О межвидовом

Можно было тщательно раздумывать над ситуацией. Можно было готовиться, распределять позиции и запасаться провизией. Поначалу так и делали. Напряжение в стае, казалось, можно было вдохнуть полной грудью, его можно было ощутить. Чонгук не знал, о чём думать больше и в течение всего времени засыпал и просыпался с мыслью, что вот-вот, что сегодня раздастся первый вой, а за ним нападёт другая стая, окружит, ломая кусты и меся влажную землю. Вторая луна сменила первую, потом сменились ещё несколько, полный желтоватый шар понемногу начал уменьшаться, темнеть с одной стороны и вскоре норовил превратиться в тонкое полукольцо. Такое проходило часто, и Чонгук успел выучить временной промежуток. Моменты превращения луны в полукольцо всегда Чонгука раздражали, ведь интерес к наблюдению тогда пропадал, луна больше не казалась манящей и прекрасной. Интерес пропадал и тогда, когда поднималась высоко-высоко над деревьями и казалась маленькой, а порой пряталась за пышными тёмными рваными облаками. Но ничего не происходило. Никто так и не нападал. Спустя ещё пару лун волнение улеглось. Вожак был растерянным, это заметили все. Он чаще устраивал собрания, больше гонял на охоте, заставил переносить щенков на ночь в одно место и охранять. Но по-прежнему никто не нападал. Наступило затишье. Все расслабились так же, как и напряглись. Казалось, всё стало как прежде. А потом Чонгук одной ночью почувствовал себя ужасно. Всё началось с лёгкого жара в животе, перешедшего в покалывание в лапах. Конечности потяжелели, голову будто сдавило со всех сторон, а в глотке пересохло так, что каждое глотание отзывалось скрипучей резью. Чонгук хорошо ощущал подступающий гон. Из-за напряжения в стае, из-за внимания к лису он совсем забыл о себе, и лишь когда ощутил, как контроль над телом на какое-то время отшибло, ему стало жутко. Ночь — не то время, когда можно было срываться. Медленно и тихо, как он мог, Чонгук встал со своего места. Лис спал, свернувшись в ком и спрятав мордочку среди меха. Чонгук сглотнул, когда его взгляд поплыл. Стиснув челюсти, он выбрался из пещеры. Прохладный воздух не приносил успокоения, потому что тело всё ещё пылало. Он заозирался, обвёл взглядом каждое углубление в холмах, кусты. Тихо, едва вдавливая лапы в землю, Чонгук спустился вниз, втягивая носом остатки аромата добычи с вечера. Дорога к озеру не заняла много времени. Чонгук, едва коснувшись языком прохладной воды, блаженно прикрыл глаза. А после зашёл в воду, стараясь расслабиться. Как бы он не опасался воды, сейчас она принесла лишь успокоение: кожу приятно закололо прохладой, в животе скрутилось ещё сильнее, но в голове немного прояснилось. — Как же невовремя, — сорвалось полурыком, и он сжал зубы, глубоко вздыхая. Около десятка лун — столько длилось его предгонное состояние. Никогда ещё Чонгук не желал отсрочить это, каждый раз воспринимая процесс как что-то естественное, нормальное, даже если голову сносило нешуточно, что любой член стаи воспалённому мозгу мог почудиться врагом. Ещё немного постояв в воде и напившись, Чонгук растянулся на берегу, вытягивая лапы и зарываясь лбом в мокрый песок. Звон в ушах стих, и было уже не так жарко. Было даже нормально, пока снова не кольнула мысль о самом главном. Гон и течки — не то, чего пугались в стае. Соплеменники часто помогали друг другу, будь то кормёжка, то присмотр за щенками в этот период. Но лис — не часть стаи. Не та, которая может воспринять это обычно и спокойно. Лис — тот, кому Чонгук не хотел являться в таком состоянии никаким образом. Он не знал, как проходил гон у семейства лисьих. Тяжёлая мысль осела снова, вытеснула все прочие и превратила его в один ком нервов и тревоги. Было опасно находиться с Юнги в одном убежище.

