О межвидовом

Чонгуку было очень интересно, что произошло с Юнги. И весь день он думал об этом, мучился, раздражаясь на пустом месте. Понимая то, что лишь у вожака есть привилегия узнать всю правду первым, Чонгук пытался придумать, как подобраться к нему. С другой стороны, услышать правду ему было страшно: вдруг она окажется такой, которая перевернёт всё его представление о лисёныше? А представление у него было о-о-очень сформированным. После последнего разговора Юнги как-то расслабился. Он больше времени проводил на улице, рядом со стаей, ел в её же присутствии, и пара щенков отказывались играть без него. Чонгука последнее немного удивило, ведь щенки обычно и из сородичей не каждого подпускали, а тут лиса… Прошло ещё несколько лун, прежде чем стало ясно: лис остаётся. Во-первых, новых фактов о его прежней жизни не было, во-вторых, судя по его спокойному поведению, характеру, отсутствие агрессии играло положительную роль при решение о его дальнейшей судьбе. А в-третьих… Чонгук не знал, что думать ещё, так как надумал уже всё логичное. Что плохого в том, что его оставят? — Смотри, как расслабился. Фырканье сбоку сначала пролетело мимо ушей — у Чонгука были мысли поважнее, — но когда оно повторилось, а голос Джо стал насмешливым, Чонгук поднял на него взгляд, прищурился. — Не могу поверить, что он самец. Так таскается с щенками, что это ненормально. — А что его, на охоту постоянно брать? — Чонгук усмехнулся и чуть склонил голову, показывая настрой на разговор. — Его же зашибут там, какой от него толк? Ложь, грязная и грубая. Не так он хотел выразить свои мысли, не так возразить соплеменникам, но он действительно не очень-то хотел видеть мальца на охоте, даже если у того и получалось. А так, если он начнёт выражать протест остальным, может и вожак примет решение не брать его. Он ведь…такой маленький. Куда там против лосей! — Зашибут, — кивнул Джо и прищурился, смотря в сторону лиса. — Но он показывал неплохие результаты, — возразил Лэй. — Хотя… Кто знает, этих лисов, каким хитростям они обучены. «Не хитростям, а ловкости и выносливости! Он половчее некоторых будет», — хотел было нахмуриться Чонгук, но не стал. Зато Джо решил продолжить диалог, вывести его на другой, более неожиданный уровень. — Честно, я был бы не против его где-нибудь прижать, если понимаете, о чём я. Намёк был очевидным, но совсем не удивил. Скорее, вызвал едкое, жаркое покалывание в груди. Раздражение. — Как ты себе это представляешь? — фыркнул Лэй, потягиваясь. — Не думаю, что подобная дырка приведёт тебя в восторг. Чонгук стиснул зубы. Разговор вновь начал принимать опасный оборот. — Сезон гона недавно кончился, а я снова оказался в пролёте, к тому же эта бесконечная охота… — зарычал Джо, вспоров когтями землю. — А тут ещё этот!.. — Ты собираешься предаться низким инстинктам? — не сдержался Чонгук, резко поднявшись с места. Жар в груди нарастал, как и гнев, от которого когти выпирали сами собой, а слюна приобрела горьковатый вкус. — Или правда разницу не видишь? — Какая разница, кто он? — так же нервно отозвался Джо, медленно поднимаясь. — Толку от него всё равно никакого, у нас есть прекрасные загонщики. А то, что он возится с щенками… Это нормально, по твоему? — Я не знаю, какие у них порядки в семье, уверен, что ты тоже, — Чонгук сделал несколько тяжёлых шагов к нему и краем глаза заметил, что мельтешение со стороны щенков прекратилось. — Если волчицы и вожак доверили ему это, значит пусть так и будет. Так что не нужно развивать эту тему. Это никому не нужно. — Он пытался быть осторожным в словах, пытался подбирать их, хотя к краям напрягшихся глаз уже наплывала красная муть. Он не бросал вызов, но его поза, его хрип говорили о близости к этому. И ему было наплевать, что он делает, ради кого он это делает. Перед глазами были только насмешливый взгляд Джо, его облизывания в сторону лиса, а в ушах всё крутилось, крутилось его: «Прижать, прижать…» — Ты что, собираешься грызться со мной из-за этого? — Джо прищурился и напрягся. В воздухе ощутилось знатное напряжение. — Не собираюсь, но предупреждаю. Ты знаешь, что чужак под моим присмотром, и вожак… — Чонгук запнулся, сглотнув. Подбор слов теперь ни в какую не шёл. — Я дал ему слово, что с чужаком ничего не случится. — Я не собираюсь трогать этого замухрыша, — закатил глаза Джо, а после повернул голову в сторону щенков. Они действительно не двигались, а вместе с ними и лис. Чонгук видел его неуверенность, но не страх. От этого внутри скрутило ещё сильнее, и он быстрыми шагами двинулся в их сторону. — Надеюсь на твоё слово.

