I'm always here

Томасу казалось, что атмосфера вокруг него начала сгущаться. Он не мог понять, с чем это может быть связано, но это подметили и Джордж с Эдвардом. Грэм даже умудрился переговорить с начальником части, но ничего вразумительного он не смог рассказать. - Может, ему не понравилось, что я попросил перевести меня на суточные смены,- хмуро отреагировал Джопсон, когда Гор пересказал ему весь разговор, на что Грэм пожал плечами. - Тогда почему?- спрашивает Эдвард. - Что «почему»?- не понимает Томас, хмурясь ещё больше и поджимая губы. - Суточные смены. - Арендодатель поднял цену на квартиру. Хотя он знает, что у меня ограничения по средствам! После этих слов у Джопсона завибрировал мобильный телефон. Сначала он подумал, что это было текстовое сообщение от Френсиса или Роберта, и Ходжсон с Литтлом заметили, как вытянулось лицо у их друга. Эдвард снова с лёгкой тревогой в карих глазах смотрит на Томаса, и тот молча протягивает простой смартфон с текстом: Зачисление баланса, +2000 фунтов стерлингов. Теперь и у Литтла от удивления округлились глаза. - Я смогу вовремя заплатить аренду,- неверяще улыбается Томас, ещё раз смотря сообщение.- И смогу побаловать Роба… - Это замечательно!- Джордж дружески похлопал Джопсона по плечу.- Но… кто сделал тебе такой подарок? - Сейчас это имеет значение, Джорджи? *** Когда Томас смог расплатиться за аренду квартиры, и на руках осталось около пятисот фунтов, на него снизошло озарение, кто мог быть щедрым анонимным доброжелателем. Френсис. И больше некому. В тот момент, когда он это понял, его охватило смятение. Ему было очень приятно, и парень был безмерно благодарен за такой бесценный подарок, но в то же время Томасу было очень неловко, что Френсис увидел его стеснение, как он живёт с Робертом, и создавалось впечатление, что эти чувства разрывают его на части. И он снова решил пойти к нему, как только освободится. А Френсис думал, что офис «Эребуса» превращается в проходной двор. И, похоже, что Фицджеймс разделял это мнение. Не успел Френсис вернуться с поручения, как он услышал разрывающийся на его столе стационарный телефон. Недовольно взглянув на коллег, Крозье поспешил к своему столу. - Крозье,- недовольно откликается ирландец, подняв трубку. - Тозер, пост охраны. К вам пришли, мистер Крозье. - Пропустите. Френсис подумал, что лучше бы он вообще не приходил в офис. Однако Джеймс Фицджеймс был другого мнения. Они начали спорить, дружески, пока их не прервали: - Здравствуй, Френсис. Это был Томас. Выглядел он уставшим, а лицо было бледно-серым. Френсис тут же заподозрил неладное, но Джопсон спросил: - Мы можем поговорить? Не здесь. - Ты как себя чувствуешь?- первым делом спрашивает Крозье, когда они вышли в коридор. Томас хотел ответить, но согнулся пополам из-за рези в желудке. Крозье схватил вещи, предупредил, что его до конца дня не будет, и потащил ссутулившегося Джопсона, который успел сказать, что будто где-то отравился. Когда они приехали домой к ирландцу, то Томас смог дойти на подкашивающихся ногах до ванной и пытался вызывать приступ тошноты. Буквально через пару минут вошел Френсис и приказным тоном протянул стакан с оседавшим на дно белым веществом: - Немедленно пей до дна. Это соль. - Я не смогу,- жалобно протянул Томас. Френсис пропустил это мимо ушей, и помог ему выпить первый стакан солевого раствора. После этого Джопсона вырвало. Ему казалось, что вместе с содержимым желудка он выплёвывает и другие внутренности. На губах уже ощущалась соляная корочка, и каждый раз, облизывая их, Томасу рефлекторно хотелось рвать ещё сильнее, даже если ничего не осталось. Но ощутимо полегчало, а вместе с этим накатила новая волна слабости. - Давай помогу,- слышится откуда-то сверху голос Крозье, и тот с проворством берёт Томаса на руки и несёт того в свою комнату. - Я сам дойду,- слабо протестует Том, но ничего не может сделать. Прохлада подушки и одеяла ощущаются Джопсоном как блаженство – словно холодный напиток в жаркий летний день. Френсис накрывает его пледом, и пододвигает стоявшую на другом конце кровати игрушку в виде птенца королевского пингвина: Джопсон жадно прижимает плюшевую фигурку и даже