***

Когда Чонгук вернулся, Юнги не спал. Он почувствовал его запах, обострившийся, безумно приятный и чистый ещё не подходе к пещере. Улыбнулся про себя. Пока не понял, что лис не спит, а сидит на середине пещеры, смотрит своими красивыми, хоть и взволнованными глазами. — Чего не спишь? — Чонгуку собственный голос показался ужасным: хриплым, каким-то сыпучим и неприятным. Юнги его оценил тоже, судя по взгляду. — Куда ты ходил? Что-то случилось? — его голос был тих. — Я… Я решил немного охладиться, — ответил Чонгук не слишком уверено. Он понимал, что всё равно придётся всё рассказать, но сейчас он не представлял, как сможет признаться. Члены стаи чуяли предгон не сразу, а как быстро мог понять это лисёныш, он не знал. — Что такое? — как можно мягче спросил Чонгук, осторожно подходя ближе. Юнги вздрогнул, резко перевёл на него взгляд, в котором на секунду мелькнуло что-то тяжёлое, что-то понимающее. — Я просто занервничал немного. Подумал, что кто-то… Пришёл. — Я бы и сам свихнулся, напади кто ночью, — хмыкнул Чонгук. — Правда, всё нормально. Просто пить захотелось. — М-м. Чонгук от смены темы почувствовал лёгкое успокоение. Хорошо. Всё шло нормально. Может, и не придётся терзать и себя, и остальных, может, непростая ситуация образумится и не привлечёт столько внимания. Ведь гон — обычное явление для самцов. Чонгук сглотнул, пойманный врасплох этой мыслью. Действительно, а как это происходило у лис? Был ли когда-нибудь гон у этого мальца, ведь он ещё… — Маленький, — всё так же тихо начал Чонгук, вновь подняв голову. Юнги сидел на прежнем месте. — Чего ты боишься? Юнги помотал головой. — Ничего, я просто немного растерялся. Хочу спать. Наблюдая, как он укладывается, Чонгук ощущал вновь скапливающийся жар. Но в этот раз обуздать его получилось сразу. Чонгук вернулся на своё место, грузно опустился на землю и поджал задние лапы к животу. Мысли, как назло, посещать его тяжёлую голову отказывались. Наутро стало ещё гаже. Жар спал, но обострилось обоняние, а клыки во сне прорвали воспалившиеся дёсна. Проснувшись с привкусом крови в пасти, Чонгука нехило кольнуло раздражение. Спустя мгновение — ещё раз, уже от боли, с которой он смог разжать челюсти. В третий раз раздражение взвилось из-за тягучего запаха мокрой земли вперемешку с подгнившей листвой. В желудке голодно сжалось, когда он поднялся. Чонгук отряхнулся, скидывая с тела обломки веток, листья. Откуда они взялись?.. Он не сдержал рыка, медленно выпрямляясь на лапы. Воздух был горяч и неприятно-влажный. Движение сбоку завлекло внимание, и волк резко повернул голову. Юнги смотрел на него насторожено. Его хвост бил по боку, уши подрагивали, а глаза пристально смотрели прямо в глаза Чонгука. Очень смело, вспыхнуло в горячем мозгу. На долю секунды перед глазами был не тот лис, которого он знал. Был чужак. Чонгук промаргался и облизнул клыки, пытаясь успокоиться. Нет, не чужак, нужно было отгонять эти мысли. — Ты чего? — спросил он, взяв под контроль тело. — Что с тобой происходит? Чонгук притворно удивился. — О чём ты? Тревога сжала сердце. Юнги фыркнул, но не насмешливо. Он боялся, и это было заметно. Наверное, было очень глупо так себя вести и изводить его. Это было неправильно. Чонгук на пробу сделал шаг вперёд, ещё один, и когда Юнги в ответ сделал шаг назад, упёрся спиной в земляную стену, это понял. — Не надо, — процедил Чонгук, мотнув головой. — Не двигайся. Его движения заставляли кровь теплеть. Чонгук против воли видел в них вызов. — Что с тобой? — повторил лис более громко. — Ты не чуешь? — Хотелось сказать спокойно, но вышло нервно и грубовато. Юнги ничего не ответил, нахмурился ещё больше. В его взгляде было непонимание. Чонгук растерялся и сам, на мгновение позабыв о диком голоде и желании вгрызться во что-то крепкое. Тишина почти казалась странной. А после снова накрыло болезненной волной, зачесались дёсна и заломили кости, отчего Чонгук не сдержал сиплого выдоха. А когда Юнги вдруг дёрнулся в сторону выхода — дёрнулся следом. Внутри всё взбунтовалось, инстинкты