Неси мне свет

Казалось бы, такая неброская особенность внешности, а сколько от неё проблем… Совру самой себе, если буду отрицать, но… В детстве часто хотелось поддаться угрозам бабушки и позволить ей отрезать то, что выдавало во мне «нечистую» кровь. Как отсекают секущиеся концы волос — я грезила о том, как металл под старческой рукой соскочит, избавляя меня от гонений. Но каждый раз внутренний голос, что обычно спит, взывал прийти в себя. Словно бы вторая часть меня изо всех сил отстаивала своё существование, не боясь напора извне. И я вскакивала с табурета, убегая — от этих мыслей, от криков и угроз бабушки… «Может, именно тогда я выучилась бежать от опасности?» Двор коллегии опустел, погруженный в синий мрак. Скрип двери. Две миловидные нордки, звонко смеясь, спешили в свои комнаты после вечерних купаний. Их обнажённые тела казались яркими всполохами в темноте. Прикрывая пухлую грудь, они высматривали кого-то у фокусной точки. Пар легкой дымкой следовал за их горячей кожей, делая образ северянок пленительным. Я никогда не тяготела к женским телам, но не смогла отвести взгляд. Мне хотелось незримо прикоснуться к тем округлостям, которыми природа обделила меня. Не дождавшись предмета своего интереса, девушки юркнули в зал достижений, и двор вновь опустел. Идти сейчас? Нет… Решила не спешить, задержавшись на крыше ещё какое-то время. Убедившись, что вокруг тихо, спустилась. Кожу рук обожгли железные прутья. Толчок — и врата с лёгкостью поддались. На минуту замешкалась. Неужели каждый может уйти так просто? В последний раз окинула взглядом заснеженный двор. Ни души. Крепче сжав суму, я покинула школу магии. Выбор сделан — медлить нельзя. Я шла, не оборачиваясь. Но стоило только полностью переступить козырёк, как резкая боль грибницой проросла в каждой клеточке мозга, теплом расползаясь от головы к пяткам. Сильный порыв ветра толкнул меня в спину. Внезапно разыгравшаяся буря особенно свирепствовала на древнем мосту. Кутаясь в меховую накидку, я с усилием переставляла оледеневшие ноги. Шаг, второй, третий… Поскользнувшись о ледяную корку, моя правая лодыжка уползла к самому краю моста, где зияла дыра. Я тут же схватилась за каменный бортик перед собой. Ветер беспощадно подкидывал меня, царапая тело сквозь одежду. Я держалась так крепко, что ногти на руках треснули. Новый порыв выбил и вторую ногу. Камешек под ней откололся и со свистом полетел вниз. «Нет, нет, нет!» — пальцы сжимали последнюю опору так крепко, что несколько ногтевых пластинок все-таки обломались, окропив ладони кровью. В голове завихрились голоса. Они звали к себе, а невидимые руки тянули к пропасти вместе с неукратимой стихией. Отцепившись, я в последний момент сумела оттолкнуться от полуразрушенного выступа. Инерция отбросила меня дальше, и я затаилась за уцелевшими бортиками. Ползком, точно злокрыс, я сдирала коленки сквозь тонкую мантию, пытаясь из последних сил доползти к вратам Винтерхолда. «Прошу, умоляю, не будьте запреты!» Толкнув створки, я покатилась вниз. Поднявшаяся метель бушевала и в городе. Не успела опомниться, как чья-то грубая хватка подняла меня за шиворот. — Кто это у нас тут, неужто беглый маг из коллегии? — стражник оглядел меня, но вместо лица я разглядела лишь что-то чудовищно черное… — Глянь, какая погодка разгулялась! Может, кинуть тебя в колодки? Посмотрим, хватятся ли, пока не околеешь? — накидка затрещала в его руках. Вот-вот и она порвётся… Неожиданно стражник замер. В этой же позе он повалился в снег, не разжав пальцев. Сжав кулаки, я залечила раны, после чего вырвала капюшон из рук окоченевшего мужнины. Сквозь снежную пелену ко мне потянулась пушистая лапа: — Ну же, пойдем скорее! — это был Дро’шир. Приняв помощь каджита, мы скрылись от непогоды в ближайшем трактире. Свет очага рисовал мягкие тени на деревянной посудине. Поглощая горячую похлебку, я чувствовала на себе пристальный взгляд монаха. Он не торопил, позволяя прийти в себя перед разговором. Грохот. Заколоченные ставни хлопнули, чуть не сорвавшись с петель. Погода не прекращала буйствовать… Тем временем бард играл несуразные мелодии, рвано дёргая струны лютни. Людей это не особо волновало, как и наше появление. Разгоряченные