Пять раз Тоби спасал Дейдару, и один раз Дейдару спас Обито

      – Пейн, куда он отправился?       – Одиночная миссия в стране Земли, господин Мадара.       – Почему без меня?       – Это не требует вашего вмешательства, сейчас нужно сосредоточиться на другом.       – В следующий раз предупреждай о таком.       – Да, господин Мадара.       Ментальная связь прервалась. Учиха и белый Зецу стояли в пустой комнате Цукури. На столе красовалась записка, гласившая: «На одиночной миссии. Буду через несколько дней. Дейдара».       – Хочешь последовать за ним, Обито? – поинтересовался Зецу. – Прошло не так много времени, я успею найти его.       – Не стоит. Я, кажется, понял, к кому он пошёл.       – Возможно, ему нужно разобраться в себе или что-то вроде того. Тебе бы тоже не помешало.       – Хватит, а… – устало произнёс Обито.       – Ох, я-то думал, он любовное письмо писал, – захихикал Зецу.         ***         Дейдара смог подобраться к Ивагакуре максимально близко, избегая приграничных патрулей и вообще любых встреч. Как бывший житель и ученик Цучикаге, он знал, где защитный барьер деревни наиболее слаб. Приблизившись к нужному месту, он сделал маленькую птицу, прикрепил к ней записку и выпустил. Когда подрывник увидел, что птица успешно преодолела барьер незамеченной, он отошёл подальше от деревни, затаился в скалах и принялся ждать в условленном месте. Куроцучи появилась только ночью.       – Одна? – с опаской спросил Цукури.       – Братик Дейдара, ты мне уже не доверяешь? – с обидой ответила девушка.       – Тогда уж и я не приходил бы один, м.       – Всё в порядке. Я почувствовала твою чакру в птице.       – Ты всё ещё помнишь мою чакру? – усмехнулся Дейдара.       – Братик, я…       – Хватит, м. Ты знаешь, что я не изменюсь. И не могу вернуться.       – Но я попытаюсь убедить дедулю! Я что-нибудь придумаю!       – Ооноки-сенсей не простит меня. Да и никто не простит.       Какое-то время они молчали.       – Расскажи мне подробно, как это произошло. Как умерла Юрико? – голос Куроцучи дрожал.       – Ей встретился отряд из Такигакуре. Пятеро, но среди них сопляк, владеющий гендзюцу. Поймали в иллюзию, потом смертельно ранили. Когда мы нашли её, было уже поздно, м. Она успела сообщить информацию о врагах и упомянула о тебе, – Цукури посмотрел себе под ноги. – Я не знаю, почему они это сделали. Вроде как просто попала под руку.       – Брат, ты запомнил, как они выглядели?       – Уже никак. Я об этом позаботился, м, – уверенно сказал Дейдара.       – Ты не изменился, – вздохнула девушка.       – Она была тебе дорога? Подруга?       Куроцучи понадобилось время, чтобы ответить:       – Братик Дейдара, то, что я скажу, может показаться тебе странным или неправильным, но это не так. Хотя я почему-то думаю, что только ты меня поймёшь. Юрико – моя любимая.       – Вот как? – удивился Цукури.       – Да. Мы скрывали это, а когда нас поймали, то начали всячески мешать. Дедуля и слышать ничего не хотел – мол, как же, внучка Цучикаге – лесбиянка, позор-то какой! – горько усмехнулась девушка. – Юрико ведь и отправили на длительную миссию куда подальше, чтобы я не виделась с ней. Сначала я получала сообщения, но они перестали приходить, и вот… – Куроцучи заплакала.       – Эй, сестра, – Дейдара приблизился. – Ты и Юрико… Вы не сделали ничего странного или неправильного, м.       – Ты правда понимаешь? – в голосе куноичи послышалась надежда.       – Да. Честно, я и сам, как бы тебе сказать… Мне кое-кто нравится, – смутился Дейдара. – Но я не могу признаться в этом.       – Почему, братик?       – Он не поймёт.       – Он?       Дейдара кивнул. Куроцучи выпрямилась, постаралась улыбнуться и положила руку на плечо брата:       – Жизнь коротка, а жизнь шиноби – тем более. Ну так и что ты теряешь? Признайся ему. Пусть даже он откажет, ты хотя бы попытаешься! Я больше не смогу сказать Юрико самого главного, – голос девушки снова стал дрожать. – Но у тебя ещё всё впереди. Ты будешь гораздо больше жалеть, если ничего не предпримешь. А если всё получится, то это будет чудесно. Любовь – это тоже искусство, братик Дейдара. И ты можешь найти её, свою форму любви! Пусть она может быть разной, но это не странно, не неправильно и не плохо!       