***

Больше разговоров на подобную тему он не слышал вот уже несколько лун. Периодически всплывали насмешки собратьев, высказывание Джо, особенно когда Чонгук лишний раз задерживал на лисе взгляд. Казалось, того совсем не волновало это. Чонгук не знал, успел ли кто сказать ему похожую гадость, а спросить не находил смелости. Как отреагирует лис? Не станет ли это для него толчком к какому-нибудь серьёзному решению? Волк по-прежнему не знал, что за история случилась с его семьёй, и лишний раз втягивать его в неприятные моменты не хотелось. Но разговаривать никто ведь не запрещал. И волк, когда они оставались наедине, заводил разговоры первым. Как, например, и в этот раз, когда после охоты ввалился в пещеру, тяжело дыша и отряхиваясь от крови и налипшей на шерсть листвы. Юнги в этот раз отказался идти с ними, и Чонгук не знал, к лучшему ли это или нет, потому что как только увидел его напуганный взгляд, внутри что-то дрогнуло. Юнги быстро поднялся на лапы, прижимаясь к стене. Его взгляд нервно заметался по волчьему телу, а сам он прижал уши у макушки. — Сегодня был тяжёлый день, — постарался как можно мягче улыбнуться Чонгук. Неудачно подвёрнутая задняя лапа ныла, но не критично, а вот ушибленные рёбра при каждом движении давали о себе знать. Лось попался на удивление агрессивным, бесстрашным, но недостаточно сообразительным, чтобы обойти разбившуюся на группки стаю. — Там сейчас делёжка будет, иди. Юнги не сдвинулся с места, а запах опасения глубже забился в волчьи лёгкие. — Э-м-м… Всё нормально? — Чонгук осторожно сделал шаг вперёд, потом ещё один и, не дождавшись никакой реакции, выдохнул: — Что случилось? — Ты выглядишь не очень, — поспешно ответил лис, резко отвернувшись. Чонгук недоумённо обвёл взглядом свои лапы. Да, грязные, да, выпачканные кровью, с налипшими колючками, но не настолько… Не настолько пугающие, чтобы вызывать такую реакцию. Может, дело было в порванной на шее шерсти, или расцарапанной морде? Или в подсохшей возле рта крови? Чонгук быстро облизнулся, потёр лапой под глазом, ощущая неловкость. Что-то было не так. Юнги дёрнулся, едва он сделал очередной шаг, а после его взгляд метнулся за спину Чонгука. — Да в чём дело? — начал раздражаться тот. — Иди за мясом, пока не поздно. — Не приказывай мне. Чонгук опешил. Он нервно усмехнулся, тряхнув головой, и выпрямился. — Чего? Я не приказываю тебе. — Тогда и не говори об этом. — В чём дело? — более низким, более рассерженным голосом спросил Чонгук, расставив лапы и нахмурившись. — Чего ты боишься? Меня? Юнги не ответил. — Не хочешь есть? Снова тишина. — Да ответь же что-нибудь! — воскликнул он, не сдержавшись, а когда Юнги на его попытку подойти вильнул в сторону, не выдержал, одним рывком нагнал и прижал к листьям, «заперев» между дрожащими от напряжения лапами. Тут же получил сопротивление, пропустил удар костлявой лапой по носу, но сумел подавить, сумел пересечь это, на корню пресекая инстинктивное желание вонзить зубы в загривок. Юнги трясся, но выгнул шею, а его взгляд, полный решимости, сбил с толку. Он сдавался одновременно с желанием сопротивляться. Чонгук совсем растерялся, наклонился ниже, вдыхая слишком очевидный запах паники, сглотнул. С его шерсти грязь попала на чистого лиса, и это смотрелось некрасиво. Юнги упёрся лапами в его грудь, толкнул. Но не выпустил когти. Именно это поведение теплом отозвалось в груди: значит, малец не был настроен ожесточенно. — Что случилось, Юнги? — тихо спросил Чонгук, пытаясь поймать его взгляд. Лис глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Его сердце сильно-сильно колотилось, а грязь на «воротничке» смотрелась…чуждой. Чонгуку захотелось убрать её, и эти метания между мыслями вызвали тревогу и раздражение. — Ты считаешь