О межвидовом

Юнги чувствовал, как дышать с каждым новым отрезком становилось всё труднее, пока лёгкие окончательно не сдавило, до боли и неполных выдохов. Жжение пронзило грудную клетку, и на очередном вдохе он не сдержал скулежа. Внутри помимо огня драло неприятное ощущение. Перед глазами с бешеной скоростью мелькали листва, деревья, кусты, а под лапами чавкала влажная тягучая земля, ловила в плен, заставляя оступаться и проваливаться. Но страх Юнги был не отчаянным. Он понимал, что волк его не загрызёт, что будет всё, кроме этого. Но он не мог остановиться, потому что ничего он не хотел. И идея сбежать больше не казалась хорошей и правильной, когда он услышал позади глубокий рык. Он едва не подавился слюной, слишком резко сглотнув, и быстро обернулся. Тёмно-рыжую шерсть между зелени он видел отчётливо. От зарослей впереди Юнги оступился, но после вильнул в сторону. Он не знал, где находился, незнакомый запах чего-то неприятного, кислого, защипал нос. Юнги из-за него среагировал слишком поздно, не почувствовал ничего дурного, когда продрался сквозь очередные заросли. А потом внутри всё обмерло, когда мутным и диким взглядом он увидел впереди волка. Крупного, серого, который сперва отпрыгнул в изумлении назад, а когда лис притормозил, в шоке упираясь лапами в землю, вдруг оскалился и бросился к нему. Всё тело захлестнуло испугом и жаром, растерянность вынудила сначала вильнуть в сторону, другую, а после попятиться назад. Юнги не знал, что им двигало, когда он кинулся обратно в заросли, не надеясь ни на что. Едва он увидел среди кустов дикий и зверский блеск в широких зрачках, желудок больно сдавило, и он в последний момент успел пригнуть голову. Чонгук перемахнул через него, ни на миг не задумавшись. Жёсткий глубокий рёв сотряс воздух, когда он налетел и сбил чужака с лап. Они сцепились в один массивный и яростный ком, и Юнги в первые секунды не мог заставить себя просто подняться с места, но когда услышал визг, с трудом выпрямился на дрожащие лапы. Сердце бешено долбилось о напряжённую грудь, в ушах звенело, и он не смог сдержать скулежа от захватившей его паники. Чужак не уступал Чонгуку ни в размерах, ни в агрессии, и когда он его повалил, у Юнги помутнело в глазах. Он кинулся вперёд, тяжело дыша и не осознавая, что делать. Мысль сбежать возникла первой, затем дикое желание как-нибудь помочь вдарило в голову, а злость на свою растерянность ослепила. Но когда он только сделал несколько шагов в сторону, Чонгук оттолкнул напавшего и перевернулся набок. Его нос был разодран, мокрая шея была в бурых разводах, и приступ тошноты резко сдавил горло. Лапы слабо задрожали, когда Юнги пригнулся от очередного рыка. — Стой! — Чонгук остановил на нём взгляд, и Юнги увидел в нём страх со злобой. — Нет, только не вздумай бежать! Он ловко оттолкнулся от земли, увернулся от очередного чужого выпада и вгрызся в переднюю лапу противника, подкосил, с глухим ударом опрокинув на землю. Юнги зажмурился, не в силах бороться с паникой. Внутри горело от команды. Куда бежать? Он не сразу осознал, что протяжный скул издаёт он сам, пока не поймал горящий дикостью взгляд незнакомца. И не сразу расслышал хруст и треск позади себя. В испуге кинулся в сторону, развернулся в готовности дать отпор, и внутри прокатилось облегчение, когда он увидел знакомого волка, несущегося в его сторону. Тот влился в схватку очень быстро, придавил попытавшегося вырваться противника к земле, и Юнги успел только тяжело сглотнуть, когда раздался хруст, и пасть Чонгука сомкнулась под шеей чужака. Шум в ушах медленно отходил, но перед глазами не было чёткой картинки. Лис не смог отреагировать, когда мимо пронеслись остальные члены стаи, когда обступили Чонгука, и когда обрушился гул голосов. Юнги осел на землю, стискивая зубы. Все мысли напрочь выбились из тяжёлой головы, и он не сразу понял, что в какой-то момент обратились уже к нему. Испуг уколол в сердце, когда он поднял голову и встретился взглядами с вожаком.

