает его под таким углом, чтобы поцеловать, едва дав омеге время прийти в себя. Его поцелуи больше похожи на борьбу с примесью жестокости, чем на что-либо другое, грязные и влажные, но властные. Он проталкивает язык в рот омеги, даже если тот не отвечает ему взаимностью. На короткую секунду блондин задумывается о том, чтобы прикусить язык альфы так сильно, чтобы он разорвался на кусочки, и кровь хлынула бы тому в горло, но он знает, что его ждал бы в итоге плачевный конец. Поэтому он подчиняется, понимая, что произойдет, и решает, что чем меньше он будет сопротивляться, тем быстрее все закончится. Чимин целует его в ответ, сначала нерешительно, а потом все более уверенно. Альфа жарко стонет в ответ на действия омеги, когда блондин облизывает его рот, и от этого стона по позвоночнику омеги пробегает предательская дрожь. — Наконец-то ты стал послушным, сладкий, — бормочет Чон, отрываясь от сладостного соития с его омегой, — Это было не так уж и сложно, правда, Чимин-и? Омега внутри Чимина трепещет и умоляет уступить ему при звучании этого ласкательного обращения в свой адрес, желая подчиниться альфе, но Чимин издает неодобрительный звук и отводит взгляд, не желая доставлять ему никакого удовольствия. Темноволосый на это, лишь ухмыляясь, устраивается впереди Чимина и ладонями широко раздвигает мясистые бедра юноши. Тот лишь на короткое мгновение смыкает колени, прежде чем в нем угасает борьба. Альфа негромко присвистывает. — Розовый, как я и думал. Чимин может ощущать, как похотливый взгляд альфы смотрит на его пухлую киску с таким голодом, что омега Чимина начинает непроизвольно мяукать. Он вздрагивает, когда язык Чонгука касается его набухшего клитора, вылизывая, словно изголодавшийся зверь. Он начинает осторожно, медленно усиливая возбуждение в животе блондина. Словно язычки пламени, которые начинаются на небольшой высоте, со временем и с каждым лизанием разжигаются по всему телу статическими волнами. Чимин мечется в поисках опоры, руками нащупывая почву, пока Чонгук не завладевает его запястьями и не направляет их к своим волосам. Чимин запускает пальцы в волосы альфы, слегка поскуливая, когда язык черноволосого совершает интенсивные, не прекращающиеся круговые движения по его клитору. — Нет, хватит! — умоляет он, пытаясь вырваться из безжалостных ласк мужчины. Но тот крепко удерживает его на месте, даже когда язык, щелкающий по его чувствительному клитору, становится невыносимым. Чимин задыхается, — По-пожалуйста! Чонгук немного отстраняется, слизывая с себя остатки соков одним быстрым движением языка. Он погружает свои длинные пальцы в половые губки омеги, раздвигая их, пока не замечает, как дырочка судорожно подергивается от нетерпения быть заполненной. — Еще раз, пожалуйста что, малыш? Ты должен сказать это. Чимин прекрасно понимает, что должен оставаться послушным, но он ни за что не позволит альфе получить его устное согласие. Он отводит в сторону взгляд, на глаза непроизвольно накатываются слезы, когда он выражает свою твердую решимость. Чон на подобное фыркает, снова погружаясь в промежность Чимина. — Мне кажется, я слишком снисходителен к тебе. Любой другой альфа уже был бы в твоей пизде, разрывая тебя на части. Чимин подавляет в себе внутренний стон и ощущает, как горячий стыд и возбуждение переполняют его. — Не дам тебе кончить, раз ты непослушный, милый, — говорит Чонгук, и блондин не понимает, почему его это так беспокоит. Затем он чувствует, как все его тело обмякает, когда альфа без всякого предупреждения погружает палец прямо в его дырочку, и омега в нем содрогается от мгновенного удовольствия из-за нового вторжения. Палец томительно скользит внутрь и наружу всего несколько раз, прежде чем оставить его жадную дырочку, сжимающуюся вокруг пустоты. Чимин поворачивается и смотрит на альфу в недоумении. Он пытается понять, почему тот остановился, пока не замечает массивный член, стоящий между ног