Цукури посмотрел в её горящие глаза, притянул к себе и обнял:       – Ещё недавно я думал, что запутался. Но теперь всё стало на свои места, м. Спасибо, сестра.         ***         После запечатывания Биджу, пойманного Итачи и Кисаме, все Акацуки снова разбрелись по миссиям после небольшого отдыха. Только Цукури и Тоби всё ещё оставались в убежище.       «Сейчас или никогда», – подумал Дейдара. Его сердце готово было вырваться из грудной клетки, а лицо горело. Он поднял голову и вошёл в комнату Тоби.       Напарник сидел на кровати и читал. Он очень удивился, когда увидел, как Цукури, с красным лицом и гордо задранным носом, встал перед ним, скрестив на груди руки. Учиха улыбнулся под маской: Дейдара был похож на решительную помидорку.       – Семпай, что с вами в последнее время? Вы точно были в стране Камня, а не на горячих источниках? – весело спросил Тоби.       – Не время для шуток! – отрезал Цукури.       – Действительно, не время, – Тоби стал серьёзным и отложил книгу. – Итак, семпай, что вы ещё делали, помимо выполнения задания? Надеюсь, вы не приближались к Ивагакуре?       – Это не твоё дело, м.       – Теперь уже и моё. Вы понимаете, что вам нельзя там находиться? Вы хоть представляете, что было бы, если бы вас обнаружили?       – Тогда я бы снова разрушил полдеревни! Нет, всю деревню, м! Я…       – Семпай, это неосмотрительно. Вы с кем-то виделись?       – Ну, виделся, – проворчал Дейдара, – а тебе-то что? Волнуешься?       – Не делайте так больше, семпай.       – Не надо мне тут морали читать! И вообще, я уже всё решил!       – Решили?       «Боже, что уже пришло в эту светлую голову? Уйти из Акацуки? Не похоже… И почему он такой красный?» – подумал Обито.       Дейдара откашлялся:       – Тоби, я говорил с важным человеком! Она сказала, что любовь – это тоже искусство, и я смогу найти свою форму любви. И что не бывает правильной или неправильной, оно всё правильно! Как-то так, м… Вот благодаря этому я всё осознал.       – Что? – Обито бросило в пот.       – Ты мне нравишься! – выпалил Дейдара на одном дыхании.       Учиха молчал. Цукури продолжал смотреть на него в упор, но не уходил.       – Так, – сказал Обито, – вы же и раньше говорили об этом.       – Да, но только я больше не буду бежать от себя, говоря, что я не такой!       – Не такой – это какой?       – Не делай вид, что не понял, – недовольно сказал Дейдара. – Я именно такой! И это не странно, не плохо и не неправильно!       Учиха обхватил голову руками. Последние слова эхом звучали в голове. Как же так вышло, что этот парень оказался сильнее, чем он? А бесстрашный Учиха Обито – просто трус?       – Семпай, я… Мне надо подумать.       – Это значит нет? – поднял бровь блондин.       – Просто это всё так неожиданно, и…       – Ясно. Ненавидишь меня, м, – Дейдара опустил голову.       «Хочешь потерять его насовсем? Давай же, великий Учиха!» – ехидно проговорил внутренний голос Обито.       – Хорошо, – Тоби поднялся. – Закройте глаза, семпай.       Дейдара недоверчиво посмотрел на него, однако всё же послушался. Он так и стоял, не меняя позы, но нахмурился, услышав шуршание маски. А потом ощутил на своих губах нежный, почти невесомый поцелуй. Цукури протянул руки и, нащупав перед собой Тоби, обнял его.       – Ещё, – тихо сказал блондин, не открывая глаз.       Обито легко касался губами его щёк, кончика носа, отодвинул повязку и поцеловал в лоб.       – Такая нежная кожа, – горячо прошептал Учиха. – Вы и сами произведение искусства, семпай.       Цукури дотронулся до лица Тоби кончиками пальцев, изучая черты на ощупь. Вдруг рот на правой руке лизнул нос Обито.       – Ой, – Дейдара хихикнул.       Тоби отстранился и надел маску. Дейдара открыл глаза и улыбнулся:       – Кажется, я нашёл свою форму любви.