Продолжение повести о Сибирской колонии

Под выстрелы из леса менее смелым и не брезгливым жителям досталась важная, но тяжелая работа. И, возможно, даже более срочная, чем зачистка: уничтожить отвратительно воняющие туши. Даже их ошметки, оставленные под стенами, издавали тухлый душок, а туша гиганта обещала отравить всем выжившим жизнь до самой зимы, а потом ещё напомнить о себе весной. С рассветом, пока не опустилась жара, солдаты в костюмах химзащиты при поддержке тракторов стаскивали в кучи туши, счищали загаженный трупами тварей дерн и вывозили с территории части. – Закопать или сжечь? – задумался майор Степаненко. – Чтобы в подземные воды, а потом в скважины попало? Сжечь, конечно! – возмутился политрук. – Дрова жалко. – Да… А что делать? Будем лес по краю вырубать, пока тварей выкуривают. – Восстановить заставы пока не представляется возможным, – доложил капитан Климов. – Ездить туда только на дневные дежурства – не рационально. – Ловлю себя на недостойной мысли, что нам не хватает «смертников», – признался майор Смирнов. – Это называется «иммунные», – подсказал Климов. – И возможности определять иммунных не хватает тоже. Полковник слушал, не вмешиваясь. – Пусть сжигают, – наконец решил он. – Как раз четыре костра получится. Ориентируйтесь на ветер, прежде чем поджигать, чтобы зря не душиться дымом. То, что при жизни так воняет, от костра лучше пахнуть не начнет… Отдельно кремируйте погибших. Думаю, нам придётся выделить какой-то участок под военное кладбище. – Речь будете говорить? – тихо спросил политрук. – Обязательно. К вечеру на плацу выстроилось всё дееспособное население воинской части. В лазарете открыли окна, чтобы до раненых доносилась немного усиленная динамиками речь комбата. На зданиях приспустили флаги. – Товарищи, – сказал он, делая паузы. – В эти дни мы все стали свидетелями беспрецедентного мужества. Многие из вас проявили себя как смелые, сильные люди, не отступающие перед лицом опасности и остающиеся верными присяге и своему долгу. Вы не отступили перед превосходящим по силе противником и смогли отстоять свой новый дом! Бои дались нам не легко. Мы потеряли многих боевых товарищей. Они сражались за своих друзей и близких, за то, чтобы все мы могли жить дальше. Они – настоящие герои! Почтим память погибших минутой молчания. На караул! Солдаты вскинули ружья, но не стали давать раньше принятый в таких случаях залп. Плачущие люди послушно смолкли. Когда офицеры вернулись в штаб, политрук Степаненко сказал: – Прекрасная речь. Думаю, обреченным она тоже понравилась. И воодушевила. Будете повторять… потом? Через месяц? – Разумеется, – мрачно ответил комбат. – Как наши новые… чистильщики? – Раненые? С кошками прочесывают лес. Животные пока на них не реагируют. Устроили соревнование – кто больше монстров убьет. Ставят на прикладах зарубки. – Пускай, лишь бы духом не пали… Видит бог – нам нужны эти солдаты…. – Может, не все из них и заболеют, – попытался майор Смирнов внести немного усталого оптимизма. *** Когда полковник Бударин и капитан Климов тихо обсуждали над картой темпы зачистки леса и вероятность того, что сыпь ходит по части незамеченной с ночного боя, в кабинет ворвался пребывающий в чрезвычайном возбуждении помощник связиста. – Товарищ полковник, разрешите доложить! – и, не дожидаясь разрешения, выпалил: – Первый пост на связи! – И что докладывает? – подбодрил его Бударин, а потом осознал услышанное: он не приказывал восстанавливать первый пост. – Что?! – Спрашивают, живы ли мы. Не заминировали ли дорогу. Полковник и капитан Климов посмотрели друг на друга так, словно им