Чонгука. За всем происходящим он даже не заметил, как тот избавился от своих штанов и теперь стоит с большим стояком. Чимин приподнимается на локтях и отползает в другом направлении: — Нет, нет, нет, нет! — всхлипывает Чимин, пытаясь увеличить дистанцию между собой и нападающим. Чонгук в ту же секунду ловит его за лодыжки и легко оттаскивает назад, в свою сторону. — Не могу поверить, что это тебя напугало. Как бы ты тогда отнесся к моему узлу... — Чон начинает насмехаться, но блондин прерывает его слепым ударом, который попадает в нижнюю часть бедра альфы и отбрасывает его назад. Омега в нем умоляет его срочно встать на колени, но едва он делает еще один шаг вперед, как мощные руки Чонгука обхватывают его за талию и удерживают сопротивляющееся тело на месте. Чимин пытается снова закричать, но его прерывает член Чонгука, который одним толчком резко вонзается в его промежность. На этот раз Чимин действительно вскрикивает, его руки содрогаются, когда он пытается удержаться на ногах. Чонгук с рычанием достигает дна возле его уха, — Ты проделываешь все эти трюки специально, но тебе это нравится, не так ли, Чимин-и? Чимин качает в отрицании головой, ощущая себя чересчур переполненным, когда Чонгук пытается ворваться в стенки его лона. — Ответь мне. Скажи это, — черноволосый хрипит, слегка задыхаясь от возбуждения, а омега Чимина кричит, чтобы он ответил альфе. Ублажил его и подчинился ему. И Чимин подчиняется, и его охватывает стыд, когда он понимает, что его дырочка сама смазала путь для массивного члена Чонгука, который вошел в него без особой подготовки, — Скажи это, Чимин. — Да, я... — начинает он, но честное слово, взвывает, когда Чонгук врывается в него до самого упора и так сильно, что Чимин вскрикивает, а его колени предательски подкашиваются. — Альфа, — предупреждает Чонгук, — Обращайся ко мне как к своему альфе, милый. Глаза Чимина наполняются новой порцией слез, когда Чонгук увеличивает темп и вводит свои бедра до упора, словно хочет породить его. — Да, альфа, это так приятно. Так хорошо. Он ненавидит то, что говорит, что боль растворяется в удовольствии с каждым толчком. Подавляющее чувство дает о себе знать, когда что-то похожее на мурлыканье вырывается из его губ. Услышав это, Чон, должно быть, удовлетворился, потому что с новым рвением начал вколачиваться в тугую дырочку омеги. Он упирается одной рукой в землю, а другой дразнит сосок Чимина. Тот вздрагивает, когда альфа принимается сверх стимулировать его, щипая и поворачивая затвердевший сосок так, что Чимин выгибается призывно в спине, чтобы ощутить, как член Чонгука снова и снова погружается в него все глубже. Его твердый член уже настолько огромен, что Чимину кажется, будто его внутренности начинают перестраиваться от того, как его промежность подстраивается, чтобы принять этого альфу, как будто она создана для него и только для него. Омега не девственник, но ему кажется, что он впервые в жизни чувствует себя настолько переполненным — даже если его оскверняют и используют подобным образом. Обычно он проводит свою течку в компании Хосока или Юнги, но ни один из них не хочет спариваться с ним, и честно говоря, ни один из них никогда не заставлял его так сильно стонать. Раньше он был влюблен в брата вожака стаи — Намджуна, но он сомневается, что после этого кто-то еще сможет засадить ему и соответствовать стандартам его вагины. Заставит его так сильно захотеть члена, чтобы взять щенков альфы из стольких узлов, сколько ему дадут днем и ночью. Заставит его разум превратиться в пудинг, а тело переполниться ощущениями, которых он никогда раньше не испытывал. Чимин начинает чувствовать, как все его тело обмякает, когда он кончает, как будто происходит взрыв в том месте, где он чрезмерно чувствителен. — Посмотри на себя, — выдыхает Чонгук, чувствуя, как пульсируют и сжимаются стенки Чимина вокруг его члена, когда блондин сильно кончает, — Капаешь на меня и делаешь