О межвидовом

Чонгук не заметил, как начал подкладывать Юнги свои порции. Сначала была полуобглоданная им кость, на которую лисёныш скривился, потом довольно мясистая часть ноги. Несколько сочных кусков — и после этого Юнги будто смотреть на него начал по-другому. А Чонгук вдруг стал сытиться очень быстро, чувство голода быстро притуплялось, и он не нуждался в дополнительной паре кусков. Запасы прятать не хотелось, он уже отошёл от этого, а вот делёжка — почему бы и нет? И делиться ведь было с кем. Правда, лисёныш его порывы воспринимал остро. — Не нужно это делать, — и в этот раз огрызнулся он достаточно твёрдо, когда Чонгук в пасти притащил в пещеру несколько кусков оленины. — Чего? — с трудом фыркнул волк и опустил мясо на горсть листьев. Хруснул затёкшими челюстями. — Ты продолжаешь подкладывать мне еду. — Ты себя в отражении воды видел? — постарался как можно мягче ответить Чонгук, недоуменно на него смотря. — Кожа да кости. — Я не… Я наедаюсь, — с тяжёлой заминкой сказал лис. — Не нужно это делать. Чонгук стиснул челюсти. Он не считал лиса слабым, нуждающимся, но не мог подобрать слов, чтобы объяснить свою позицию. Он не привык объясняться перед кем-то в заботе. Не считал он Юнги слабым, но излишне худым — да. Чонгук, привыкший видеть перед собой таких же массивных, как он, испытывал тревожное чувство, глядя на лисёныша. — Тогда можешь делать запасы. Это будет лучше, чем его порча. Тебе необходимо питание, — ответил он в итоге, опустив голову. Сглотнул. Под пристальным взглядом было неуютно, и щекотливое ощущение заскреблось в груди. Повисло молчание. Чонгук обдумывал, что делать дальше. После их полноценного диалога о семье Юнги он вообще крепко задумался о будущем. Понимание о прежней жизни лиса сформировалось, но не было мыслей, что с этим делать. Чонгук искоса посмотрел на лисёныша, притихшего в своём углу. Он обратил внимание, что его мех стал погуще, поярче, у лап наросла шерсть. В его глазах появился живой блеск. Зверёк пропитался запахами стаи, стал ещё притягательнее, и инстинкты стало трудно держать под контролем. Разумом Чонгук прекрасно понимал, что что-то не то, что так не должно быть, ведь он не самка, ведь даже не волк. Но внутри всё кипело, когда он оказывался с лисом наедине, бурлило, инстинкты требовали его накормить, обеспечить тёплое и сухое место для сна, укрытие от дождя, и при любом стайном споре влезть за него. Чонгук понимал, что что-то нужно было с этим делать. Вздохнул, поймав настороженный лисий взгляд, и повёл шеей. Мясо, испачканное землёй, вызывало отвращение. — Ты рассказал что-нибудь вожаку? Про свою прежнюю стаю. Юнги напрягся и с заминкой покачал головой. Немного подумав, Чонгук снова открыл рот: — Тебя никто не задевает здесь? Не обижает? — Нет. Лис не был настроен на разговор, и это не могло не расстраивать. А ещё вызывало недоумение: казалось, между ними уже наладилось общение после разговора о семье. Но Чонгук, видимо, ошибся. Понимание этого вдруг разозлило. Юнги, вздрогнув, резко вскинул на него взгляд, на его рычание округлил глаза и тут же оскалил зубы в ответ. — Я не собираюсь на тебя нападать! — подскочил Чонгук, поняв всю ситуацию. Муть с глаз резко спала, и он нервно сглотнул. Осознал, как это выглядело со стороны, и тихо продолжил: — Извини, не сдержался. — Если что-то злит, лучше выплеснуть это снаружи, — пробурчал лисёныш, не отводя от него дикого взгляда. Чонгук стиснул челюсти. Намёк он уловил, вот только выходить из своего убежища не собирался. К тому же, не его вина была в потере контроля и обилии всех этих мыслей. Точнее, не только его, ведь вся пещера уже была пропитана запахом мальца, а сам он вполне обжился в углу, устелив себе растительную подстилку. И Юнги в очередной раз, после всего, что было, после доказательства заботы со стороны Чонгука, едва ли удостаивал его взглядом. Только Чонгук не мог винить и его за это. Он не представлял, каково было зверьку, потерявшему семью и оказавшемуся среди чужаков. От этой ситуации ему самому было тошно. — Я понимаю, что ты ещё не можешь привыкнуть, тебе жутко, и из наших не особо много кто идёт на контакт, — на одном дыхании начал он, — но если ты понимаешь, что тебе трудно и страшно, может, стоит попробовать что-то сделать? — Что, например? — вдруг спокойно спросил лис, наклонив голову. Чонгук не растерялся. — Может, первым завести разговор. У тебя ведь хорошо получается контакт с щенками. А если остальные узнают твою историю, то смогут лучше понять тебя. — Ты уже знаешь. Твоё отношение ко мне как-то поменялось? Чонгук прищурился и сделал несколько резких шагов к нему. Как же оно могло не поменяться? Лисёныш, явно не ожидавший этого, подскочил, но упёрся задом и макушкой в землю, завозился, прижимая уши к голове. — Что ты?.. — Я хочу знать всё, что важно для тебя. И про твою прошлую жизнь, и про планы на будущее. Я ведь не просто так спрашиваю, неужели ты не понимаешь? — Огорчение в своём голосе он и не думал скрывать. — И еду тебе подкладываю не просто так. Я не издеваюсь над тобой, пойми же. — Я ведь не самка. Чонгук на мгновение опешил, но быстро уловил намёк в этих словах. Значит, Юнги всё понял. Хорошо. — И я всё равно приношу тебе мясо, — фыркнул Чонгук. — Сам понимаю, что это дико выглядит. Тебя это…волнует? — Я не понимаю, с какой целью ты это делаешь, — отвернулся лис. Его голос дрогнул. — Конечно, я спокоен, зная о твоём нежелании убивать меня, но это… Я не знаю, что ждать дальше. Чонгук вздохнул, посмотрел на него тоскливо и окончательно сократил расстояние. — Я и сам не понимаю. Наверное, он всё-таки понимал, но не находил сил и уверенности признаться. В первую очередь самому себе. Юнги не отпрянул, его взгляд блеснул удивлением, и даже когда Чонгук растянулся рядом, он остался на месте. Волчье сердце заколотилось сильнее. Чонгук глубоко вдохнул тёплый запах, сглотнул. Желание податься ближе, коснуться носом носа разыгралось не на шутку. До желанного было лапой подать. Но было и довольно неловко, ведь Юнги всё понял, но больше ничего не говорил. Было ли ему приятно, пугало ли его это? Чонгук глубоко вздохнул, перевёл взгляд с шеи лисёнка на его раненое ухо. То обросло шерстью достаточно, чтобы скрыть рваный край. Юнги на его разглядывания никак не реагировал, и волк немного осмелел: подполз ближе. Лапой почти коснулся лисьей, ощутил внутри волнительное сжатие от того, как трогательно-хрупкой смотрелась та рядом с ним. Дыхание Юнги вскоре пришло в норму, он медленно осел на землю. Чонгук облизнулся, снова хрустнул шеей и несмело предложил: — Не хочешь к озеру?

