О межвидовом

Чонгук не верил в удачу. Он не верил и в судьбу, которая изредка подкидывала что-то дельное, но не в этот раз. В этот раз он чувствовал, что готов отдать всё ей в благодарность. Несмотря на боль, злость и нервозность, что ему пришлось вытерпеть, это вполне того стоило: лисёныш изменился. Во время восстановления Юнги был рядом. Чонгук присматривался к нему со всех сторон и пытался разглядеть любую деталь, выдавшую бы подвох. Но подвоха, казалось, не было. Лисёныш выглядел искренне сожалеющим. Чонгуку было даже немного не по себе, он чувствовал большую ответственность и не хотел, чтобы Юнги убивался из-за этого, но ему было безумно приятно. На фоне напряжения из-за вторжения чужака, воспоминаний о его трупе, такое внимание было словно сочным куском мяса на голодный желудок. Чонгук оправился после схватки довольно быстро, из неприятного остались лишь ноющая лапа и зудящая кожа в местах укусов. По несколько раз на дню к нему приходили члены стаи, и вскоре от однотипных вопросов начала пухнуть голова. Чонгук понимал их беспокойство, хоть и с трудом сдерживал раздражение. Так же он осознавал всю серьёзность ситуации и не мог не беспокоиться о будущем стаи. Но лисёныш всё равно занимал особое место, поэтому и не думать о нём не получалось. Как, например, сегодня, когда тот тихонько ел в своём углу. Он уже откормился довольно хорошо: исчезла худоба с боков и лап, распушился хвост, а глаза стали отдавать блеском. Может, Чонгуку это всё чудилось, конечно, ведь остальные и словом не обмолвились о похожих наблюдениях. Но, наверное, Чонгук бы и не позволил кому-то думать, как он. Не хотелось. Юнги снова поднял на него взгляд; его челюсти заработали медленнее. — Ничего, — смущённо отозвался волк, резко отвернувшись. — Ешь. — Это мясо отличается от того, что было раньше, — сказал Юнги вскоре. — Более…мягкое. — Да? Не пробовал ещё. Брат сказал, что они загнали необычного оленя. — М-м. Чонгук потянулся, расслабленные мышцы отозвались лёгкой болью. Он встал, посильнее опёрся на левую, раненую лапу, прислушиваясь к ощущениям. Боль была уже незначительной, неважной по сравнению с произошедшими переменами, и Чонгук, лишь сжав зубы, подошёл к Юнги. Опустился рядом и с тянущим удовольствием прошёлся языком по его голове. Лис не отреагировал, но его дыхание не участилось, и Чонгук осмелел на ещё одно касание, потом ещё одно. Внутри приятно грело предвкушающее тепло, но Чонгук не хотел мешать, поэтому пришлось остановиться. Он напоследок ткнулся головой ему в шею и выдохнул в шерсть. — Хочешь прогуляться? — Ты сможешь? — недоуменно спросил Юнги, оторвавшись от мяса. — Я ведь не безлапый, — усмехнулся Чонгук. — Всё нормально. Юнги кивнул. Чонгук задержал взгляд на его ухе, рассматривая корочку, почти заросшую шерстью. Юнги давно рассказал об этой ране, и Чонгук долго не мог успокоиться, душа в себе желание перевернуть лес и найти виновника. Нападение внутри любой стаи всегда было самым последним решением при конфликтах, самым серьёзным и нежелательным, хоть Юнги и сам был виноват, открыто бросив вызов своему вожаку. Чонгук и сам бы несколько раз подумал, прежде чем переступать черту, но он был восхищён смелостью лисёнка. И не раз напоминал ему об этом, на что тот реагировал всегда одинаково: немного тревожно и в то же время смущённо. Из пещеры выйти получилось лишь вечером. Жаркая духота спала, влажный воздух отдавал древесиной и землёй. Чонгук понял, как соскучился по полноценной свободе, когда ощутил под лапами мокрый песок, загнал когти поглубже и с протяжным стоном до хруста прогнулся в спине. Стая бдила окрестности уже несколько дней, и напряжение чувствовалось в каждом уголке поляны. — Хочешь искупаться? — предложил он, когда Юнги подошёл ближе. Тот помотал головой. — Тебе не нужно…подойти к вожаку? — неуверенно спросил лис, мотнув головой в сторону пещеры Главного. — Надеюсь, что решение мы примем как можно скорее, — вздохнул Чонгук. — Как бы не было тяжело… Я ещё хочу мирной жизни здесь. Юнги немного помедлил, прежде чем вновь спросить: — Если случится нападение, каков план? — Не отдать землю, в первую очередь. К тому же, не уверен, что где-то бродит другая стая. Мы часто выходим к границам, и ещё ни разу не было обнаружено следов. — Говоря это, Чонгук медленно обводил взглядом лес. Понемногу в голове начало проясняться, а наплыв трепетных чувств к лису спал, как только тот заговорил о серьёзных вещах. Чонгук покачал головой. — По моему мнению это был одиночка. — Ты когда-нибудь встречался с одиночками до этого? Я слышал о них не мало чего жуткого, — лис поёжился и опустил взгляд в землю. — Я встречал, но это было давно. Они правда не самые приятные. Не волнуйся, — он подошёл к нему и наклонился, чтобы носом коснуться безумно мягкой, пахнущей им самим шерсти, — я никому не позволю приблизиться к нам. К тебе — особенно. Юнги фыркнул, потупив взгляд, а Чонгук толкнулся лбом в его, прикрыв глаза. Было всё равно, что на них смотрели. Чонгук не объяснялся, но