💚🖤💜Веер💜🖤💚
9 сентября 2022 г., 02:33
***во избежание спойлеров читать после 12 главы основного фика***
Картины написаны, портрет Цзян Яньли написан, вещи собраны. Хуайсан пока еще стоит на пирсе у Речных врат Пристани Лотоса, но на самом деле он умирает от тоски, что уже не лотосом — черным ядовитым плющом расцветает в его душе и оплетает его сердце. Он знает: после того, как отгремят свадебные торжества в Ланьлине, они с Вэй Ином не увидятся еще долго. После войны Совет глав кланов собирается раз в полгода, чаще просто незачем, все с этим согласились. Единственный приличный повод для него встретиться с чжушоу главы Цзян — увидеться с ним на таком вот Совете: меж их кланами и орденами даже прямых торговых договоров нет, а то, что дагэ называет Вэй Аньхэ своим другом... ну не побратимом же. Это Вэй Аньхэ может приехать в Буцзинши по приглашению дагэ, может — но вряд ли приедет, потому что работа чжушоу как бы не сложнее и тяжелее, чем у его главы. Наследник Не в Пристань Лотоса так просто приехать не может, только с официальным визитом, а для него поди еще придумай повод... Тоска пожирает Хуайсана заживо, как разъяренный лунма — вражеского воина. Он всеми фибрами дрожащей души чувствует, как хрустят его метафорические косточки на чудовищных клыках. На шее под ожерельем, на всем теле под одеждой горят, пекут, сводя с ума, следы их с А-Ином последней ночи, и Хуайсан хотел бы, чтобы их было больше, еще больше, чтобы не помеченным острыми клыками и когтями демона не остался ни единый цунь его кожи. Но Аньхэ, хоть и дарит ему во время соития поровну боли и наслаждения, все равно бережет, все следы заживут быстро, даже если он постарается не направлять ци к тем участкам тела, где они есть. Чжушоу Вэй выходит проводить его к лодке вместе с главой Цзян, и — увы — они не могут даже обняться прилюдно, им остаются лишь поклоны и фальшивые улыбки. Фальшивые вовсе не потому, что Цзян Ваньинь хотел бы поскорее от него избавиться, нет. Они за этот год стали гораздо больше, чем просто приятели, Хуайсан не кривя душой может назвать Цзян-сюна своим другом и знает, что тот предлагал ему задержаться еще. Но он не может. Он должен вернуться, помочь дагэ с выбором свадебных подарков, да и вообще... Он же наследник, а целый год был оторван от дел ордена, единственной ниточкой были письма, и хвала Вэй Аньхэ за артефакт, пересылающий их мгновенно! Попрощавшись, глава Цзян уходит — он не любит долгие проводы, и его резкость призвана скрыть настоящие чувства, так что Хуайсан совсем не обижен. Аньхэ всходит вместе с Хуайсаном на борт, делая вид, что помогает такому неуклюжему сухопутному жителю удержаться на узких сходнях. Сердце щемит, когда он прижимает Хуайсана к себе, обнимая за пояс, держит надежно и крепко. — Наследник Не, — глуховато звучит его голос, взгляд полнится теплом и нежностью. — Время, что вы провели в Пристани Лотоса, запомнится этому скромному слуге, как запоминаются рассветы и закаты в самых прекрасных уголках земли. Этот Вэй будет жить надеждой вскоре увидеть вас снова. Разжаты надежные объятия, и последний поклон завершен, Вэй Аньхэ легким прыжком перемахивает обратно на пристань, и лодочник убирает мостки, отталкивает лодку от причала шестом. Хуайсан стоит на корме и смотрит назад, пока еще может различить очертания Пристани Лотоса, после уходит под навес, задергивая плотный шелк, просит не беспокоить его. Ложится на покрытую мягкими циновками и покрывалом из меха черных речных выдр лавку и прижимает к горлу ожерелье. Он не сдерживает слезы, позволяя им скатываться по лицу, но старается не выпустить наружу громкие рыдания. Ни к чему кому-то знать, как ему тяжело покидать место, где он был столь безоблачно счастлив целый год. Следующим утром он находит рядом с собой завернутый в пурпурный шелк веер — его пластины и гарды выточены из какой-то сероватой кости и серебрятся на солнце, экран сделан из плотного шелка столь нежного зеленоватого оттенка, что он скорее угадывается, чем видится. Тончайшая роспись изумительно точно изображает похожий на лаковую шкатулку дом над широким каналом, обросшим лотосами по краям, а стихи начертаны серебряной краской летящим, слегка небрежным почерком знаками цаошу: Тихо в доме моем: Певчей птицы я не удержал. С ветром северным вдаль Улетела певунья с руки. Там вдали ее дом, Средь суровых цинхийских скал. Мое сердце отныне с ней, И разлуки травы горьки. На серебряном штифте веера покачивается подвеска с резным лотосом из черного нефрита и великолепной шелковой кистью глубокого лилового цвета. Хуайсан прижимает веер к груди и прерывисто вздыхает, а после — вешает подарок на пояс, рядом с кистью, что когда-то давно, еще в детстве, ему подарил дагэ. Отныне этот веер будет так же бессменно сопровождать его всегда, и в минуты душевных терзаний он будет прижимать его к губам или обмахивать лицо, чувствуя незримую поддержку того, кого так сильно, так болезненно, так безумно любит.
