Поклонение Командиру

Талана Хан Падиш громыхнула окованной металлом деревянной чашей по столу и громко крикнула через весь зал: - Эй, дорогая, налей-ка девочкам ещё этого варева! Элой до сих пор не понимала, как подруги затащили её сюда, в Скрытый уголёк, и почему она пьёт с ними. Безусловно, ощущение уюта было прекрасно и Элой в душе наслаждалась общением со своими друзьями, но последствия изоляции от других людей давали о себе знать. Она всё ещё училась общаться и сходиться с людьми, и не испытывать при этом чувство неловкости. Когда она отправилась в путь со своей миссией, то не ожидала, что её будут окружать столько любящих и ценящих общение с ней людей. Порывы к общению всячески поощрялись со всех сторон, и заставляли её открывать много нового о себе и окружающих. Их компания сидела уже достаточно долго, а эля было выпито столько, чтобы неловкие и любезные разговоры плавно перетекли в пикантно-дружеские. Всё было хорошо, пока Талана не решила невинно пошутить. - Я тебе завидую, дрозд. Моё сердце было разбито, но видя, как рядом с тобой вьётся поразительно красивый и преданный мужчина, я начинаю вспоминать, что не всё потеряно. Меня удивляет, что ты до сих пор сдерживаешься. Если бы я была на твоём месте, то он бы давно лежал на моей койке. Элой подавилась своим элем, и Петра, широкой ладонью со всей силы похлопала по спине охотницы, помогая ей откашляться. От силы её шлепка Элой едва удерживалась, чтобы не упасть лицом в стол.   - Что за мужчина? - О! Это не просто мужчина, Петра. Высокий, в этой угрожающей броне, и с восхитительно низким голосом. Сражается с машинами и людьми так, словно это в последний раз. Если я правильно помню, он ещё и умён, верно? Талана обращалась к изящной утару, с интересом разглядывающую обстановку. Впервые находясь в подобном месте, она больше понимала Эренда и его склонность к излишнему шуму. Пожалуй, Эренд был даже более спокойный, чем большинство его соплеменников. Склонив голову набок, Зо кивнула: - Да. Коталло талантливый, уважаемый и умный маршал. Это правда. Элой, а что ты думаешь о Коталло? А что она думала о Коталло? Она отпила свой напиток из металлической кружки, уже привыкнув к яркому, горько-сладкому вкусу трав, и вспомнила образ мужчины. То, как он стоял в стратегической комнате, перебирая интересующую его информацию, и с какой живостью читали его глаза то, чем он увлекался. Спокойный и рассудительный, своей дипломатией он хорошо дополнял компанию охотницы там, где она не находила правильных и уместных слов. - Ну… Он хороший партнёр по спаррингам. – Элой неловко погладила края чаши, взвешивая свои слова. – Он честный, сильный и преданный воин. И очень… Очень спокойный. - Ах, Пламя кузницы, вы тоже это слышите? Восторженно обмахнувшись ладонью, Петра широко улыбнулась. - Ты это слышишь впервые, мы это слышим и видим достаточно часто. – натянуто произнесла отпевница. - У них явно друг к другу чувства, но они слишком гордые, чтобы признать это. Альва кивает головой, а внутри Элой что-то необъяснимо жужжит, возмущаясь и соглашаясь одновременно. - Зо, между нами ничего нет. Я даже не думаю, что Коталло интересуется мной. – с оттенком сожаления произнесла охотница, отпивая из своей кружки. Изящная Ястреб Солнца неизящно икнула и облокотилась щекой на свою ладонь, с ухмылкой сверля взглядом сидящую сбоку от неё Элой. В зале было жарко, и под вечер всё больше людей стекалось скоротать вечер за парочкой кружек эля. С другого бока поджимала Петра, с восхищенными охами поощряя Зо продолжить разговор. Абсолютно счастливая, но немного злобная ухмылка трогала губы утару. Охотница со стоном закрыла двумя ладонями лицо, скрывая жар, растекающийся по её лицу больше от выпитого, чем от смущения. Зо тем временем заметила: - Конечно, ты же не хочешь замечать очевидного. – Зо осуждающе качает головой. - По