остальным явно было понятно, что между ними двумя что-то происходило. Хватало одного лишь лисьего запаха, почти полностью перекрытого волчьим, чтобы не осталось сомнений. Но между ними и не было ничего такого, о чём могла подумать стая. Чонгук не понимал, как они вообще… Как они могут… — О чём задумался? — Глаза Юнги внезапно оказались перед его. — А, да так, — отшатнулся Чонгук, пойманный врасплох. Он выпрямился и встряхнул боками, возвращая к себе мысли. Слишком расклеился за то время, что пробыл в пещере. Стал более рассеянным, более мягким, голову посещали совсем чуждые, но безумно приятные мысли. Он не знал как к этому относиться. У озера никого не было. Чонгук вдохнул свежий прохладный воздух. После дождя подход к воде размыло, песок превратился во влажное месиво. Чонгук поморщился от слишком острого земляного запаха, но внутри всё равно всё приятно стянулось. Он был рад. Чонгук потянулся, зевнул и остановил взгляд на лисе. Тот мялся возле начала мокрого песка, не ступая в него. — Что такое? — спросил Чонгук, напрягшись. — Н-нет, ничего. Просто… Думаю, что купание будет бесполезным. — Верно, — задумчиво выдохнул Чонгук. Грязь, липшая к мокрой шерсти, — самое отвратительное, что могло случиться после купания. Чонгук ненавидел впустую тратить время даже в таких ситуациях, и сейчас не собирался спорить. — Но в меня въелся этот запах крови, — он раздражённо выдохнул, сел на землю и вытянул заднюю лапу, рассматривая. Прогрызанная кожа уже зажила. Не то чтобы это очень бесило, ведь Чонгук был из числа тех, кто мог погордиться своими ранами, а чужая кровь на собственной шерсти была безумной наградой и поводом восхвалиться лишний раз. Особенно, когда на него смотрел Юнги. Чонгук не знал, как он выглядел в глазах лиса, но он чувствовал идущий от него трепет каждый раз, как Юнги смотрел на его тело. Чонгуку это нравилось. — Подойдёшь? — он лукаво прищурился и подобрал под себя лапу, оставив идею вылизаться. Было немного неудобно делать это при лисе. Юнги не сразу отреагировал. Сначала его взгляд блеснул задумчивостью, а после лис начал подходить. Чонгук удобнее устроился на земле и, когда малец подошёл совсем близко, потянулся к нему и лизнул в нос. Юнги тихо фыркнул, но не отстранился. Чонгук лизнул вновь, следя за его реакцией. Дыхание лиса участилось, особенно когда Чонгук поднялся. Его тень накрыла мальца полностью, и от такого простого понимания внутри волка всё скрутилось, сжалось и заколотило. Чонгук нервно выдохнул в мягкую шерсть, сглотнул и потёрся лбом о его шею. Когда он почувствовал ответную реакцию, не смог сдержать обрывистого довольного скулежа. Внутри потеплело сильнее. Приятнее. Чонгук не знал, что происходило и как это назвать. Но его успокаивало то, что это было размеренно, спокойно и, вроде как, обоюдно. По крайней мере, Юнги реагировал именно так. — Ты правда никогда не видел одиночек? — Я не вру, — хмуро ответил Юнги, и Чонгук не сдержал смущённого смешка. — Извини. Просто… С кем ты вообще виделся в своей семье? На вашей земле такие же звери, как тут? — Да. Ещё у нас было очень много птиц. Чёрные, серые, крупные и много мелких. Они постоянно кружились над деревьями, — голос Юнги стал совсем тихим, а взгляд… пустым. Чонгук осторожно склонил голову, чтобы поймать его. — Было трудно охотиться, потому что птицы постоянно пугали добычу. — О… Не представляю, каково это. Наверное, жутко раздражает. — Ага. — Извини, если спросил что-то не то, — он неловко отвёл взгляд. — Ты не спросил. Тупик, в который вёл их разговор, приближался и ощущался очень хорошо. Чонгук сглотнул, хаотично обдумывая дальнейшие слова. Что сказать? Что сделать? Даже если Юнги позволял, он не мог понять, искренне ли это было. Чонгук не глуп, и после неожиданной доброты и слабости со стороны мальца он оказался больше в сомнениях, чем в удовольствии. — Ты хочешь этого? — тихо спросил он, не выдержав. — Чего? — так же тихо спросил Юнги. — То, что ты делаешь. Юнги замешкался. — Я не понимаю тебя. Чонгук вздохнул и снова потёрся о его голову. — Ты позволяешь мне ласкаться. Юнги вздрогнул, и его глаза растерянно забегали. — И ч-что? Ты мне не доверяешь? Не веришь мне? — Доверяю! — воскликнул Чонгук. — Я просто… Я хочу быть уверен, что тебя это устраивает. — Я ведь уже говорил, — вздохнул Юнги. — Да. Чонгук нахмурился, но кивнул. Раз согласились, то и не было больше смысла задаваться вопросами, верно? Но если это совсем не ощущалось искренним?.. Поэтому Чонгук с этими мыслями вернулся к мальцу, что беспокойно топтал землю. — Ты сейчас очень красивый. Неразборчивые слова — вот что было ему ответом. Лис немного занервничал, блеснул влажным взглядом и тут же его опустил. — Хватит. Чонгук рассмеялся, потягиваясь и ощущая небывалый прилив сил. А может, всё было нормально? Может, это он напридумывал себе лишнего? Внутри всё тут же расцвело и потеплело. Нежность, сдавившая сердце, устремилась в его движения. Пока не раздался зыбкий, узнаваемый вой. Вой вожака, созывающий стаю.