***

К пещере Юнги возвращался с тревогой. Он старался не обращать внимания на перешёптывания по сторонам и тяжёлые взгляды волков. Он хотел с ними поговорить, правда хотел, в голове даже была пара идей, но Юнги не мог найти в себе смелости произнести и звука. Зато другие эту возможность имели. — Верить не хочу, что мы можем столкнуться с другой стаей. — Услышал он неподалёку, когда чуть замедлил шаг. — Если бы его не обнаружили раньше, кто знает, что бы случилось. — Чёрт возьми, он мёртв, — фыркнул рыжешерстный волк, один из тех, кого Юнги особенно сильно побаивался. — Ничего уже не расскажет. — А мог бы подохнуть кто-то из наших… Юнги сглотнул. Из-за недавнего разговора с вожаком он как-то не думал об обратной стороне сложившейся ситуации: о появлении чужака на территории. Он не знал, что они собирались делать, но, если честно, это было последним, о чём он хотел думать. Ускорив шаг, он прошёл мимо притихших волков, с небольшим трудом забрался на возвышенность, цепляясь за жижу вместо некогда сухой земли, и, помедлив, двинулся к углублению в холме. Здесь пахло кровью, мокрой шерстью и унынием. Он осторожно просунул голову и, увидев недвижимое тело у стены, глубоко вздохнул. Сырые листья под лапами разъезжались, рвались и липли к шерсти, и Юнги прочувствовал всю печаль обстановки. Он не знал, с чего начать, а Чонгук и ухом не дёрнул на его приход. Осмотревшись, лис сделал осторожный шаг, ещё один и остановился. Сглотнув, он зажмурился. Было трудно решиться на что-то после того, что он сделал. Сейчас даже было трудно вспомнить, почему он так вспылил. Ведь всё случилось в секунду, когда он почувствовал отчаяние под взглядами волков у озера, почувствовал уязвимость от своего положения в стае, а после и сожаление: не хотел так грубо поступать и так разговаривать с Чонгуком, особенно при всех, но не смог сдержаться. Волк вновь повёл себя настырно, вновь в его глазах было какое-то мутное удовольствие, от которого Юнги не было весело. А сейчас ему было совестно, страшно и тревожно. Может, у Чонгука тогда были действительно совсем иные мысли. — Как твоя лапа? — тихо спросил он, не сдержавшись. — Терпимо. Голос волка был спокоен и довольно холоден. Юнги выдохнул и сделал несколько шагов к нему. Чонгук был повёрнут к нему спиной, его дыхание было едва заметным. Кровь на шерсти подсохла, обломки прутьев и листья смешались в кучу и запутались на спине и боке. Юнги старался дышать ртом, потому что от запаха крови мутило. Он подошёл совсем близко. — Извини меня. Чонгук шевельнулся. — Я не думал, что всё так получится. Я просто… Я растерялся. — У Юнги дрожали лапы. — Я не хотел так с тобой говорить и убегать. Извини меня за это. — Ты пострадал? — Чонгук чуть повернул к нему голову. Было заметно, что слова его задели, но ожидаемой Юнги реакции не последовало. Это вызвало ступор, но тот продолжил: — Н-нет. Что сказал вожак по поводу чужака? Это нападение?.. — Ещё неизвестно, — перебил волк. Юнги понял, что Чонгук не хотел ничего ему говорить. Он знал, что стая обсуждала случившееся, когда помогала Чонгуку вернуться на поляну, но не смог найти в себе сил подойти к ним. А после его вызвал вожак. Юнги вздохнул, набрался сил и сказал: — Я рассказал вожаку о себе всё. Тишина. — Я рассказал о своей семье и моём изгнании, — тяжело выдохнув, продолжил лис. Ничего в ответ. — Он сказал, что пока не может принять решение о моём изгнании и отсюда. — Тебя не выгонят сейчас, — громко и более твёрдым голосом ответил Чонгук. Его тело напряглось. — Я сказал ему… — Да, вожак мне сказал про тебя. Но это вопрос времени, — перебил Юнги, не желая снова уступать возможность высказаться. Он хотел, наконец, это сделать. — Не нужно было так впрягаться. Я нарушил правила. — Не было никакого запрета, чтобы ты не отходил ни на шаг от территории, — фыркнул волк безэмоционально. — Скорее, это должно было быть на твоей разумности. Юнги прищурился. Наверное, они оба понимали, что это было не совсем так: не важно, на сколько шагов, куда, более