очереди посматриваете друг на друга, исподтишка, тайно вздыхаете, и ни один из вас не хочет делать первый шаг. Вы как дерево и плющ: тянетесь друг к другу ветвями, но почему-то боитесь оплести друг друга. Элой ощущает, что закипает и сквозь пальцы стала взглядом сверлить утару. - Он правда такой большой, как рассказывает Талана? - О, и даже больше. Иногда Коталло… подавляет своими размерами и молчаливостью. – Альва смахнула со стола крошки, придвинула к себе ближе миску с рассыпчатым печеньем и многозначительно подняла бровь. – Признаться, он пугал всех, кроме Элой и Зо. Бета сначала боялась, но сейчас у них складываются свои отношения, в которые никто не хочет влезать. Это странно, но мило. Представь, сидят вдвоём, молчат, а потом довольные расходятся. Элой, ты знаешь, как я тебя люблю, но ты не хочешь видеть очевидное. Коталло влюблён в тебя - это заметили уже все! Пока мы выполняли твоё задание, там, на Базе Зенитов, Коталло беспокоился о тебе. А когда мы закончили, я еле поспевала за ним, настолько быстро он бежал к тебе наверх! Они прервались, пока крепкая озерамская женщина разливала эль по кружкам. Петра лучезарно улыбнулась ей, отчего женщина зарделась и ушла, покачивая бёдрами. Затем она разворачивается к отпивающей из своей чаши Элой, и продолжает: - Я тебя не понимаю, Искра. Если тебе нравится человек, надо переходить к активным действиям. Грубо потирая пальцами виски, Элой зарычала: - Петра. Дело не в этом. У меня нет вре… - Времени на отношения. – Хором закончили за неё подруги. По залу растекался вкусный аромат запеченного пекари, и шум перекрывался громким стуком кружек и посуды. Охотница тяжело вздохнула, раздраженно оглядывая подруг. Ей действительно нравился маршал. Они могли несколько часов подряд сидеть рядом, разговаривая о мелочах, а потом надолго замолкая, не испытывая неловкости. И похоже, все они были правы. Ей нравился маршал. Но нравилась ли она ему? - Знаете, это бесполезный разговор. С чего вы вообще решили, что я нравлюсь Коталло? - Кусок Вала. Клык ядохлёста. Рог Регаллы. – улыбнулась Альва. – То, как он бежит с тобой на тренировочную площадку, укладывая тебя на обе лопатки. Ну… или когда смотрит на тебя, когда ты зарываешь его в землю. - Его преданность тебе и уверенность в твоих действиях. Он тянется к тебе, как росток к солнечному лучу. – Зо положила на её руку свою и ободряюще сжала. – Ты очень нравишься ему, Элой. Но вероятно, что старые тенактские устои и свои комплексы мешают ему сделать первый шаг. Утару демонстративно похлопала себя по левому плечу, вызывая раздражение у Элой. Естественно, она помнила, как к маршалу относились тенакт. Отсутствие руки до сих пор не давало покоя некоторым солдатам. - О, да перестаньте нежничать. Вы видели эти взгляды, которые он бросает на неё? Я уверена, что если бы Элой щёлкнула пальцами, то этот хищник поклонялся бы ей, так как жрецы поклоняются Солнцу. На коленях у раздвинутых ног, словно у алтаря. – Талана дерзко улыбнулась, наблюдая за пунцовеющей Элой. - И я уверена, что отсутствие руки ему никак не помешает вознести свою молитву.          Внутри живота у неё всё перевернулось, когда она представила яркую и чувственную картинку. Приглушенный свет её комнаты, холод стола, на котором она сидит, и маршал, падающий на колени перед её раздвинутыми ногами, касающийся внутренней стороны бедра большими, мозолистыми пальцами и пронизывающий, полный желания взгляд. Это было… жарко. - Искра, да завали ты его уже. Одним Крепким Валом больше, меньше, какая разница?! Я уже говорила, что у тебя много нерастраченной энергии. Да ты вся горишь внутри, как огонь в Кузнице! - Несокрушимый. Это был Несокрушимый Вал, Петра. – рык, который вырвался из её горла, был для неё неожиданным, пока она пыталась прогнать мысленную картину. - Да какая разница?! – хором воскликнули Талана и Петра. Некоторое время все молчали, отпивая эль и хрустя закусками. Шум становился всё больше, и в другом конце зала забренчали музыкальные инструменты. Визор Элой ожил, мягко сигнализируя о входящем звонке. Пока она подносила пальцы к виску, собираясь принять вызов, Зо мягко произнесла: - В любом случае, Элой, ты не права. Коталло явно заинтересован в тебе. Это же очевидно. Что тебе мешает сделать первый шаг? Разозлённая, охотница раздражённо дернула рукой и резко стукнула кулаком по столу.  - Да откуда вам знать, заинтересован Коталло во мне или нет?! Он ни разу не дал мне понять, что я ему нравлюсь. Его преданность просто… просто… - она не могла подобрать слова, и кровь внутри стала кипеть, от злости. – Это для вас «очевидные» вещи на виду. Что я должна ему сказать? «Маршал Коталло, ты мне нравишься?» или «Привет, можешь уделить минутку? Да нет, не поговорить. Просто ты мне нравишься, и подруги рекомендовали мне заняться с тобой сексом, а опыта у меня нет?». - Элой. В тебе говорит неуверенность. Но поверь, ваши чувства взаимны. Почему бы не сделать первый шаг? - Потому что это бесполезно, Зо. Он взрослый и уверенный в себе маршал, а я всего лишь клон давно умершей женщины, пытающаяся спасти мир. Что я могу ему дать?! - Всего – то, - закатила глаза Петра, - все твои проблемы Искра, уйдут, когда ты наконец-то перестанешь жить жизнью изгоя и начнёшь топить свою кузницу. Пока мир стоит, и ничего. А вот ты с таким напряжением долго не протянешь. - Меня напрягает твоя неуверенность. То есть уничтожить старину Углебрюха или зачистить пару лагерей повстанцев это лёгкая прогулка, а подойти к маршалу – невероятно сложная миссия? На тебя странно влияет алкоголь. – Глаза Таланы расширились, и последние слова Ястреб произнесла вяло и удивлённо. – Погоди… Я так же странно выглядела, когда не замечала очевидное с Амадисом?!   Зажмурившись, Элой вдохнула-выдохнула. От выпитого голова начинала кружиться, и звуки давили на неё, делая пространство большим и искажённым. - Допустим, я приеду сейчас на Базу. Предположим, на минутку, что Коталло будет там. Если повезёт. По вашему скромному мнению, мне нужно подойти, посмотреть ему в глаза, и сказать, что он мне нравится и я его хочу? - ДА! – хор звонких голосов был настолько громок, что ближайшие к ним озерам повернули в их сторону голову. Это было слишком. Элой встала и вышла из душного помещения, чтобы вдохнуть свежего и прохладного ночного воздуха. Шум общего зала был приглушённым, и ночная тишина подарила ей облегчение. Талана не ошиблась, сказав, что ей было проще уничтожить машину, чем признаться себе в простых человеческих вещах. И, как бы тяжело это не было, её влекло к Коталло. Облокотившись на перила ближайшего заборчика, Элой выдохнула и застонала, зарываясь пальцами в волосы. Голос из визора разорвал тишину низким, с оттенком улыбки, рокотом: - Знаешь, они правы, Командир. От неожиданности она вскинула голову, и пальцами провела по свернувшемуся окну вызова. Неужели она случайно приняла звонок?! Застонав, увидев таймер разговора, и подсчитав, сколько успел услышать Коталло, она стала жалеть, что сегодняшний вечер состоялся. Прокрутив вниз, она нашла значок проекции голограммы, дождалась согласия и хмуро уставилась на стоящего перед ней маршала. Он был легко одет, и держал на плече тренировочный посох. Его лицо ничего не выражало. - Привет, Коталло. Не ожидала, что ты любитель подслушивать. Она скрестила руки на груди, хмурясь и рассматривая знакомые черты. - Здравствуй, Командир. Виноват и готов принять наказание. – Мужчина наклонил голову. – Не каждый день я слышу своё имя в подобном обсуждении. - Не каждый? Давно был в тенактских банях, Маршал? – Она кипела внутри, и язвительность позволяла выплеснуть эту злость. - Было бы странно, если бы во время купания, я слышал то, что обо мне говорят. Несмотря