меня недостаточно хорошим для охоты? — А? Нет, я так не думаю, — нахмурился Чонгук, пытаясь уловить быструю смену темы. — Я… — Но сказал именно так. Чонгук прикусил язык, и осознание вспыхнуло ослепительно, затмив собой все остальные мысли. Он понял. — Ты услышал тот разговор… — Неуверенность кольнула в сердце. Неудобство, вина и стыд вытеснили всё прочее. — Я не имел в виду, что ты бесполезен, я просто… — Юнги молчал, либо давая возможность продолжить, либо выгадывая момент для атаки. Чонгук решил не тратить время на выяснение этого. — Кто тебе это сказал, или ты сам?.. — Неважно. — Я не имел в виду, что ты бесполезен, — выдохнул он, не став настаивать. — Я сказал так, потому что не хочу, чтобы ты пострадал на охоте, всё-таки, она не всегда бывает удачной… Так ты не пошёл сегодня из-за меня? — Я хочу быть полезным, — сказал Юнги и наконец посмотрел в глаза. Его взгляд был наполнен паникой и осторожностью. Запах страха не угасал. — Я не хочу быть изгнанным. Но я не могу понять, что вы от меня хотите и кого мне слушать. — Конечно, вожака. А я… Он знает моё отношение к охоте с тобой, — неуверенно произнёс Чонгук. — Он сам примет нужное решение, я не собираюсь вмешиваться, если тебе так будет лучше. Ты полезен для стаи, не нужно нервничать из-за этого. Значит… Мы прояснили эту проблему? Юнги будто нехотя кивнул: — Угу. Только…не трогай меня, — он чуть дёрнулся, по-прежнему тяжело дыша, отвернул голову, прикрыв уязвимое на шее место. Чонгук поборол желание склониться ниже, накрыть собой, чтобы успокоить израненное тело, успокоиться самому, попытаться поговорить. Но тишина, последующая после этих слов, была неуютной. Чонгук чуть ослабил хватку, когда случайно коснулся живота лиса своим, отвёл взгляд. Такой откровенный разговор был у них в первый раз, и Чонгук испытывал слабую радость от того, что Юнги доверился. — М-может, слезешь? — Голос Юнги дрогнул, а сам он напрягся, более ощутимо начав давить в грудь. — Ох, конечно, — тут же подскочил он, отталкиваясь и морщась от тупой боли в рёбрах. Юнги немедленно отодвинулся, всё ещё оставаясь на боку, поджал к себе лапы. Чонгук по-прежнему возвышался над ним. И вдруг вновь горячо разлилась отчаянная мысль, поэтому он тут же спросил: — Ты испугался чего-то? Это не скрыть, я чую. — Я не ожидал увидеть тебя в таком виде, — выдохнул лис, заметно напрягшись. — Как я выгляжу? — немного подтолкнул его к ответу Чонгук, желая разбавить напряжённую атмосферу. Юнги помолчал, а после буркнул: — Будто тебя вываляли несколько раз в канаве. Чонгук засмеялся, расслабляясь, тряхнул головой. Чего-то подобного он и ожидал. И Юнги, который тоже успокоился, поднялся на лапы. — Ага, неудачный день. Если не против, я приведу себя в порядок. — Чонгук опустился на листья и вытянул лапы, присматриваясь, с какой стороны лучше начать вылизывание. А после поднял взгляд на мальца и качнул головой. — Там правда идёт делёжка, если хочешь, можешь поторопиться. Юнги отрывисто кивнул и выбрался из пещеры. А Чонгук крепко зажмурился и с размаху опустил тяжёлую от раздумий голову на лапы, не обратив внимания на лёгкую боль. Перед глазами вдруг возник вязкий испуг в расширенных лисьих зрачках, изгиб шеи, призывно открытой и чистой. Ощущение горячего тела между лапами, ощущение тяжёлого дыхания в собственную грудь: всё это выбило обрывистый скулёж и очередную порцию недоумения. Как теперь развидить это? Как перестать представлять обманчиво хрупкое, но безумно приятное тело под собой? Как снова не сорваться и удержать свои буйные, совсем поехавшие инстинкты? И если Чонгук не сорвётся на Юнги, то соплеменникам может не так повезти. И он во что бы то ни стало узнает, что случилось с этим трепетным существом, вынужденном жить в страхе в его убежище.