медом, они беззаботно плясали, кружась и спотыкаясь от хмеля. Казалось, весь Винтерхолд собрался здесь, чтобы переждать непогоду. — Дро’шир видит, тебе стало лучше? — Да. Спасибо за еду и… За помощь… — Дро’шир не мог поступить иначе! — каджит заулыбался, обнажая клыки. — И всё же Дро’шир не может не спросить… Но почему юная Лаэль здесь, а не в коллегии? — Боюсь, там мне теперь не безопасно… — я поправила волосы. — А тут тебе ничего не угрожает? — его вопрос застал меня врасплох, заставляя вспомнить недавнюю сцену со стражником на улице… — Я… Нет, пожалуй… Сейчас в Скайриме не спокойно и опасность подстерегает везде… — я перебирала пальцами. Ноготки на некоторых медленно отрастали под действием магии восстановления. — Но неужели я не смогу позаботиться о себе сама? Я какое-то время жила в Скайриме одна, перед тем, как приехала сюда… — О юная, юная Лаэль… Если бы всё в этом мире зависело только от нас, появились бы у тебя причины для бегства? Сначала отчий дом, теперь коллегия… От всего не убежишь. Холодок прошелся по спине. Я не нашла ответа. В действительности, почему я решила, что за пределами коллегии обязательно буду в безопасности? Помимо Талмора есть множество других угроз, которым я пока не смогу противостоять в одиночку… Да и домой вернуться не смогу… — А если в коллегии есть один… маг, от которого стоит держаться как можно дальше, но все обстоятельства складываются так, что я напротив, приближаюсь к нему всё ближе и ближе? Что мне делать? Монах улыбнулся, глядя на меня снисходительно, как на ребёнка, что задает наивные вопросы: — Так возрадуйся этому! — когтистая лапа коснулась ладони. — Разве останется место страху, если ты сблизишься с ним? Ты же знаешь — при общении с другими, маску, в которой они тебя видят, выбираешь именно ты. — его голос стал грубее, утробнее, — Ты ведь уже прячешь своё истинное лицо — страшное, холодное… Знаешь, что в него никто не поверит… Ему никто не поможет. — вертикальные зрачки хищно уставились на меня. — Что тебе остаётся, кроме лжи? Я попятилась. Люди кругом замолкли, направив всё внимание в нашу сторону. Пламя в камине дрогнуло, делая тени кругом глубже и чернее. Даже Дро’шир поменялся: на его лице один за другим вспыхивали знакомые черты, но только я всматривалась в них, как они, не позволяя зацепиться, менялись на другие. Сквозь страх и здравый смысл, я задала ещё один вопрос: — А что делать с тем, что невозможно скрыть? — мышца под животом задрожала, что-то во всём окружающем было не так. — У Дро’шира есть кое что для тебя… — оставив меня без ответа, монах достал амулет из своей сумы. — Она сделала его для тебя. Прежде я не видела подобных. Переливающуюся серебром цепочку оттягивал кулон, в котором сплелись очертания луны и солнца. Амулет выглядел просто, но вместе с этим было что-то в нем притягательное. Каждит потянулся ко мне, чтобы одеть подарок на шею. — Дро’шир… — я отстранилась, и лапы с амулетом застыли у моего лица. — Кто сделал его для меня? Каджит оскалился, поджимая уши. Шерсть крупными клочьями полезла с него, оставляя на своём месте кровавые язвы: — В том, что ты не можешь спрятать, друге увидят отражение своих желаний. — цепочка схлопнулась на моей шее. — Уходи.

***

Жадный вдох. Холодный воздух разлился по легким, заставляя откашляться. Огляделась — я сидела на каменной дорожке, а спину подпирали ворота коллегии. «Я что… так и не перешла мост?» — голова гудела. — «Что это… руки все черные, точно измазалась в какой-то саже… Вступила в руну? Значит, это всё было сном…» — с этими мыслями я свалилась наземь. Вцепившись в железные прутья, Нирия смотрела на меня свысока. На её лице бороздил коктейль эмоций, причину которых я не смогла разобрать. Это было отрицание, отвращение или всё вместе? Рывком она подняла меня и ударила по щеке. Кожа вспыхнула болью. — Ты идешь со мной, пепел. — она сжала моё запястье. — Никто не смеет покидать пределы коллегии без разрешения Архимага. Вопреки моим ожиданием, эльфийка зачем-то повела меня в Зал умений. Пустые коридоры оглашались эхом наших шагов. Кабинет колдовства, зал разрушения… я не понимала, куда меня ведут, пока мы не остановились у массивной, деревянной двери…