важнее была сама попытка бегства. И она ведь была! Он действительно был готов сбежать без сожаления. За это не было стыдно, но сейчас было боязно и горько. За это должно было быть наказание. Юнги не хотел думать, что с ним будет дальше. Но сейчас нужно было заняться другим, ведь если всё на этом оборвётся… Юнги будет трудно определиться с дальнейшими шагами. Он понял, что бесполезно мяться. Было некомфортно и даже страшновато видеть волка таким, и Юнги опасался за себя, но нашёл силы окончательно сократить расстояние. — Извини, — повторил он тихо. Чонгук едва заметно кивнул. А Юнги, набравшись смелости, быстро наклонился и, чуть помедлив, лизнув его в ухо. Вздрогнувший Чонгук задел его по носу, но Юнги не обратил внимания. Внутри всё колотилось от волнения, жгло, и желание отпрянуть побороть удалось с трудом. — Что ты?.. Лис дёрнулся к нему снова, прошёлся языком по ушному хрящику, затылку, нервно выдохнул, а Чонгук даже не шевельнулся. Его дыхание участилось. — Что ты делаешь? — твёрже спросил он и медленно начал подниматься. — Я не знаю. — Юнги отступил, не сдержался, опустил голову, глядя на раздавленные листья под собой. Становилось всё тревожнее, особенно когда Чонгук развернулся к нему мордой. Он по-прежнему не вставал на все четыре, но всё равно умудрялся выглядеть так массивно, что это вселяло трепет. Юнги не хотел, чтобы всё так закончилось. Он понимал, что его положение в стае было на грани и зависело буквально от одного мига. Внутри всё взбунтовалось, когда он наклонился, но, взяв контроль над телом, Юнги переборол страх. В волчье пространство втиснулся осторожно, но быстро, пока Чонгук в растерянности округлял глаза. Он потёрся о его морду и пару раз толкнулся головой под челюсть. Этот знак был простым, понятным даже у лисов, и он хотел, чтобы Чонгук прямо сейчас молчал. И тот молчал, только шумно втянул воздух вначале, дёрнулся, когда лис коснулся его снова. Затем Чонгук выпрямился. Юнги сглотнул, быстро гоняя мысли. Во взгляде напротив было непонимание и нечто, похожее на недовольство. — Что ты делаешь? — Будто это не очевидно, — не грубо буркнул Юнги. От вопроса ему стало ужасно неловко. Будто Чонгук не понимал, что он делал! Поэтому он склонился к нему вновь, только в этот раз Чонгук отшатнулся. Юнги, окончательно задушив порыв отскочить, убраться подальше, потянулся за ним. От волка тянуло невыносимым жаром, и Юнги только тогда понял, насколько продрог. Он вытянул голову и прильнул к волчьему здоровому боку, оперся, зажмурился, попытался подлезть под него. Это получилось всего на несколько секунд, прежде чем Чонгук издал удивлённый звук и попытался отстраниться, но Юнги не позволил. От соприкосновения с горячим телом пронзила тревожная дрожь и клубком скрутилась в желудке. Юнги лишь спустя мгновение понял, как со стороны это выглядело, но среагировал поздно: Чонгук дёрнулся вперёд, поднявшись. Он не сильно придавил, но тяжесть его тела ощутилась всеми напряжёнными мышцами. Юнги не сдержал скулежа и стиснул зубы, не желая отталкивать, и чуть приподнялся, прижимаясь к его животу. В голове не было ни одной разумной мысли. — Ты что делаешь? — более строго и громко спросил Чонгук, его лапа опустилась возле лисьего бока, заперев под собой. Наконец-то он выглядел прежним собой: оживлённым и решительным. Только Юнги не знал, радоваться ли сейчас этому. Он набрал в грудь побольше воздуха и на одном дыхании сказал: — Я не хочу уходить. Я ни о чём таком не думал, когда бежал. Я даже… Я не думал, что буду делать дальше. Для меня здесь жизнь в сытости и укрытии и я… Не хочу уходить. Признание далось с трудом, но после него наступило какое-то умиротворение. И тишина. Юнги осторожно повернул голову набок, чтобы встретиться с горящим волчьим взглядом. Зрачки того дрожали, но радужка не пестрела ядовитой желтизной, как при драке. Царапины и порванная шерсть, выпачканная в крови, бросались в глаза, отвлекали. Юнги в ту же секунду осознал, что волк бы до сих пор ранен, до сих пор не смыл грязь, до