позвонили с того света и спросили, как дела. Вскочив, они разом бросились в радиорубку, помощник связиста едва успел отскочить в сторону. Комбат натянул наушники и выхватил у напуганного такой поспешностью связиста микрофон. – Майор Яковлев, 64281 войсковая часть, 51-я отдельная гвардейская мотострелковая бригада, – доложил человек с погибшего поста. – Направляемся из областного центра, с нами две сотни человек. Счастливы слышать человеческий голос. Есть ли у вас сыпь? Можете нас принять? – А уж как мы рады… – пробормотал не до конца верящий в происходящее Бударин. – Больные и раненые изолированы. Дороги чистые, убирайте «ежи» и проезжайте, если согласны отправится на карантин. Вернув микрофон связисту, комбат приказал Климову: – Вышли им навстречу кого-нибудь сообразительного на мотоцикле и с сигнальными ракетами. Пусть посмотрит, кто там. Если и правда военные – пусть проводит. Если нет – предупредит нас красной ракетой. Разбуженные рёвом посланного навстречу мотоцикла, монстры выползли из своих укрытий к дороге, прячась в тени темнохвойного леса и густом папоротнике. За передвижением гостей жители части следили по звукам выстрелов – эта колонна сама расчищала себе путь. Впереди ехала бронетехника, способная сдвинуть с дороги брошенные легковые автомобили и упрямых или мёртвых монстров. Следом двигались бронетранспортёры, грузовые машины, автомобили с пехотой и несколько автобусов, переоборудованных в передвижной лазарет и жилые «трейлеры». Машины всё заезжали и заезжали на поле между забором из колючей проволоки и стенами. На траву выпрыгивали солдаты в камуфляже, офицеры отдавали приказы. Мужчины и женщины в когда-то белых халатах вылезали из автобусов, разминая ноги, и с любопытством разглядывали ощерившиеся пулеметами вышки. – Ильич, сколько у них медиков... – прохрипел майор Смирнов. – Не плачь, – одернул его комбат и натянул респиратор. – Проследи, чтобы их техника нам не мешала, если монстры опять на штурм пойдут. – Сами будут виноваты, если теперь к нам полезут. Бударин вышел вперед и от души пожал руку командующему колонной майору. – Не забудьте потом руку вымыть, – пошутил тот, также спрятавшийся за респиратором. – Обязательно, – улыбнулся Бударин. – Добро пожаловать. *** – Мы охраняли один из госпиталей областного центра во время эпидемии, – рассказал майор Яковлев. Старшие офицеры Бударина очень старались послушать эту историю, но их все время отвлекала необходимость руководить размещением прибывших. – Взяли все под свой контроль и уничтожили заболевших. Только так и удалось не превратить больницу в берлогу. Наши медики – гражданские. И почти все – иммунные, остальные эпидемию не пережили. Когда стало ясно, что армия не контролирует город, мы забрали врачей и оборудование и передислоцировались в дачный район на окраине. Там было безопаснее… Какое-то время. К нам прибилось немного гражданских, включая живших на дачах. Они ушли с нами. По пути мы собирали продукты, где только могли, но у нас с ними туго. – У нас хватит, – успокоил его Бударин. – Придется ввести паек, но осенью соберём урожай. У нас тут натуральное хозяйство. – Всё-таки не прогадали, что к вам поехали, – по-детски искренне порадовался внешне суровый новый командир колонны. – Почему именно к нам? – Вы передавали в штаб округа, что готовы принять беженцев. – И правда… Я и забыл, – полковник улыбнулся неожиданно даже для самого себя. – Но когда это было! Ещё весной? Путь не близкий. – Именно поэтому. Ваша часть – одна из немногих стоит вдалеке от городов. Даже воинского городка толком нет. Мы так решили: даже если тут все умерли – проще