на ироничный тон, молодая женщина обратила внимание на то, как голова Коталло лишь слегка склонилась в сторону отсутствующей руки. - Отсутствующая рука не мешает обсуждать твои достоинства и достижения. Более того, в последнее время всё это… играет новыми красками. – Элой трет свою усталую шею, и понимает, что ей трудно сдерживать свой язык от выпитого. – И что же ты скажешь обо всем услышанном? Коталло ухмыляется, подходя ближе, и Элой готова поклясться, что голограмма не передаёт всей внушительности мужчины и жара его взгляда. - Мне бы хотелось услышать оба варианта. Но первый более подходящий к случаю. Он действительно хочет услышать один из вариантов? Храбрость, бурлившая в ней вместе с пузырьками эля, поднималась вместе с ощущением нежности, пока она вглядывалась в лицо Коталло, поигрывающего тренировочным посохом. Он рассматривал её в ответ, выгибая бровь. Жаль, что голограмма не передает всех эмоций. Она собралась с духом и выпалила: - Хорошо. Ты мне нравишься. Доволен? Он молча смотрит на неё, и на его лице расцветает улыбка. - Очень. Хочешь встретиться дома и поговорить? Дом. В состоянии ли она сейчас удержаться на светокрыле? Элой посмотрела на впередистоящие руины, и поняла, что мир немного шатается. От эйфории сказанных слов, или от неловкости. Или всё-таки сказываются пять кружек с элем. - Наверное нет, я боюсь, что не в состоянии удержаться на светокрыле. - Сколько ты выпила? Ей кажется, или в голосе мужчины звучит веселье? Теперь, когда она призналась в своих чувствах, на душе приятно разливалось тепло и лёгкость. - Всего лишь пять кружек... Погоди, я сказала, что ты мне нравишься, но… Коталло, нравлюсь ли я тебе? Голограмма обходит её, рассматривая со всех сторон. - Пьяной или вообще? - Коталло. Я не настроена шутить. - Я бы предпочёл сказать тебе об этом лично. – Он подходит ближе, чем мог позволить себе раньше. Его голос опускается до мягкого шёпота, искажённого помехами. – Например, когда ты повторишь мне вторую часть своей тирады. Дрожь от его многообещающего голоса прокатилась горячей волной, туго и сладко уложившись внизу живота. Она открыла рот, чтобы ответить ему, своим пересохшим горлом, но услышала, как её зовёт Альва. - Мне пора. До встречи, Коталло. - Напомни утром Зо заварить чай из листьев морозника. Поверь, это тебе понадобится. До встречи, Командир. Он отключается, и Элой с Альвой идут обратно. Альва молчит, посматривая на счастливую Элой. Вернувшись и садясь за столик, она отмечает, что Талана пытается пьяно подпеть приятному и трезвому сопрано отпевницы, и их хор удивительно сплетается, гармонично вливаясь в музыку, что звучит из озерамских инструментов. Сквозь шум и гам, Элой откидывается на спинку своего стула, и Зо подмигивает ей. === === === Утро началось с головной боли и кружащейся комнаты. Элой поэтому и не любила пить, ощущение потерянности и отсутствие концентрации вызывали в ней страдание и ярость. Распрощавшись с подругами у Скрытого Уголька, она старательно игнорировала их ухмылки и переглядывания. Ночью её язык развязался, и она призналась в том, что случайно приняла вызов Коталло. То, с каким восторгом из неё вытягивали подробности друзья, смущало и радовало одновременно. В конце концов Элой признала самой себе, что за двадцать лет жизни изгоем, она устала от этой избегающей жизни и ей хотелось простых… удовольствий. Петра шмыгала носом, нежно называя её Распустившейся Искоркой и душила в крепких кузнечных объятиях, пока остальные поднимали тосты в её честь. Но утренняя головная боль и тошнота выводили из себя. Элой шла к своему светокрылу, злобно пыхтя, и глотая всученный от Зо напиток из листьев морозника. Прохлада, которую дарил ей чай, успокаивала. Она с благодарностью отсалютовала им и взмыла ввысь, возносясь всё выше и выше. Ей предстояло решить вопросы между ней и маршалом.