О межвидовом

Юнги оказался не только приятным на вид, но и достаточно умным. Чонгуку даже ни разу не пришлось его по-настоящему ранить, только единожды не сдержался, когда малец неожиданно попробовал сделать подкоп возле одной из стен. Прижал не то чтобы сильно, но чтобы точно запомнилось, и даже почти что выдержал свой голос спокойным во время этого. Горячая кожа под клыками так и просила сильнее стиснуть челюсти, но разум ещё не уступил место чистым инстинктам. Густая шерсть щекотала нос и покалывала дёсна, в один момент едва не заставила зайтись в чиханье, но Чонгуку не было противно. Скорее, ему было очень любопытно, как долго продлится ожидаемое сопротивление и продлится ли оно вообще. Лис стал более притихшим. Это было удивительно, ведь после отмывки он привлёк ещё больше внимания к себе и реагировал на это совсем не так, как рассчитывал Чонгук. Он всё ещё прятался в его убежище, не совался на делёжку, дожидаясь остатков мяса, изредка дерзил, скалясь, показывая острые зубы, но больше ничего не портил. А ещё волк настолько сильно увяз в размышлениях о нём, что стал совершенно растерянным. На это даже намекнул брат, обычно холодный на чувства. — Я просто куда больше настороже, чем обычно, — отшутился один раз Чонгук. А потом задумался. Конечно, было нежелательным терять бдительность, но ничего поделать с собой он не мог. Чонгук наблюдал за лисёнышем в любую свободную крупицу времени, и ему не надоедало. Одним утром он заметил, что насыщенность рыжего цвета на животе того тускнела ближе к лапам, превращаясь в более светлый, потом подметил, что порванное ухо оказалось не таким безобразным, как на первый взгляд, а имело довольно ровные края. Чонгук не отрицал, что ему пришлось по вкусу вынужденное «соседство». Он даже привык к звукам, которые издавал малец: его ворчанию, зевкам, тонкому поскуливанию, когда тот потягивался после сна. Спал тот всё ещё настороже. Иногда Чонгук пугался, когда случайно посреди ночи открыв глаза, натыкался на два поблёскивающих глаза: лис всегда ложился мордой к выходу, что делало его взгляд ещё более заметным. Чонгук заметил, что спустя ещё пару дней лис стал есть побольше и с бо́льшим аппетитом, но его кости всё ещё были заметны. Волк до сих пор не мог понять, как такому заморышу удалось помочь выбраться ему из ловушки. И он всё ещё склонялся, что произошедшее в лесу являлось ловушкой. Ловушкой для стаи, давшей убежище чужаку. Но прошло уже столько лун, а нападения не было. Это расслабило Чонгука и вскоре позволило наконец-то отпустить тревожащие мысли. Теперь его внимание полноценно было посвящено соседу. — Можешь не трястись так, когда я оказываюсь тут, — не смог сдержаться он в очередной раз, когда вполз в убежище и наткнулся на знакомую и достаточно взбесившую реакцию: резвое движение лап, вспыхнувшие огоньком страха глаза и дрожь худых боков. — Мне кажется, прошло достаточно времени, чтобы ты хоть немного привык к этому. Хватит бояться. — Это просто инстинкты, — слабым, слишком вялым голосом ответил лис, не сводя с него глаз. Чонгук лениво прополз на животе ещё немного и глубоко вздохнул, вытягивая лапы. — Здесь всё провоняло твоим страхом. — Сожалею, — буркнул в ответ лис вполне спокойным голосом. — Я не трону тебя, сказал же. — Вообще, Чонгуку казалось, что говорил он в пустоту: к нему сосед особо не прислушивался. Только на угрозы реагировал, это да, и после случая с подкопом такого больше не повторялось. Но к обычному диалогу он особо не тянулся. Чонгук мог его понять с одной стороны, но с другой — бесился. Особенно после того, как некоторые из стаи разглядели в нём кого-то большего, чем чужака, и мозги у тех почти что поплыли. — Часто тебя путают с самкой? — Что? — непонимающе отозвался Юнги. Его взгляд потяжелел. — О чём ты? — Твой окрас и твоё тело вызвали бурную реакцию. Лис фыркнул, опустив голову. Впервые на памяти Чонгука он первым отвёл взгляд. — Тебя раньше путали с самкой? — немного подумав, смущённо спросил волк. Сам вопрос не казался ему каким-то плохим, но голос всё равно дрогнул, как и сердце в ожидании реакции. — Такой окрас обычен для моего вида. В моей семье никто никого не путал. Чонгук чуть кивнул, сглотнув. То, что лис отвечал ему, было небольшим удивлением. Но приятным. — А другие звери? — Я никогда не контактировал с другими видами. — Как же так? — Чонгук даже привстал, не скрывая озадаченность. — Не приходилось. Чонгук мог это понять. Значит, либо лис был ещё довольно юн, чтобы столкнуться с другими, либо редко выбирался за пределы своей семьи. — Вы первые, с кем я контактировал, — тихо сказал Юнги, медленно выдохнув. — Я первый, — с лёгким удовлетворением в голосе поправил Чонгук и, ощутив прилив сил, выпрямился, тут же перехватив настороженный взгляд. — Не волнуйся, не будет ничего плохо из-за твоего окраса, просто нам непривычно видеть такое. И был бы рад продолжить разговор, только лис, как обычно, вскоре отвернулся от него, дав понять о своём нежелании.