зачистить, чем строить заново. Летом мы ещё могли разбить лагерь под открытым небом, но глазом моргнуть не успеешь, как зима придет. – А как областной центр? – Я бы не советовал туда соваться, – мрачно предупредил майор Яковлев. – Вы слышали бои? На лицо майора легла тень. – Кто ж их не слышал… Словно война, тут, под боком. Нужно было раньше эвакуировать иммунных… Разведка видела в городе гигантов. В это сложно поверить, но они огромны. Отрывают башню у танка. – Да, мы как раз закончили одного такого разделывать, – небрежно сказал полковник Бударин. – Чтобы сжечь. – Да, мы заметили, что у вас тоже весело. – Вы не представляете, насколько. Против нового майора старые ничего не имели, но держались от него на расстоянии, как от чумного. – Кишащие монстрами леса – это, конечно, проблема, – выслушал майор Яковлев историю о колонне монстров, пришедшей словно прямиком из фильма ужасов. – Надо с этим что-то делать. – Надо, – согласился полковник. – Что предложите? – Зачистить лес рядами автоматчиков. У вас есть резерв? – Есть. И обученные коты. – Обученные кто? – не понял майор Яковлев. – Коты. Вы не слышали о том, что коты чувствуют монстров? – Слышали, конечно. У нас есть личный кот одной медсестры. И ребята поймали несколько штук на дачах… Неужели правда обученные? – Разумеется, – невозмутимо ответил полковник так, словно его животные выпустились прямиком из школы им. Куклачева. – Ходят на поводке, сопровождают патруль и разведку, предупреждают об опасности. Несколько десятков тренированных кошек, сработавшиеся со своими хозяевами. Предлагаю объединить силы и выкурить эту заразу ради общей безопасности. *** В части забурлила жизнь. Кухне приходилось готовить в полтора раза больше еды даже с учетом сокращения пайка. Днем в лесу не смолкали выстрелы – автоматчики прочесывали сосняк в поисках монстров, не щадя ни их, ни себя. В каждой группе зорко бдели коты. Машинам с трудом нашли место в гаражах и ангарах. Разогнав всех приезжих и участвовавших в боях по карантинным казармам, полковник установил хоть какой-то порядок. Старший писарь безнадёжно перекраивал график дежурств, пытаясь привести его в порядок, не поставив кого-нибудь отрезанным от жилой зоны больше чем на месяц. Через две недели у раненых проявилась сыпь, и они перестали возвращаться в казармы, ночуя в жилых автобусах. Некоторые из них начали слышать голоса, состояние остальных ухудшалось с каждым днем. Коты больше не признавали тех за своих хозяев. Покрытый сыпью, но все ещё красивый и непривычно серьезный лейтенант Борщевик пообещал оставшимся на ногах подчиненным не дать им обратиться в монстров. Через те же две недели из карантина вышли приезжие и отправились получать вещи и распределение по казармам. Но на улице их ждали уроженцы областного центра, больше всего желающие узнать, что с их городом. И надеющиеся увидеть кого-то из близких. Никите повезло больше всех: навстречу ему с похудевшим котом на руках шла одна очень знакомая девушка. – Алина! – крикнул Никита и бросился обниматься, слегка примяв Пуфика. – Живая! – Я тоже в шоке, – сдержанно похлопала она Никиту по спине. – Помнила, что вы куда-то в эту сторону уехали, но не думала, что ты выжил. Как родители? – Умерли, – отстранился Никита. – Ну-ну, – утешающее потрепала Алина его уже по плечу. – Все мы теперь сироты. – А… Твоя мама? – Все, кроме меня, – знакомым скучающим тоном сказала девушка. – Мама сама в госпиталь дошла через полгорода, пешком. Когда есть нечего стало. Пришлось мне поскандалить с главврачом и солдатами из оцепления… Но она вовремя пришла, потом передвигаться стало