сих пор не выходил наружу и это… Он потянулся к нему. На первое прикосновение Чонгук не отреагировал, но когда Юнги осторожно потёрся лбом о его челюсть во второй раз — шумно выдохнул и наклонился. Страх затопил тело, лапы задрожали, и Юнги перевернулся, опускаясь спиной на землю и вытягивая лапы. Глубоко вздохнул, успокаивая разыгравшуюся нервозность. — Я не знаю, чего ты добиваешься… — Мне к-кажется, это очевидно, — запинаясь, ответил он. Волк недобро прищурился, в его взгляде начало появляться осознание. — Ты этого не хочешь, — тихо сказал он. — Ты не хочешь себя так вести. — Откуда ты можешь знать, чего я хочу? — Юнги резко отвернулся, потому что быть под прицелом глаз становилось всё тяжелее. Начинало накатывать острое понимание ситуации. Становилось дурно. — Я хочу. — Ты ласкаешься, потому что боишься… Чего, изгнания? — осторожно поинтересовался Чонгук. — Я не хочу тебя так… — Нет! — воскликнул Юнги и упёрся лапами ему в грудь. Он искренне удивился, потому что мысль об этом даже… Тут-то он и понял, о чём сейчас думал Чонгук. О чём он мог подумать. Конечно, раз Юнги призывно обнажил живот, тёрся о его тело и выглядел совсем отчаявшимся. Вот только помыслы у него были совсем другие. Желудок скрутило с новой силой, и он завозился, пытаясь выбраться. — Нет!.. Нет, я не это… В глазах Чонгука были непонимание и растерянность, но он не спешил слезать. — Эй, спокойно! — довольно резко оборвал он. — Я хотел тебя подбодрить и успокоить! — выкрикнул Юнги. — Я много… Я часто видел подобное в своей стае. Я не… Я не собирался ложиться под тебя, — воздух будто застрял в горле. Иначе он не мог объяснять пропавшую возможность внятно говорить. — Воу, притормози! — опешил Чонгук и резко отстранил голову. Его челюсти задрожали. — Я ничего от тебя не хочу. Ты делаешь это, потому что…боишься чего? Юнги мотнул головой пару раз, по-прежнему не открывая глаз. — Не верю, — более мягко и тихо продолжил волк. — От тебя же несёт страхом. Всё нормально, ты можешь мне сказать. Не нужно бояться, я не собираюсь тебя мучить. И не нужно через силу ко мне ласкаться, пожалуйста. У меня и мысли не было… Может, ты из-за моих слов так нервничаешь? Ну, когда я велел остановиться. — Он замялся. — Я просто испугался, что ты мог наткнуться на кого-то ещё, если бы убежал, их ведь могло быть несколько. Да, я тогда был зол на тебя, но я не собирался ничего тебе делать, только догнать, — он глубоко вздохнул, и Юнги стало ещё гаже от его потерянного вида. — Я и сейчас злюсь, но я и понимаю твоё решение так поступить… Я запутался. Я не знаю, правильно ли ты поступил, придя сюда сейчас. — Мне жаль, — сдавленно сказал Юнги, расфокусированно смотря на его клыки. Внутри всё жгло от его слов. — Если ты не хочешь меня сейчас видеть. — Я сейчас слезу, если ты… Если ты решишь прекратить то, что затеял. Юнги тяжело сглотнул. Это он хотел говорить подобным тоном, он должен был оправдываться. У него должна была быть осторожность в голосе и жалость, но в очередной раз он не смог. Он не мог и рта больше открыть. Напряжённое тело не ощущалось родным, и под слоем паники разрасталось что-то усталое, что-то нервное, что-то слабое, чего он никак не хотел показывать. Принял ли Чонгук его извинения? Сильно ли он зол? Надоели ли ему все эти игры в ухаживания? Может, Юнги удалось пересечь черту и его безграничного терпения? Не сдержавшись, Юнги крепче зажмурился и не сдержал обрывистого воя. В глазах защипало. Спустя пару секунд он почувствовал прикосновение к своему носу, затем к челюсти, к глазу. Его лапы коснулась волчья, и тот наклонился ниже, тяжело выдохнув: наверное, раны дали о себе знать. Чонгук грубовато лизнул его под глазом пару раз, потёрся о его ухо горячим шершавым носом, ткнулся под челюсть, лизнув висок, навалился сильнее, из-за чего Юнги обдало жаром его шерсти и крепким запахом. Из его запаха пропали горечь и боль, уступив место тягучей расслабленности и не совсем понятному ожиданию. И молчанию, которое капало на нервы не хуже самых едких слов.