И в каждом из миров мы найдём друг друга

Тёмные коридоры замка слабо освещались настенными факелами. Сегодня Драко засиделся в слизеринских подземельях за долгими дружескими разговорами, и поэтому возвращался в свою башню уже за полночь. Малфой прошептал пароль портрету и распахнул дверь. Камин тихо потрескивал, бросая отблески света на маленькую гостиную. Она уже не казалась ему тошнотворно убогой, как было поначалу. Оставалось надеяться, что Грейнджер уже избавила помещение от своего присутствия и видела десятый сон. Но тут Драко заметил её. Она расположилась в кресле, свернувшись в крайне неудобной позе. Гермиона спала, тревожно нахмурившись и обняв себя руками. Вокруг кресла и на журнальном столике были разбросаны раскрытые книги, перья и испачканные чернилами свитки. Драко зачем-то подошёл к ней. Вблизи он мог разглядеть её подрагивающие во сне ресницы, приоткрытый рот и спутанные кудри, которые рассыпались по бархатной спинке кресла. Хоть огонь в камине и давал какое-никакое тепло, но всё же в ноябре в замке уже было зябко. Грейнджер наверняка мёрзла, и от этого её сон был беспокойным. Малфой развернулся и направился к себе в комнату. Это не его ума дело, если заучка не способна оторваться от учебников даже для того, чтобы дойти до кровати. Он остановился на полпути. Чёрт. Драко подхватил с дивана тёплый плед, безвкусно окрашенный в цвет львиного факультета. Малфой покрутил его в руках и с отвращением отбросил. Потому что заметил в углу дивана свой зелёный плед — вот это другое дело. Он аккуратно набросил ткань на свернувшуюся калачиком Гермиону. Она немного поёжилась и пробормотала что-то невнятное. Драко закатил глаза. Зачем он вообще подошёл к ней? Он почти невесомо подоткнул плед вокруг её плеч и укрыл свисавшие с кресла ноги. Постепенно лицо Гермионы разгладилось, а дыхание стало спокойным и размеренным. Драко усмехнулся: Грейнджер смотрелась иронично. Гриффиндорка до мозга костей, уютно устроившаяся под пледом с символикой враждебного факультета. Ну, ладно, может быть, не такого уж и враждебного.