невозможно. Мы снялись и перебазировались к дачам, там было тише. Пуфик вот с мамой приехал, теперь ценнейший специалист. – Как вы выехали? – Как-как... Помнишь, в Центральном парке стояли типа маленькие американские горки? Вот представь, что вместо вагончика – АУЗик, рельсы горбатые, ногами ты держишь коробки с лекарствами, а в колени тебе вцепился кот. Думала, зубы там оставлю. – И где ты теперь берешь своему Пуфику элитный корм? – улыбнулся Никита сквозь набежавшие слезы. – Думаешь, солдаты не разграбили зоомагазины, как только услышали про святых котов? Охрана вообще не хотела пускать маму, но уговаривала отдать им котика. Удивительно, как много жителей мы оставили, хотя могли вывезти… Если организовать карантин и… А впрочем, что уже теперь, – она тряхнула головой. – Тебя, судя по погонам, повысили? – торопливо сменил тему Никита. – Ты же косметолог! Алина хмыкнула. – Чтобы командовать, нужно уметь не лечить. А угрожающе рявкать, чтобы бежали и делали. А это я, как ты знаешь, хорошо умею. *** На новое дежурство вторая патрульная смена вышла безропотно, но на всякий случай попрощавшись со всеми и со всем. Хотя автоматчики медленно, но верно оттесняли монстров в глубь тайги. – Угадай, куда нас направляют? – напустил на себя Женя загадочности. – В отпуск? – без надежды предположила Лариса, ожидая худшего. – Нам положен отпуск?! – Вряд ли. Не угадала? – Не. В Верхний Бор. Проверить, не поселился ли там кто. – Эта деревня у меня уже в печенках сидит, – проворчала Лариса. – Но это лучше, чем в лес. Куда ты?! – она за шлейку притянула к себе шесть килограммов очень недобро прищурившегося кота. – Тор меня не слушается! С Мусей было проще. – Ему просто нужна твердая рука, – снисходительно усмехнулся Женя, но свою сунуть коту не рискнул. Кот недовольно зафыркал: он скучал по Тане, отказывался признавать кого бы то ни было другого и при приближении монстров практически делал людям одолжение, всем своим видом показывая «ну, допустим, пщщщ». Верхний Бор встретил солдат тишиной. Отряд разделился на две группы и обошел село по периметру: одна половина каждой группы нервно следила за лесом, вторая с видом заправских сыщиков осматривала заборы. Встретились они на противоположной стороне села, у озера. – В одном месте в заборе пролом, – сказал Петро. Его подчиненные в один голос застонали. – Да, придется проверить все дворы. И пойдем не от пролома, а отсюда и до въезда в село. Смотреть на совесть! Разбились на три группы, по числу идущих параллельно улиц, – Петро проверил, хороший ли обзор у его сидящего в рюкзаке тощего, облезлого кота. – Внимательно проверили каждый свой двор. Наша задача – убедиться, что монстры не устроили тут гнезд. Пошли! – Когда-то это щекотало нервы, – флегматично сказал Женя, работавший с Ларисой в отсутствие Тани. – Теперь стало рутиной. – Смотри внимательнее, философ. Этот кот слишком тяжелый, чтобы я могла одновременно держать его и автомат. Может, ты его возьмешь? Женя посмотрел на испещренную шрамами морду кота, в его недобрые желтые глаза и ответил: – В лазарете и без меня тесно. Тебя он хотя бы терпит. – А Таня тебе пузо чешет, – с укором сказала Лариса Тору. Кот промолчал. На соседней улице раздались выстрелы. Женя отсчитал количество переулков и возмутился: – Рядом с тем проломом! Опять все зря! Я понимаю, что проверить надо все дворы, но все равно обидно! С Петро они встретились в конце деревни. – Молодцы, – улыбнулся он. – Угроза устранена. Чувствуете, чем пахнет? – Обедом? – Выходным? – Победой? – Дымом, – сказал Петро. – Но слабо. С той стороны тянет, но не из дома. Может, из