мой член теплым. Ты всего лишь рукав для члена, который ждет, чтобы его развели, не так ли, милый омега? Чимин не в силах ответить. Бессмысленные звуки продолжают срываться с его губ, пока Чонгук продолжает набирать устойчивый темп. Он вбивается в хлюпающую промежность с огромной скоростью, безжалостно, даже когда Чимин весь пылает. Наконец альфа оставляет розовый сосок и хватает его за подбородок, заставляя повернуться в свою сторону, чтобы что-то сказать, но Чимин уже потерял способность что-либо понимать. Его разум затуманен, а ошарашенные глазки встречаются со взглядом Чона, который сдавленно рычит, глядя на бисеринки пота, скатывающиеся со лба. — Черт. Как ты остаешься таким тугим? Такое ощущение, что я долблю девственницу, — хрипит альфа, впиваясь ртом в кожу и дергая омегу за мочку уха, — Ты так хорош для меня, детка. Они оба чувствуют, как узел Чонгука начинает формироваться глубоко внутри омеги. Затем Чонгук замедляется, бедра врезаются в него так, что все тело Чимина движется вместе с ним. — Альфа, слишком много, он слишком большой, — задыхается Чимин, скуля, когда Чонгук шикает на него. Затем Чон делает нечто удивительное, он осторожно начинает вытаскивать свой член. Чимин издает смущенный звук, поднимая лицо от того места, где оно было спрятано, в его руке, чтобы оглянуться на то, что делается, слезы затуманивают его зрение, когда он пытается и не может найти его. Чонгук не теряет времени даром, он опрокидывает Чимина на спину и поднимает его вверх — тот подается навстречу сильной хватке, прижимающей его к широкой груди. Теперь Чимин обращен лицом к мужчине, и вблизи он выглядит просто потрясающе, глаза не сдерживают дикого желания, от которого Чимин подрагивает всем телом. Инстинктивно омега обхватывает руками шею альфы, чтобы удержаться, а ладонь Чона крепко удерживает его за бедра, поднимая юное тело выше. Чимин не понимает, что происходит, пока не чувствует, как толстый узел Чонгука упирается в его половые губы. — Нет! Альфа, не делай этого! — умоляет омега, не раздумывая, прежде чем зарыться лицом в мощную шею напротив, — Я... Он слишком большой, я не... Я не выдержу! Чонгук воркует с ним, кончик его узла приспосабливается к вагине Чимина, когда она снова раскрывается, принимая его, заглатывая. — Ш-ш-ш, мой сладкий малыш, — утешающе шепчет мужчина, выделяя достаточно феромонов, чтобы омега Чимина склонился к нему до того, как это сделает сам парень, — Разве ты не хочешь вынашивать моих щенков? Я бы так хотел этого. Твой живот настолько набух и полон моей спермы, — Чимин задыхается, и узел Чонгука проталкивается внутрь еще немного, — Я заставлю тебя забеременеть. Как только ты дашь мне щенка, я тебя трахну. Я буду трахать тебя весь сезон размножения, когда ты только захочешь, я буду весь твой, детка. В это же мгновение альфа чувствует, как Чимин-и кончает, что кажется невозможным, потому что он так сильно растянут и наполнен его членом, что он априори не должен быть в состоянии кончить, но он кончает. Чонгук впечатлен. — Ч-чонгук, альфа, мне больно. Так больно, — плачет Чимин. Чонгук рычит, утыкаясь носом в сладкое местечко на его плече, а затем кусает. Острые клыки погружаются внутрь. Все это происходит в быстрой последовательности. Чонгук дает Чимину свою брачную метку, и тело взрывается фейерверком, его биологическая система раскалывается, его омега визжит и прогибается в полном подчинении. А затем альфа отпускает бедра Чимина, вбивая свой чудовищный узел молотом в того. Чимин никогда не испытывал настолько сильной боли, удовольствия и наслаждения — все это одновременно и сразу. Кровь приливает к его ушам, и он чувствует себя пылающим, разгоряченным, раскаленным. Он кричит, извивается, запрокинув голову назад, сжимая руки на шее Чона и выгибая спину. Альфа отпускает его. Они падают на землю, но не слишком сильно, так как, удерживая от падения рукой, Чон продолжает неустанно входить в извивающегося