***

И хоть к озеру они всей стаей двинулись лишь на следующий день, Чонгук был в предвкушение. Может, прохладная вода освежила бы его мысли, привела инстинкты в норму. Купались в этот раз долго, потому что после обильных дождей запахи мокрой земли въелись в шерсть, как и тяжёлый аромат крови после череды охот. Щенков сегодня впервые взяли к воде, и некоторое время Чонгук заинтересовано наблюдал за ними, застыв на месте. Щенки были забавными, неуклюжими, пугливыми, держались самок и тыкались носами в мокрый песок. Он едва не пропустил момент, когда к воде, наконец, подошёл Юнги. Тот уже не так настороженно относился к озеру и не боялся поворачиваться к волкам спиной. Заплывал он не далеко, плавал довольно хорошо, и Чонгук, в принципе, уже не боялся, что тот утонет. Но внутри вновь кольнула тревога, когда лисёныш опустил лапы в воду. Он немедленно кинулся следом. Тело обдало холодом сразу же, как только Чонгук вылез на берег. Быстро отряхнувшись, он размял мышцы, дождался, пока лис вылезет и остановится рядом. Глядя на то, как дрожь сотрясала худые бока, внутри словно что-то щёлкнуло, вдарило так, что Чонгук, как завороженный, сделал шаг к нему. Его большая тень полностью покрыла мальца, а тот, не замечая, старательно тряс головой, стряхивая налипший песок. Чонгук бегло окинул взглядом стаю. Многие были заняты собой, щенками, и лишь некоторые, в том числе и Чонджу, смотрели в их сторону. Но ему было всё равно. Наоборот, желание сделать что-то такое взыграло с новой силой. И Чонгук сделал. — Эй, тебе помочь? — тихо спросил он и быстро наклонился вниз. Лизнуть мокрую шерсть получилось пару раз, после чего лис дёрнулся в сторону, хмурясь. Но его вид в тот момент просто не мог быть агрессивным или страшным, и Чонгук еле сдержался от усмешки. Он выглядел очень трепетно, уязвимо, нежно. Чонгука даже передёрнуло от захвативших непривычных чувств. — Прости, — тихо сказал он, увидев огонёк страха в глазах напротив. — Не удержался. Юнги прищурился и отвёл взгляд. После качнул головой и вдруг сделал несколько шагов к нему. Чонгук от неожиданности застыл, тяжело сглотнул и глубоко втянул в лёгкие воздух. — Я не самка, — твёрдо, достаточно громко и с паузами заявил тот. — Прекрати это делать или найди себе кого-нибудь. Шум вокруг поутих, голоса стихли. Теперь Чонгук чувствовал давление под взглядами стаи. Внутри закипело, и он не сдержал рыка. Это же не их дело. — Я не слепой, — довольно грубо сказал он, заставив мальца чуть вздрогнуть. — Можешь проявить ко мне хоть немного внимания или добра? — С чего бы это? — тоже оскалился Юнги. — Я ничего тебе не должен. Я не нуждаюсь в твоей делёжке. Я могу спать и на улице, не нужно мне твоё убежище. Я могу вообще уйти и тогда… — Никуда ты не пойдёшь! — зарычал Чонгук, весь подобравшись. Лапы потяжелели, загудели, в груди обдало жаром, а в глазах помутнело. От бессилия хотелось взвыть. Схватить, прижать, увести ото всех. От вороха мыслей кинуло в жар и растерянность. Из его пасти вырвался тяжёлый вздох, и в этот момент лис вдруг сорвался с места. — Эй! Несколько волков дёрнулись следом, пытаясь преградить путь, но Чонгук взревел: — Нет! Оттолкнувшись, он кинулся за лисом, обогнув брата. — Я сам догоню его! Догнать, схватить, прижать… Он яростно тряхнул головой, отшвырнул возникшего на пути Ёну и ускорился. Гори пламенем все стайные порядки, если он чувствовал собственную ответственность за мальца. И к чёрту весь контроль и все принципы, если он сейчас не поймает свою ответственность.