начинает засыпать. Через пару часов его разбудило мягкое прикосновение Френсиса, который гладил его по голове: - Тебе нужно поесть. Сможешь встать? Томас невнятно что-то пробурчал, но Крозье расценил это как утверждение, и снова куда-то ушел. Сам же Джопсон немного полежал, прижимая к себе игрушку, и затем нехотя встал – ему было намного лучше, ведь не каждый раз он мог отдохнуть днём и поспать лишние часы. На всю квартиру стоял ароматный и густой запах приготовленной еды. Скорее всего, Френсис готовил бульон, воздух был очень насыщенным от сваренных овощей. Ирландец заметил закутанного в плед Джопсона и доброжелательно сказал: - Садись, сейчас поешь. - Почему ты так заботишься обо мне?- с ноткой недоверия интересуется Томас. Он никак не мог понять, почему к нему так хорошо относятся. - Потому что ты мне дорог и не безразличен. Краем глаза Френсис видит, как вспыхивают багрянцем щёки Тома. Тот не знает, куда себя деть – особенно после таких слов. Они признались друг другу, что влюблены, но Томас всегда с каким-то обожанием смотрит на ирландца, и радуется каждой встрече, как ребёнок. Перед парнем появилась полная тарелка с тёмно-золотистым бульоном, в котором плавали кусочки овощей, а рядом – несколько тостов и масло. Сам же Крозье сел рядом, а в руках была кружка с кофе и пачкой галет. Всё это было немного странным, как казалось Томасу, и он радовался тем моментам, которые он сейчас проводил с Френсисом, пусть даже так. Джопсон с большим аппетитом уплетал бульон и тосты, и ему чудилось, что он снова вернулся в далёкое детство. - Я тебе очень благодарен,- смущенно откликается Томас, отодвинув тарелку.- Давно не ел домашней еды… Кто тебя научил? - Одна из сестёр, когда я приезжал к ней на летние каникулы,- Френсис забирает посуду и кладёт её в посудомоечную машину.- Это было ещё в те времена, когда я учился в школе при Адмиралтействе. Это скорее пансион, чем школа. Френсис видел, как Том с жадностью и удовольствием слушает рассказы о его жизни. Но снова раздался телефонный звонок, нарушая всю эту доброжелательную атмосферу. Джопсон на мгновение нахмурился, и когда он слушал собеседника на другом конце провода, то Крозье разглядел растерянность на его лице и непонимание от происходящего. - Вся моя бригада отравилась, и мне дали из-за этого дополнительный выходной,- в смятении откликнулся Томас, отказываясь верить. - Массовое отравление? Мне узнать, в чём дело?- интересуется Френсис. - Нет, не надо. Всё это было странно, но Крозье решил пойти Томасу навстречу, надеясь, что тот знает, что делает. И в тот же день пошли слухи о том, что и в школе Роберта отравилось большинство учеников. Сначала Томас испугался, что среди пострадавших и его брат, но когда позвонил сам Роб и заверил, что у него с собой был перекус из дома, приготовленный мистером Бридженсом, Джопсон окончательно успокоился, поддаваясь сонливости. Когда Томас почувствовал, что Френсис взял его на руки, снова, ему казалось, что в его объятиях начинает таять, подобно кубикам льда, случайно забытых на солнце. Он прижался к нему сильнее, уткнувшись в шею и ощутив мягкий запах одеколона – нечто, пахнущее океаном и хвоей, может даже уловил тонкую, едва заметную нотку полыни. Не удержался, и обнял Крозье за шею, всецело доверяя ему, как ребёнок родителю. В тот день и вечер они впервые разделили кровать, окончательно признавшись друг другу в любви – заснув в крепких объятиях. *** Оказалось, всё дело было в начинавших прокисать молочных продуктах – школьники даже этого и не заметили, и с большим удовольствием съели предложенное в столовой. - А откуда у тебя такая любовь к пингвинам?- спрашивает Роберт, когда он пришел к Френсису и с восторгом начал рассматривать коллекцию фигурок, стоявших на полке в спальне Крозье. Томас тоже решил послушать, и встал в дверном проёме, облокотившись на дверь. - Я несколько лет провёл в антарктической экспедиции, в молодости,- Френсис подошел поближе к полке, выбрал одну из фигурок, и протянул её Роберту.- Держи, это мой подарок, в знак дружбы. - Френсис!- осуждающе воскликнул Томас. - На этот раз не спорь со мной. Как же им троим хотелось продлить такую семейную идиллию.