омегу. Чимин ломается. — Альфа! Чонгук, ты... Это ломает меня, это слишком больно, альфа! Чонгук рычит, делая резкие и точные толчки, пока его узел расширяется и оседает внутри пылающего лона. А потом он останавливается, нежно облизывая свежую метку Чимина. Омега тает, как человеческое фондю, глаза закатываются от экстаза, наполняющего его и заставляющего пальцы ног сжиматься. Конечно, боль сильнее удовольствия, но в этом положении, лежа, он ощущает каждый сантиметр своего лона, заполненного до краев. Чонгук кончает с рваным рыком, посылая ударные волны спермы прямо в матку Чимина. Блондин замирает в его руках, и на мгновение альфа беспокоится, что тот потерял сознание, но он поражается, когда юноша устремляется к его губам. Чимин жалобно поскуливает, глядя сквозь слипшиеся ресницы, когда Чон издает ошеломленный звук. Чимин приглашающе раздвигает губы, слегка задыхаясь, когда альфа делает мощные толчки, чтобы выжать больше семени из его узла. Чонгук отдается ему, на этот раз целуя нежно. Он начинает медленно, проникая в рот своего омеги, а Чимин лепечет в ответ, прикусывая нижнюю губу и проводя языком, словно ему нужно попробовать каждый кусочек его тела. Чонгук обычно не проявляет привязанности, но этот омега — хранитель, он обязательно вернется за ним. Кроме того, Чимин-и был таким хорошим мальчиком для него, верно? Он заслуживает того, чтобы его немного побаловали. В какой-то момент, после того как Чонгук трахнул его всерьез, он перестает двигать бедрами. Он смотрит вниз, удовлетворенный тем, как живот Чимина слегка раздувается от количества семени, которое Чонгук закачал в него. Должно быть, он сейчас плодовит и находится в самом расцвете сил, готовый подарить Чонгуку одного за другим щенков. Чимин — его и только его — ждет, чтобы затащить еще глубже в его личный ад, как его ногти царапали спину альфы, и Чонгук с радостью соглашается. Чонгук лениво закачивает немного своей спермы обратно в свободную дырочку Чимина, ухмыляясь, когда он отстраняется и видит, как она вытекает из его пульсирующей вагины. — Ты будешь протекать несколько дней, мой омега, — говорит мужчина, не торопясь смотреть на плюшевые половые губки Чимина, те, что распухшие и испорченные, и все его. Ему нужно, чтобы этот образ навсегда запечатлелся в его сознании, — Я должен достать тебе затычку, чтобы я мог заполнить обе твои дырочки и заткнуть тебя, ты никогда больше не будешь чувствовать себя опустошенным, — мужчина размышляет, почти запоздало, все еще пялясь. Он ожидает, что омега что-то скажет в ответ на его слова, но ничего не слышит. Чонгук приподнимает идеальную бровь, ища глазами лицо Чимина, но обнаруживает, что его длинные прядки волос закрывают его с этого ракурса. Альфа наклоняется, чтобы провести пальцами по этим шелковистым прядям и откинуть их в сторону. Он не слишком удивлен, увидев, что омега потерял сознание. Возможно, разочарован. Ведь он так хотел еще немного поиграть со своей милой маленькой омегой. — Но ничего страшного, — говорит Чонгук, вставая и быстро вытирая себя полотенцем Чимина, — Я бы тоже остался и позаботился о тебе, но похоже, твой спутник уже на пути сюда. Он натягивает штаны и застегивает их на все пуговицы. Готовый к тому, чтобы сменить форму и отправиться в кромешную темноту, к себе домой. Он поворачивается, чтобы уйти, но без колебаний встает на колени и осыпает поцелуями нежное лицо Чимина. — Мы еще увидимся, мой принц, — говорит Чон, — Твой альфа снова придет за тобой, — Это звучит как обещание. А потом он уходит, исчезает в ночи, оставляя омегу покрытым кровью, спермой, грязью и меткой спаривания, которая заставит его каждую ночь оплакивать своего дорогого альфу. — Чимин! Мне так жаль, я ждал, пока высохнет твоя одежда, а потом поскользнулся и упал в пруд. Это было ужасно, но... Так Тэхён вскоре находит его. Солнце садится, а Чимин спит в бассейне похоти и греха, полный желания. И обещаний большего.