слепо обострились в желании остановить. Юнги прищурился, напрягся и сдвинулся с места. И Чонгук, осознав неправильность своего поведения, хотел было отступить, успокоить, но не успел и рта открыть, как резвое движение будто алым пятном мелькнуло у края глаза. Чонгук встрепенулся и кинулся на перехват, отчаянное «Добыча!» вдруг запульсировало и отшибло все прочие мысли. Лисёныш не успел до выхода совсем немного, сам поскользнулся на листьях, и Чонгуку осталось лишь нависнуть, прижав к земле, и оскалиться. Крепкий запах стал ещё крепче, лис забрыкался, оскалил клыки в ответ, и с одной стороны в Чонгуке вспыхнуло естественное желание вцепиться и усмирить. А с другой — внутри сжалось так, как никогда ещё не сжималось. Чонгук не собирался его грызть и терзать, и, всеми силами пытаясь подавить взыгравшее раздражение, протолкнул сквозь зубы: — Я… У меня… Не волнуйся. У меня скоро гон. Из-за этого я немного сам не свой. Юнги попытался отодвинуть голову, тем самым открыв шею, но этот жест не вызвал желания напасть. Тихий, растерянный скулёж вырвался, когда Юнги упёрся лапами в его грудь. — Я тебе не враг, — вдруг заговорил он, поджимая лапы и переставая двигаться. — Я не нападаю на тебя. Я просто хочу уйти. — Нет, — вырвалось с жалобным придыханием, но волку было всё равно. — Подожди. — Я думаю, тебе нужно побыть одному. Чонгук стиснул зубы. Он понимал, что не имел права злиться на мальца, но его слова вызывали протест. Ну как он его отпустит, напуганного и растерянного? Но и рядом оставаться было нельзя. — У меня только предгон, — наконец выдохнул он. — Не волнуйся, я контролирую себя. По лисьему взгляду было понятно, что тот хотел что-то сказать. Чонгук опередил его, наклонившись и поудобнее расставив лапы, чтобы не давить, но и не выпускать. — Извини, ты просто резко дёрнулся, и я… Я не желаю тебе зла. — Я понял, — ответил Юнги и отвёл взгляд. Его уши подрагивали сильнее, как и кончики лап. — А теперь отпусти. Чонгук ощущал его горячее тело, ненормальный жар, которого не должно было быть. Испуг чувствовался особенно остро. Чонгук сглотнул, глотку вновь царапнуло сухостью. — Юнги, давай поговорим, — тихо попросил он, склонив голову и едва коснувшись лапой лисьего бока, желая привлечь внимание. Лёгкое щекотливое ощущение закололо в животе. Игривость — Чонгук был с ней знаком, и сейчас, удивившись этому чувству, он немного растерялся. Притёрся ближе, услышал потяжелевшее дыхание и глубоко втянул воздух, блаженно прикрыв глаза. Это успокаивало, это позволяло рационально думать и оставаться в сознании. Казалось, даже боль и жар притупились. — Эй! Внезапная тень упала возле входа в пещеру, и Чонгук тут же вскинул голову. Глаза впились в брата, который хмуро посмотрел в ответ, а после перевёл взгляд на Юнги. Чонгук не сразу понял, что низкий, ломанный рык издал он сам. — Что вы делаете? — требовательно и строго спросил Чонджу, пригнувшись и попытавшись пролезть внутрь. Наверное, было рискованно, необдуманно бросаться на брата, на старшего, но в тот миг перед его глазами были только его густая шерсть и серьёзный взгляд. Чонгук оттолкнулся, перемахнул через лиса и упёрся лапами в землю, скалясь и прогибаясь в спине, закрыв собой Юнги. Он почувствовал злость, опаску за свою территорию и нежелание уступать. — Успокойся, — фыркнул брат, но остановился, так и не войдя в убежище. — Я не собираюсь тебя злить. — Тогда проваливай! — Он не должен быть здесь. — Кивок на лиса, и Чонгук сильнее пустил когти в землю. — Или мне позвать вожака? В голове немного прояснилось, совсем чуть-чуть, но этого хватило, чтобы охладиться и осознать своё положение. Чонгук зажмурился, давя в себе рык, подумал и мотнул головой. Только услышал дыхание, клацанье зубов и шорох. — Юнги, — выдавил он из себя, когда лисий хвост напоследок махнул. Рвануть следом, поймать, удержав под собой, чтобы успокоиться, защитить, чтобы никуда, чтобы наверняка?.. Но прежде разобраться с братом, который теперь преградил вход, выглядя куда более серьёзным. — А теперь поговорим.