бани. Окружите участок, зайдите с огорода. Только не стреляйте! Пока ещё монстры у нас печи не топили. Дымом действительно тянуло из бани. Коты дружно не среагировали, и Петро вежливо постучал в дверь, встав сбоку от косяка. – Эй, хозяева. Есть кто дома? – покричал он, когда из бани никто не отозвался. За дверью что-то пришло в движение, и слишком высокий голос крикнул: – Уходите, а то выстрелю! – Ребёнок! – удивился Петро. – Откуда тут ребёнок? – зашушукались его подчиненные. – Наш, что ли, сбежал? Зачем? Лариса сунула Тора не успевшему убрать руки Жене и повисла на заборе, отделявшем её участок. – Товарищ лейтенант! – подбежала она по заросшему травой огороду к Петро. – Это хуторские, наверное! Я их в лесу видела! Там было двое, мальчишки совсем! Может, случилось чего? – Ну, иди выкуривай, – махнул головой Петро, знаком показывая солдатам, чтобы держали окно бани на прицеле. Ларисе было трудно поверить, что те подростки смогут в неё выстрелить, и она смело забарабанила в дверь. – Эй, ребята! Мы виделись в лесу, вы ягоду собирали! Я – девушка с пятнистой кошкой. Помните меня? Мальчишки промолчали. – У вас всё в порядке? В лесу опасно, там тьма монстров! Наши солдаты стреляют во всё, что в кустах шуршит. Может, вам нужна помощь? Проводить вас до хутора? – Нет! Уходите! – Одни вы не дойдете, – твёрдо сказала Лариса. – А в деревне еды нет, можете и не искать. Мы всё вывезли, даже комбикорм. Мальчишка не ответил, но Лариса услышала за дверью приглушённый спор. Девушка терпеливо подождала, пока братья посовещаются. Солдаты без возражений устроили привал. – Спрошу, спрошу… – раздался приглушённый голос старшего брата. – А в части еды много? – Много, много, на всех хватит, – облегченно выдохнула Лариса. – У нас же огороды. – А… – зашептал мальчишка в щель. – Там… Ну… Люди не опасные? – Не опасные, – заулыбалась Лариса. – У нас полно народу, никого не обижают. И дети есть. Моему приемному брату лет восемь. Его из этой деревни спасли после эпидемии, родители взяли к нам в дом. Выходите давайте. После недолгого спора дверь со скрипом открылась, и солдатам предстали два немытых подростка с ружьями в руках. – Мы бы сами справились, – сказал старший. – Но в деревне и правда еды нет. Кроме ягод. Мы уже искали. – Конечно нет, – улыбнулась Лариса, надеясь, что как женщина она скорее расположит к себе детей. – К нам пойдёте или на хутор? Младший из мальчишек часто-часто заморгал. – Нет больше хутора, – буркнул старший; глаза его предательски заблестели. – Мы на деревья залезли, когда… А днём сюда добежали… Но какая-то тварь ночью по улице ходит. – Уже не ходит, – сообщил Петро. – Собирайте свои пожитки и пошли. Тётя Лариса за вами присмотрит. Из «пожитков» у мальчишек оказались только ружья и куртки. Одну из которых они немного порвали, набросив на колючую проволоку внешнего забора деревни, чтобы перелезть. – Спасли детей, убили монстра. Не зря съездили, – сдержанно порадовался Петро. – Тётя Лариса, – позвал Женя несчастным голосом, – сними с меня это чудовище. Все встревоженно обернулись на слово «чудовище», вскидывая оружие: на куртке Жени висел кот. После триумфального возвращения в часть детей сдали дежурившей иммунной Алине. Она внимательно осмотрела подростков, оценивая размеры рук и черты лица и спросила старшего, Егора: – А ты уверен, что у тебя брат? Мальчишка засопел, а его младший «брат» покрепче сжал ружье. – Да не съедят тебя, – успокоила Алина. – Смотри, сколько у нас девчонок. Будут обижать – жена полковника быстро гаупвахту организует. Или мне скажи, разберусь. Посуровевшей за полгода девушке подростки поверили.