***

А спустя ещё пару лун стая собралась на охоту. И какого же было удивление, когда имя чужака прозвучало наравне с остальными выбранными. — Мы возьмём его с собой? — удивлённо выкрикнул Чонджу. — Если он выживал в лесу до этого, значит имеет кое-какие навыки, которые могут нам пригодиться. Я полагаю, что длительное нахождение без дела может свести с ума любого, и ему не повредит проветриться. — И переглянулся вожак с лисом так, что Чонгук вмиг ощутил смятение и напрягся: возможно, между ними до этого уже был какой-то разговор. Вон, Юнги не удивился ни капли, когда услышал своё имя. Некоторые промолчали, некоторые выразили сомнения сразу же, на месте. Чонгук не знал, к какой части себя отнести. Он ощущал волнение. Охота — нечто более сложное, чем простое соседство. Он заволновался. Выдвинулись спустя некоторое время. Они знали маршрут, знали, кого должны были встретить, и роли распределились быстро. Чонгук довольствовался ролью загонщика, ведь его лапа зажила окончательно, и хотелось размяться как следует. Но вот услышать, что Юнги присоединится к нему, он оказался не готов: Чонгук рассчитывал, что лису отведут роль наблюдателя. — Присмотришь за ним, — объяснил вожак свой выбор, кивнув в сторону зарослей. — Пусть немного разомнётся. Чонгук не хотел противиться этому решению, ведь ему самому было интересно, что из этого получится. А когда спустя длительное высматривание наконец показался олень, на которого они и были нацелены, прочие мысли выбились из головы. — Готов? — шепнул Чонгук притихшему лису, вслушиваясь в его тяжёлое дыхание. — Не бойся, я тебя прикрою. Он не расслышал ответа, потому что сидящий рядом Ёну вскочил с места первым, перепрыгнув через бревно и спугнув стайку ворон. Чонгук сорвался следом, полностью зациклившись на добыче. Олень был довольно крупным, но шустрым и ловким, и маневрировать между деревьями и колючими кустами у него выходило довольно хорошо. Азарт разгорелся с нешуточной силой, и Чонгука погнала вперёд мощная сила. Краем глаза он заметил Чонджу, что бежал на перехват. Гнали оленя к озеру со стороны особо густых зарослей. Чонгук не сразу понял, что лис больше не бежал за ним, и растерялся на какое-то время, остановившись и упустив добычу из вида. Он нервно осмотрелся, зарычал от досады, не зная, о чём думать. Но вскоре рык позади заставил собраться с силами и продолжить бег. Чонгук не ожидал увидеть Юнги справа от себя, но то, как отчаянно бежал лис наперерез оленю, вынудило ускориться самому. Вдвоём они могли вогнать добычу в растерянность, и так оно и случилось. Лис ловко и в несколько прыжков подобрался к оленю, проскочил ему под лапы и вынудил оступиться, подавшись назад. Чонгук распахнул челюсти и бросился вперёд, сжимая между зубов оленье бедро и норовясь опрокинуть добычу на землю. Треск и шум со стороны означали, что остальные охотники близко, и это придало сил, хоть олень и не хотел сдаваться. Лис оказался с другой стороны и довольно сильно толкнул оленя в бок, но этого оказалось недостаточным. А ещё опасной затеей, потому что олень неожиданно развернулся и ударил его передними ногами. Лис кубарем покатился вниз, не успев зацепиться за бревно, а Чонгук среагировал сразу же, с силой дёрнув головой, вынуждая чужую ногу подломиться. Олень пошатнулся, и Чонгук на мгновение разжал челюсти, чтобы вцепиться с другой стороны, но его заминки хватило, чтобы добыча дёрнулась в сторону. Чонгук увидел остальных волков, бегущих к ним, но сорвался с места сразу же, когда увидел, куда направился олень. Обманчиво тонкими, но сильными ногами он мог и придавить, а лис до сих пор пытался подняться с земли. Чонгук не знал, был ли он ранен или не мог среагировать от удара, но сделал прыжок, не задумываясь, прямо наперерез оленю, который уже был готов обрушить свой вес на лиса. Большая часть удара пришлась по спине, которую Чонгук успел подставить, рухнув на мальца и всем весом вдавив его в рыхлую землю. Он сжал челюсти, опираясь на лапы, чтобы не придавить Юнги уже собой, но и чтобы не упустить его. Острые запахи крови, страха, влажной земли затопили полностью, в животе просела тревога. Визг, глухое рычание, клацанье зубов и удары о землю смешались позади воедино. Чонгук расслабленно выдохнул, поняв, что стая взялась за дело, и подниматься не поспешил. Было тревожно смотреть вниз. Чонгук боялся увидеть кровь или серьёзные раны, но это сделать пришлось. Лис дышал загнанно, довольно хрипло, и не переставал пытаться подняться. — Спокойно, уже всё, — нервно выдохнул Чонгук, наклоняясь к нему пониже и пытаясь поймать взгляд. Он не знал, как успокаивать. — Мы хорошо постарались. Ты… Чем ты ударился? Лис мотнул головой и зажмурился. Его лапы перестали дёргаться, челюсти расслабились, и Чонгук, не сдержавшись, толкнулся носом ему в шею, шумно выдыхая. Боль растекалась от ушибленного бока, но она была не слишком сильной. Пока собратья терзали добычу позади, Чонгука терзали изнутри чувства. Он нехотя приподнялся, позволяя лису перевернуться на бок. — Эй, всё нормально? — голос Хо на мгновение отвлёк Чонгука. Тот повернул к нему голову и сглотнул слюну. — Вроде да. — Он что, задел его? — Ага. — Встать может? Лис тут же завозился, толкая Чонгука в грудь окрепшими лапами. Волк понял намёк и поднялся окончательно, потягиваясь и морщась от боли. И только спустя время, когда они уже подтащили добычу к поляне, в голову ударило крепкое, сильное понимание: он спас мальца. Теперь между ними больше не было односторонней помощи, и Чонгук вполне имел право внести в их взаимоотношения некоторые корректировки.